ЗАВТРА НАСТУПАЕТ СЕГОДНЯ…

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЗАВТРА НАСТУПАЕТ СЕГОДНЯ…

Ну а может быть, это только в России так остро стоит национальный вопрос? Вопрос не коренной нации, а пришлой — еврейской. И если мы такие националисты, то почему у нас нет проблем с нашими давними соседями: мари, удмуртами, коми — или нашими прежними военными противниками: поляками, татарами, турками, немцами? Наверное, потому, что нам с ними уже нечего делить. У каждого из нас своя территория, свой язык, своя культура. Если мы чем-то и разнимся, то это не делает нас антагонистами, а, наоборот, взаимно обогащает, придает нашему общежитию своеобразный колорит. Взаимоотношения наших народов — великолепный пример межнационального разделения труда: кто-то выращивает зерновые, а кто-то прирожденный скотовод; одни традиционно добывают зверя, другие — липовый мед; одни занимаются резьбой по дереву, другие преуспели в керамике. Народы России хорошо дополняют друг друга. Давно ушли в прошлое обиды поволжских народов на новгородских ушкуйников, обиды рязанцев и тверичей на татарские баскакские конные отряды. Люди живут в одних селах и одних городах, не опасаясь чьей-то гегемонии, чьего-то гнета, они уверены, что в любой момент могут вернуться к своему очагу, своему роду-племени.

Добрососедство и сотрудничество подразумевают отсутствие агрессивности, ущемления прав друг друга. Если эта гармония нарушается, то ничего нет удивительного в том, что между народами-соседями возникают разногласия, приводящие к конфликтам. Мы любим украинскую кухню и украинские песни, мы любим многоголосые восточные базары и грузинские вина, кубачинские серебряные изделия и древние города Армении. Мы гордимся джигитами-единоборцами, достойно представляющими нашу страну на спортивных состязаниях. Мы нормально воспринимаем домоуправа-татарина, грузина — хирурга и шашлычника, армянина — строителя или учителя музыки, литовца — дирижера оркестра, азербайджанца-нефтяника, еврея-товароведа. Но мы, русские, никогда не согласимся с тем, чтобы и домоуправом, и учителем, и хирургом, и товароведом, и дирижером были преимущественно литовцы или армяне, башкиры или грузины. Потому что мы это уже проходили и это называлось татаро-монгольским игом или ополячиванием, немецким засильем (период Петра I до Петра III) или французским (от Елизаветы Петровны до Александра I). Тогда русским это не нравилось и они роптали, как ропщут сейчас обыватели на азербайджанскую оккупацию колхозных рынков в городах, как ропщут «новые русские» на чеченские мафиозные группировки или подмосковные безработные на рабочих-строителей из Украины и Молдавии. Но это все преходяще. Поумнеют муниципальные власти, организуют сеть цивилизованной розничной торговли, и азербайджанцам делать будет нечего на рынках; наведет порядок милиция, и канут в лету «чеченские», «казанские» и «тамбовские» группировки; оживет экономика Украины, и эти новоиспеченные «вестарбайтеры» уедут к себе домой.

Не так ведут себя евреи. Им хочется и того, и другого, и третьего. И не на время, а навсегда. Они хотят учить нас и русскому языку, и русской истории, они лучше русских знают Россию и населяющие ее народы, поэтому считают, что литературой, кинематографом, средствами массовой информации, в том числе телевидением, должны управлять они. У них четырехтысячелетняя практика менял, поэтому банки должны стать их вотчиной; они «царственный народ», поэтому управлять Россией им «сам Бог велел». Но ведь русским это не нравится. Русские у себя дома, и они хотят сами выбрать колер для покраски фасада здания, определить, где у них столовая, где спальня, а где комната для гостей; они по своему вкусу посолят суп и заварят чай; они самостоятельно подберут цветы для палисадника и рынок, на который отвезут излишки со своего огорода; они сами решат, что им больше к лицу: стрижка «под горшок» или хасидские пейсы под широкополой черной шляпой.

