Глава 9. Второй раунд

— То ли вы знаете что-то такое, чего я не знаю, то ли вы просто везунчик, — разглагольствовал Леонардо Квай, блаженствуя в бассейне торгпредства бок о бок с Валентином. — Нас можно поздравить с успехом, и в первую очередь, конечно, вас. Если вы не против, я бы еще поработал под вашим руководством — в смысле, потом, когда кончится моя командировка… По правде говоря, я не очень понимаю, почему мы все еще живы. Видимо, туземцы все же отказались от своей затеи. Иначе они просто-напросто не выпустили бы нас с космодрома или устроили крушение дирижабля. Честное слово, на обратном пути я постарел лет на десять — летел и дрожал. Очень даже просто: вынужденная посадка в горах, дирижабль поврежден, связи нет — не знаю, сколько бы мы продержались, но до прибытия спасателей не дожили бы, как пить дать…

— Значит, по-твоему, они отказались от космической программы? — не выходя из блаженной неги, лениво промолвил Валентин.

— Несомненно! Струхнули. Правительство наверняка вот-вот примет решение. Может, как раз сейчас принимает, проформа. Что такое их правительство? Как и везде: высокооплачиваемые наемники крупных корпораций на временной работе. Думаю, мы сделали свое дело. В смысле, вы сделали.

— Я отмечу в докладе руководству твою роль, — пообещал Валентин. Он был настроен благодушно. Квай прав: дело сделано. Скоро этот факт станет очевиден всем, и тогда — прощай Дно. Всплыть со Дна — и на Терру! Туда, где нормальная тяжесть и воздух не похож на кисель. К привычной жизни и привычному кругу общения. К заслуженной награде за выполненную миссию. К Вивьен. Будь проклято Дно со всеми его пакостями — тут некогда было даже вспомнить о невесте!

Скоро все изменится. Перестанут болеть мышцы и суставы. Исчезнут страшные мешки под глазами, разгладятся ненормальные складки, вновь подтянется оплывшее книзу лицо. И все будет хорошо.

Надо только не давать Лису извернуться, надо продолжать давить на туземцев до самого начала сезона ураганов. Ни в коем случае не ослаблять давление. Что ж, ждать осталось недолго. Если донники не демонтируют свою катапульту, то за них это сделает ветер. Валентин представил себе плотную среду, несущуюся со скоростью пассажирского вагона, и внутренне содрогнулся. Ничто не устоит. В смысле, туземные дома выдержат, они рассчитаны на такие нагрузки, и зданию торгпредства ничего не сделается, а катапульту снесет. В крайнем случае — сильно повредит, что, по сути, одно и то же. Никто не посмеет сказать, что миссия не выполнена, поскольку на сей раз донникам, при всем их первобытном упрямстве, придется забросить дурацкую затею.

Минувшей ночью он сладко спал, уже привыкнув к укороченным вдвое местным суткам. Теперь они казались нормой, и Валентин рассудил, что, по максимуму обеспечив человека всевозможными неудобствами, Дно все же расщедрилось на маленькое удобство: чем сильнее выматываешься, тем чаще надо отдыхать. Пусть даже отдых здесь понятие весьма относительное.

Хорошо в бассейне! На Дне во всяком бассейне хорошо, а уж ежели он просторен, ежели заполнен теплой водой с солями и ионами, а в углу оборудована гидромассажная ниша и на бортике стоят бокалы прекрасного вина с Терры, то желающий чего-то еще — неисправимый привередник. Валентин блаженствовал, и блаженство усиливалось с каждым выпитым бокалом.

Он слушал Квая, а мысли текли своим чередом. Как все-таки хорошо расслабиться и позволить себе добрый глоток после хорошо сделанной работы! Удивительно. Человек проник черт знает в какие тайны микро- и макромира, освоил треть Галактики, научился получать ответы едва ли не раньше, чем задавать вопросы, а его организм в основе своей все тот же. Как хорошо!..

Но тут пришел охранник и доложил: к господину третьему секретарю просится туземка. Валентин поморгал и кивнул. Астра?

И она явилась, решительная, с упрямо поджатыми губами, вовсе не склонная благодушествовать. Явившись, без слов принялась раздеваться.

— Я ухожу, — объявил Квай. Даже не сослался на неотложные дела. Что он подумал о своем начальнике?

Квай еще с натугой вылезал из бассейна, когда Астра стремительно вонзилась в воду. На этот раз у нее даже вышло что-то вроде полета, хотя и весьма краткого.

— Отдыхаешь? — спросила она, вынырнув у бортика рядом с Валентином. — Пьешь? Мне можно?

— Можно. — Валентин снизошел до того, что сам поднес ей бокал.

Вино ей не понравилось, и она поставила недопитый бокал на бортик. Странные вкусы у донников. А эта ведь не просто донница, еще и водянка…

— Если тебе нравится, когда тебя обманывают, тогда, конечно, отдыхай, — заявила Астра.

— А меня обманывают? — иронически спросил Валентин.

— Это и ребенку понятно. Все бумаги подписаны. Правительство издает суровые указы: кого-то снять с должности, кого-то под суд, работы прекратить, катапульту демонтировать. Только ничего этого не будет сделано.

Хмель сразу выветрился из головы.

— Думаешь, осмелятся?

— Еще как осмелятся. И не думаю — знаю. У тебя нет контроля. Выход в космос развяжет правительству руки. Народ поддержит. Терра ведь не очень-то балует Дно, так? Теперь поздно делать подачки от господских щедрот, раньше надо было. Девять из десяти донников грезят о независимости, как будто независимость равнозначна благоденствию. Они, конечно, обманутся, но это уже другой разговор. Твоя поездка ничего не изменила. Тебя и дальше будут водить за нос. Терра ведь не вмешается, так? У тебя нет надежных фактов.

