Она

Она

Она вошла в вагон и сразу очень уютно поселилась, такая очаровательная дама средних лет, фальшивая блондинка с высокой уложенной прической и строгим учительским лицом. Сначала она, как это и бывает в поездах, присматривалась ко мне, покашливала, раскладывала какие-то буклеты, как бы невзначай поворачивая их ко мне так, чтобы я могла прочесть, что написано на обложке. Наконец, когда проводница принесла чай, дама решила, что самое время открыть карты. Ее звали Августина Олеговна.

– Вы куда едете?

– В коман… – рассеянно ответила я.

– В командировку. Я ви-и-ижу, – странно и прозрачно глядя сквозь меня, подхватила Августина Олеговна. – А как вас зовут?

– Мариан…

– Марианна. Да-да, я ви-и-ижу.

Лицо ее и вся фигура выражали: «Спроси меня, спроси, куда еду я. Ну?! Ну?! Спроси же немедленно!!!»

– А?..

– А я! – подхватила мой вопрос Августина Олеговна. – Еду! На форум! Форум расширения сознания.

В голосе ее сквозили превосходство и плохо скрываемая радость. Я с такими общалась, поэтому тут же заглотнула собственный язык – вот здесь, предупреждаю вас, надо быть очень осторожной, вот не надо ничего спрашивать – предупреждаю, не надо! – а зачем вам расширять сознание там, а что на форуме будет или а что потом… Нет-нет! Ни в коем случае. Надо тут же вставать, бежать мыть руки, потом к проводнику – и меняться на другое купе. А еще лучше – на другой вагон! Немедленно.

Я этого не сделала. В купе было на удивление чисто, светло и тепло. Я расслабилась и спросила: «А?..» И все! С этой секунды я провалилась куда-то в тягучее, нудное, пресное и серое, как кисель в пионерском лагере… Иногда я выныривала оттуда и пыталась что-то спросить или сказать: «А?..» Она движением руки останавливала меня: «Можете не говорить, я и так ви-и-ижу».

Наконец я взмолилась:

– Я спать хочу. У меня голова болит.

– Да-да, – в последний раз подтвердила волшебница, – я вижу, я все ви-и-ижу. Ложитесь, – разрешила она.

Словом, это была ужасная поездка. Августина Олеговна все во мне ви-и-идела – мои скрытые пока еще болезни, мое прошлое и мое будущее, загадочно хихикая, она на что-то такое намекала и таинственно умалчивала.

Прошло какое-то время, может, месяц или два. И вдруг я встретила Августину на нашей улице.

– А!..

– Не спрашиваю тебя ни о чем, – тут же застрекотала Августина, – все ви-и-ижу и знаю! Все ви-и-ижу – и твои успехи, и твои огорчения.

Она была, как всегда, полна энергии, весела и очень привлекательна. Правда, левая рука, зафиксированная шелковым платком, была в гипсе.

– А?..

– Ви-и-ижу, хочешь спросить, что с рукой? Перелом, – ответила Августина, вдруг поменяв свой величественный тон на бытовую кухонную скороговорку. – Слушай, тут такое было! Вечером, значит, шла с приема, жрать хотела, умирала просто, прям бежала бегом, а фонари-то в городе и не горят! Экономят, сволочи! Шла, шла, и камешек не разглядела под ногами. Ка-ак споткнусь, нога за ногу зацепилась! Не видно же ни черта! Совсем одурели! Двадцать первый век – на улице темно! Вот я и упала.

– Не уви-и-идели, значит? – вкрадчиво спросила я.

Лицо Августины вдруг окаменело, она отряхнулась и, обиженно поправив прическу здоровой рукой, ушла не попрощавшись…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.