Но разве только русские хотят сохранить свою самобытность, свой уклад жизни, свои ценностные ориентиры, свой дом и свои источники существования? Мы уже говорили о многочисленных еврейских исходах в древние и Средние века, исходах вынужденных, подчас кровавых, потому что и тогда коренному населению стран еврейского расселения почему-то не нравилось, что евреи тянулись к их промыслам, имуществу, к деньгам, к власти над их настоящим и будущим. В те времена порядки были попроще, правитель страны, ни на кого не оглядываясь, принимал решение, а евреям, подгоняемым неприятием одних и проклятиями других, оставалось только успеть в отведенный срок унести ноги, а если получится, то и имущество.

Как впоследствии еще неотесанные американцы загоняли индейцев в резервации, так уже просвещенные европейцы выдворяли евреев в Польшу, Австро-Венгрию, Россию. С тех пор в генах евреев навсегда сохранился страх перед их католическими величествами, страх, который удерживал их в этих резервациях, не позволяя возвращаться туда, где им раньше было так хорошо, ни через 100, ни через 200 лет, ни даже в наше «сверхпросвещенное» и «сверхгуманное» время. Как не было евреев на Пиренейском полуострове пять веков назад, так их нет там и до настоящего времени; как приходился один еврей на 500 жителей сверхцивилизованных Великобритании, Франции, Италии в начале XX века, так это соотношение и сохранилось; как 60 лет назад евреев изгнали из Германии, Венгрии, Румынии, Чехии, Болгарии, Польши, так они туда больше и не возвращаются, и не вернутся, потому что, как отмечает американская пресса, эти страны уже захлестывает волна антисемитизма. Интересное дело: евреев нет, а антисемитизм захлестывает.

Характерна в этом отношении Польша, где до войны проживало 3 млн евреев, а к концу XX столетия их осталось лишь около 10 тысяч. Поляки говорили так: «Мы обращаемся к евреям и лицам еврейского происхождения с требованием их невмешательства во внутренние проблемы Польши» — т. е. вы гости, а гости не должны указывать хозяевам, как расставить мебель в их доме. Мы гостеприимны и толерантны, однако еврейское вмешательство может нас вывести из терпения.{33} Почему бы это? Да потому, что поляки имеют многовековую практику совместного проживания с евреями и знают, чего от них можно ожидать. Они взвесили на весах истории все то добро и все то зло, что принесли им евреи, и пришли к выводу: зло перевешивает настолько, что впору устанавливать запрет на въезд евреев в Польшу или реанимировать черту оседлости.

В любой стране, где евреи когда-то доминировали, к ним относятся соответственно. Евреи знают об этом, поэтому и не стремятся к возвращению: понятно же, что у обманутых ими когда-то народов выработался на евреев своеобразный иммунитет. Взять тех же украинцев и белорусов, среди которых евреи живут более шестисот лет. В этих странах нет каких-то антисемитских законов, нет антиеврейских выступлений, но там уже нет и еврейского засилья — ключевые посты в финансах (легальных и теневых), в политике, в СМИ занимают представители титульной нации. Этим, наверное, и объясняется упорное стремление евреев к захвату России, еще не познавшей всей прелести общежития с богоизбранной нацией. А ведь пришли они с войной, с Февральской и Октябрьской революциями с тем, чтобы на базе России создать плацдарм для захвата мира путем «раздувания мирового пожара» — Мировой революции, в которой они брали на себя роль вождей, а гоев-аборигенов великодушно наделяли ролью движущей силы. Что из этого получилось, мы уже знаем: Мировая революция потерпела фиаско, а русские захотели освободиться от еврейского диктата, и не потому, что антисемиты, а потому, что у них тоже начал вырабатываться антиеврейский иммунитет и более четко стало проявляться национальное самосознание. Да и что можно привести в подтверждение русского антисемитизма в настоящее время, кроме эмоциональных высказываний Макашова или Михайлова, обоснованных попыток призвать к порядку зарвавшихся Гусинского или Березовского да 1–2 % респондентов, принимавших участие в общественных опросах, отрицательно относящихся к евреям?