— А у тебя они есть? — спросил Валентин.

— И у меня нет. Я не была на объекте, у меня нет допуска. Но я точно знаю: запуск назначен… — Она уставилась в потолок, шевеля губами и загибая пальцы. — Ровно через пятнадцать дней.

— Ты уверена?

— Абсолютно. То есть настолько, насколько вообще можно быть уверенной. Это ведь Дно, тут могут быть любые сюрпризы, так? Но если сюрпризов не будет, то через пятнадцать дней. Ты недооценил донников.

— Правда? — Валентин не пытался скрыть иронию.

— Ты еще сомневаешься? Думаешь, они глупые, так?

— Ладно, не думаю, — покривил душой Валентин.

— Думаешь, — отрезала Астра. — Продолжаешь думать. Поэтому если выиграешь, то не за счет себя, а за счет Дна. Твои агенты — да, не из самых умных. Даже я знаю троих… нет, четверых. По-твоему, их не знают те, кому положено, так?

— Полагаешь, через них Лис скармливает мне дезинформацию?

— Нет, — покачала головой Астра. — Теперь нет. Лично я думаю, что игра уже в другой фазе, так? Информация может быть неполной, фильтрованной, но она, как правило, качественная. Дело не в ней.

— А в чем же?

— Я думала, ты уже догадался, — с досадой сказала Астра. — И потом, я ведь тебе уже сказала, так? Проблема в невозможности контроля с твоей стороны. В недооценке донников. Ты и вправду хотел добиться отмены запуска легальным путем?

— Следовало попытаться, — ухмыльнулся Валентин, пытаясь держать удар.

— Твой предшественник тоже пытался, а завершить попытку ему не дали. Ему помешали даже не донники, хотя могли бы. Ему помешало само Дно, так?

Валентин молчаливо признал ее правоту. Хотелось разозлиться, но он знал, что злости всегда нужна узда. Выходит, Лис со всей его шайкой продолжили игру… Второй раунд, так сказать. И по-видимому, в полной уверенности, что первый остался за ними…

Ну да, они могут начать ленивый демонтаж второстепенных объектов и вывоз второстепенного оборудования, они будут клясться, что ни о какой космической программе уже нет и речи, они могут даже инсценировать крупную аварию, и агентурные донесения будут в целом успокаивающими, — а в это время толстая сигара ракеты-носителя начнет путь из сборочного цеха к катапульте. И никто на свете уже не успеет вмешаться…

Надо было сразу начинать с диверсии!

Да, но кто бы смог ее осуществить? Агенты, которые известны даже Астре? Или другие, ей не известные, но которых наверняка знает невидимая, никак себя не проявляющая, но вряд ли спящая контрразведка Лиса?

Ну не глупо ли было думать, что контрразведчики донников совсем уж неумны и неумелы?! Что действительность такова, какой кажется?

Валентина охватил ужас. Для второго раунда у него не было ни плана, ни реальной силы. Все это еще предстояло разработать как можно скорее и с учетом новой вводной: противник хитер и неглуп. Счет пошел на дни.

Ох, трудно будет убедить Пегого Удава, что противник не только хитер, но и умен!.. А придется. Валентин поймал себя на том, что уже отшлифовывает убойные фразы для экстренной докладной. Как можно скорее отправить документ и поспешить следом. Доказывать — и доказать, черт побери! — что дешевая, по сути даже наидешевейшая имперская политика по отношению к Трону Аида изжила себя.

Одумаются? Не сразу. Но хотя бы отыщут завалявшуюся за подкладкой толику средств и обеспечат операцию. Не этого ли ждет Пегий Удав? Он получит ожидаемое.

Хотя побрюзжит, конечно, что, мол, эмиссар не справился сам. Высокое начальство любит, когда подчиненные творят чудеса. Но чудес не бывает.

— Тебе нужна помощь, — подытожила Астра.

— Возможно, — осторожно ответил Валентин.

— Не возможно, а наверняка. Тебе нужна помощь Терры, так? А еще тебе нужна моя помощь. И это тоже наверняка.

— Возможно…

— У тебя заело, что ли? — полюбопытствовала Астра. — Возможно да возможно… Когда до тебя дойдет, поздно будет, так? Я тебе нужна. И поэтому я хочу поставить условия.

— Да? — Валентин иронически поднял бровь. — Я слушаю.

— Дональбайн обещал мне Терру, так? Как минимум вид на жительство. Не какую-нибудь другую планету, а именно Терру. И еще подъемные. Ты подтверждаешь это?

— Да, но лишь при успехе.

— Ясно, что не при провале. Ну так вот: мне мало твоего подтверждения. Мне нужно слетать на Терру и получить документ о гражданстве. Тогда я твоя, так?

Валентин налил себе еще вина и врастяжку выпил. Однако какой напор! Губа не дура у этой Астры. Впрочем, почему бы и нет? При неуспехе миссии и даже при успехе всегда можно не дать Астре перебраться на Терру. При контроле над Вратами это не проблема.

Приятно работать с наивными туземцами!

— А здесь тебя не хватятся?

— Я решу эту проблему.

— Тогда по рукам. — Валентин поставил бокал на парапет и правильно сделал: вместо делового рукопожатия Астра обвила руками его шею. Поцелуй был горячим и страстным. За поцелуем последовало и остальное. В голове промелькнула мысль о Вивьен и о том, что, пожалуй, ему не следует делать этого без санкции руководства, но в нем уже проснулся мужчина-дикарь.

В объятиях такой водянки кто угодно согласился бы стать водяным.