Нас так напугали за последние сто лет либералы и демократы, что мы, русские, в отличие от татар и калмыков, с легкостью отказались от национальной самоидентификации и пошли по наклонной: великоросс — русский — россиянин — общечеловек. Словно сказочная киногероиня Марья-Искусница, одурманенная Тетушкой-Непогодушкой, а потому повторявшая: «Что воля, что неволя — все равно», некоторые русские, одурманенные антирусскими СМИ, говорят нередко: «Мне все равно — русский я или нерусский; мне все равно — кто правит страной; мне главное — чтобы лично у меня была работа, чтобы в магазине была колбаса и чтобы я мог ее есть». А ведь с такой психологией недолго дойти и до ревизии итогов Отечественной войны 1941–1945 годов и призвать к ответу тех, кто на полвека отсрочил радость вкушения немецкой колбаски и баварского пива. Сказочная Марья-Искусница очнулась, когда смертельная опасность нависла над ее сыном, у нее появилась сила, пересилившая силу врага. Так разве не такая же угроза нависла сейчас над русским народом и его исторической судьбой?

Кстати, подобное происходило не только с нами. Вспомним результаты другого проекта, заморского, начатого пятьсот лет назад.

Абсолютно убежденные в своей богоизбранности и предназначении владеть миром, иудеи, совершенно игнорируя мораль и права других народов, на протяжении веков вырабатывали свою, чисто еврейскую методику по захвату чужих земель и богатств, подавлению чужой воли, одурманиванию сознания и растлению душ. Для этого использовалось все: грубая физическая сила и обман, религиозный фанатизм и голый расчет, деньги и алкоголь, работорговля и проституция, угодничество, лесть и железная хватка удава.

Во всей красе эта методика была продемонстрирована на Соединенных Штатах Америки. Начали они, казалось бы, с благого дела: профинансировали экспедицию Колумба, снарядили корабли, закупили все необходимое для дальнего путешествия. Однако потом, когда замаячил призрак больших денег, они предали Колумба и, одержимые наживой, пустились во все тяжкие. Лукавят английские романисты, выставляя испанцев и португальцев в роли кровожадных работорговцев и стыдливо умалчивая, что 3/4 этого бизнеса находилось в руках «богоизбранного» народа; лукавят американские писатели приключенческого жанра, воспевавшие колонизацию бескрайних просторов Северной Америки и кровожадность индейцев, якобы уничтожавших друг друга в междоусобных войнах, — за пределами повествования остается настоящая война двух цивилизаций и массовое спаивание оставшихся в живых аборигенов еврейскими виноторговцами. Ведь и в том, и в другом случае негры Африки и краснокожие Америки потеряли почти по 100 млн своих соплеменников.{34} А мы говорим о каком-то геноциде в XX веке. Вот где был настоящий холокост.

При освоении Америки четко выполнялось уже упоминавшееся кагальное правило «хезкат-ишуб», только в этом случае оно реализовывалось несколько иначе. В каждом переселенческом обозе, следовавшем на Запад, было несколько повозок еврейских пилигримов, которые по прибытии на место назначения не бросались возделывать поля, разводить скот или мыть золото, — они открывали фактории для неэквивалентной меновой торговли с индейцами и салуны для обирания белых переселенцев с помощью спиртного, продажных женщин, азартных игр и кредита.

Складывается «такое впечатление, — говорил еврейский историк В. Зомбарт, оценивая этот период освоения Америки, — как будто Новый Свет был открыт для них одних (евреев) и только с их помощью; как будто Колумбы являются только поверенными по торговым делам Израиля…».{35}

Отношение к индейцам, их земле и имуществу — это характернейший пример реализации талмудических норм, согласно которым нееврей хуже домашнего скота, а его собственность — как тот драгоценный мех соболя: кто его убьет, тому мех и достанется. Поэтому на индейцев была объявлена настоящая охота, как на диких животных. На них устраивались облавы, их земли захватывались белыми переселенцами. Когда в России, считавшейся чуть ли не самой отсталой страной Старого и Нового Света, отменяется крепостное право, в США конституционно подтверждается рабовладение, а администрация ряда штатов скупает скальпы индейцев. Оставшиеся в живых краснокожие сгоняются в резервации и за ними вплоть до 1924 года не признается даже право на гражданство (а мы говорим о каких-то гетто и черте оседлости).

История образования самого этого государства (США) убедительно демонстрирует его иудейско-масонское происхождение. Судите сами: масонами были практически все «отцы-основатели». Это они разрабатывали Декларацию независимости и Конституцию США, это они стали во главе государства: Д. Вашингтон — первый президент, Р. Левингстон — первый министр иностранных дел, Д. Маршалл — первый верховный судья, Р. Моррис — первый министр финансов. Масонами были и большинство последующих президентов, в том числе после Второй мировой войны: Трумэн, Джонсон, Форд, Рейган, Буш, Клинтон. Иудейско-масонское влияние на администрацию США настолько велико, что ни один из вновь избранных хозяев Белого дома не осмеливается отказаться от сложившейся традиции ритуального посещения Израиля и вашингтонской синагоги Адат Израель, чтобы преклонить колени перед «величием» иудаизма и его святынями.

Ну а если в крови президента присутствуют хотя бы следы еврейской крови, то еврейское засилье в его администрации обеспечено. Взять хотя бы Б. Клинтона, умудрившегося в своей администрации укомплектовать иудеями 40 ключевых постов из 71 (56 %), оставив выходцам из Европы, составляющим около 70 % населения, лишь 17 мест (24 %).{36}

Номинально христианские американские церкви, по существу, выхолостили основные заповеди Христа — нестяжательство и любовь к ближнему. Они, в большинстве своем управляемые крещеными евреями, превратились в огромные коммерческие предприятия с иудейским духом наживы, ради которой готовы идти на союз с кем угодно, вплоть до сатаны. Эти обстоятельства, а также пятидесятимиллионная численность американского масонства и шестимиллионная еврейская диаспора объясняют официальный запрет христианской символики на государственных землях, в государственных учреждениях и в школах. И это, видите ли, только для того, чтобы не оскорблять религиозные чувства иудеев. В то же время масонская символика в Штатах начинается с однодолларовой купюры и заканчивается планом застройки столицы и масонскими ритуалами американских астронавтов на Луне.

После непродолжительных гонений и связанной с ними конспирации масонство США в последние десятилетия вышло из подполья и стало настолько могущественным, что без принадлежности к нему ни один американец не может сделать мало-мальской карьеры ни в бизнесе, ни на общественном поприще. Мы уже говорили, что Сионские мудрецы в достижении своих глобальных планов опирались исключительно на масонов. Все их прочие пособники (анархисты, социалисты, коммунары, ницшеанцы) выполняли лишь тактическую роль. Масоны, и только масоны, являются истинными союзниками и единомышленниками евреев. Правда, участь масонов предрешена — для контроля и идейного руководства иудеи вошли во все масонские ложи и организации. Кроме того, они создали целый ряд чисто еврейских масонских лож, чьи заседания проходят в режиме особой секретности. Ядром их является орден Бнай-Брит — «ум, честь и совесть» еврейского народа. О. Платонов, основываясь на американских источниках, приводит численность этого ордена: 400 тыс. человек, из них 57 тыс. — жители столичного Вашингтона, правительственные чиновники и бизнесмены. Так что на вопрос: «Что собой представляют Америка и американцы, а также кто ею правит?» — ответа долго искать не нужно, на него еще в начале XX века ответил еврейский (!) историк В. Зомбарт: «…только благодаря наличности еврейского элемента они (американцы) таковы, какими мы их знаем… ибо то, что мы называем американизмом, есть в главных своих чертах не что иное, как кристаллизовавшийся еврейский дух» 1. Поэтому в Америке так извращено и гонимо христианство, поэтому она является сосредоточием и рассадником всевозможных сект и еретических учений. Там, как правило, зарождаются новые изуверские и античеловечные конфессии вплоть до сатанистов. Дело дошло до того, что церковь сатаны в 1970 году приняли в Национальный совет церквей США, а в вооруженных силах страны трудятся около сотни капелланов-сатанистов. И нет ничего странного в том, что у основания такого рода конфессий и движений, как правило, оказываются евреи: Э. Леви и А. Лавей (сатанисты), Г. Маркузе и Д. Рабин (хиппи), М. Лернер (союз за американскую семью); они же являются их активнейшими проводниками: М. Скорцезе (кинорежиссер), X. Хефнер (издатель «Плейбоя»), Э. Пресли (эстрада).

Внимательно читайте Библию, и вы не будете удивляться тому, что именно иудеи и масоны первыми поддержали нетрадиционные сексуальные взаимоотношения. А реформаторские синагоги первыми стали «освящать» браки гомосексуалистов и лесбиянок. Несмотря на то что садомитство издревле рассматривалось христианством как смертный грех, как преступления перед Богом и природой человека, многие американские христианские церкви (если их так еще можно называть) также пошли на его «декриминализацию». Обыденностью стали гей-парады и концерты, фестивали садомитских фильмов и гей-олимпиады, проводится активная агитация такого образа жизни. После сексуальной революции 1950–1960–х годов доля гоев и лесбиянок в общем числе взрослого населения США достигла 25–30 %. И опять же в авангарде этого движения мы видим евреев: З. Фрейда, М. Хиршфельда, Ю. Визенбаха, Р. Визенжагена, Мадонну (Л. Чикконе) и множество других.

Притчей во языцех стало экономическое засилье евреев в Америке. Бескрайний континент отчаявшихся крестьян и ремесленников, не нашедших достойной доли у могил своих предков, окруженный «архипелагом» пиратов и конкистадоров, убийц и разбойников, бродяг и еретиков, — кого-то привлекла возможность заработать себе на пропитание, кого-то — поживиться за чужой счет, кто-то желание укрыться от церковного и мирского суда, а кто-то прибыл на новые земли в поисках своей мечты, эгоистических устремлений, нереализованных амбиций, — этот континент стал крупнейшим и идеальнейшим проектом по отмыванию международных теневых капиталов, нажитых, как мы уже говорили, на работорговле, винокурении, ограблении колоний и коренного населения Америки. Умножив свои капиталы ростовщичеством и став «королями биржи», евреи к концу XIX века установили полный контроль за ключевыми отраслями американской экономики, а затем и за всей финансовой системой страны. В 1912 году в обмен на денежную поддержку во время избирательной кампании президент-масон В. Вильсон подписал закон о Федеральной резервной системе, которым передал право распоряжения финансовыми ресурсами и право выпуска национальной валюты в руки тогда еще американских финансовых магнатов еврейского происхождения. Очень скоро этот инструмент перешел к мировому еврейскому капиталу, превратившему доллар в мировую валюту, с помощью которой он повел ценовую политику, позволяющую перекачивать богатство всего мира за необеспеченные доллары и мнимые (если не фальсифицированные) услуги в «закрома» Ротшильда и К 0, из которых кормятся и сами Соединенные Штаты, имевшие в начале 1990–х годов около 4 трлн долл. внутреннего и внешнего долга.

Но, оказывается, им и этого мало. Как тот украинский еврей из анекдота, у которого спросили, что бы он делал, если бы стал царем, ответил, что он «жил бы немножечко лучше, чем царь, потому что немножечко шил бы себе на дому», так и американские евреи стремятся делать деньги на всем. Они посадили на американский бюджет свою прародину — Израиль, которой США оказывают материальную помощь в размере 2–3 млрд долл. ежегодно, а также всех евреев, прибывших из Восточной Европы и получающих за счет американских налогоплательщиков всевозможные пособия и выплаты.

Они же изобрели кошерный налог, взимаемый со всех потребителей только за то, что раввины совершают ритуальные обряды над продовольственными товарами, чтобы их могли потреблять приверженцы иудаизма. Значим этот обряд для 3–4 % населения, а платят за него все американцы. В итоге получаются не такие уж и малые деньги: более 100 млн долл. в год.

Уже никто не оспаривает, что международный еврейский капитал свергает монархии и назначает президентов; что это он, исходя из своих глобальных политических и экономических интересов, определяет внешнюю политику США и военного блока НАТО; что это он стоит за кулисами всех крупнейших войн XX века и большинства военных конфликтов последних десятилетий на Ближнем Востоке и в Европе; что это он через МВФ и МБ посредством кредитов загоняет в кабалу целые страны, попавшие в полосу экономических затруднений.

Казалось бы, все у них складывается прекрасно. Международное еврейство близко к заветной цели — мировому господству, и вот-вот всемирный владыка будет явлен народу. Но не все происходит так, как им хочется. Даже в своей цитадели, в Соединенных Штатах Америки, они не чувствуют себя защищенными.

Социологические исследования, проведенные под эгидой масонской ложи «Бнай-Брат» в 1960–х и 1980–х годах, показали, что в стране «кристаллизованного еврейского духа» значительная часть населения не любит евреев и не верит им. Более 50 % американцев порицают евреев за их изолированность, обособленность, стремление брать на работу только своих соплеменников и главенствовать в любом деле. Половина американцев считает, что евреи — граждане США относятся к Израилю более лояльно, чем к Соединенным Штатам. 43–46 % американцев недовольны тем, что евреи контролируют международные банки, кино и телевидение. Третья часть респондентов не приветствует их засилье в политике и бизнесе. Столько же считают недопустимым возможность родства с ними. В итоге иудейские социологи были вынуждены признать, что 34 % всех американцев следует признать антисемитами.{37}

Итак, евреи не чувствуют себя комфортно даже в созданном ими же государстве.

Чем больше читаешь и думаешь об этом народе, тем чаще приходит «крамольная» мысль: а с какой стати они претендуют на богоизбранность и право управлять миром? Где и в чем проявились их способности к этому? Где тот положительный опыт, основываясь на котором можно было бы воскликнуть: «Смотрите, вот он, тот идеал, к которому стремилось человечество, — мир, согласие, процветание?!» Но такого общества, да и вообще близкого к таковому они за всю свою трех-четырехтысячелетнюю историю создать не смогли. Их гнали отовсюду. Все государства, в судьбе которых они принимали активное участие, ими же самими были подточены изнутри, и эти государства рухнули, погребя под своими обломками и гоев, и «царственный народ»: Хазария, Испания, Польша, Германия, Российская империя, Советский Союз… Но вселенский вопль раздается не о трагической судьбе подопытных аборигенов, а об участи маниакальных экспериментаторов. Их снова изгоняют, и они набрасываются на очередную жертву. Даже добившись восстановления своей государственности на Земле обетованной и получая беспрецедентную материальную поддержку от еврейской диаспоры, они не обрели гармонии ни среди «своих», ни среди окружающего их арабского мира. Сионистская идея — воссоединение иудеев в Израиле — оказалась очередным миражем, а те, кто в нее поверил, вынуждены содержать самую дорогостоящую армию в мире, внутренне да и чисто физически сознавая, что на штыках сидеть очень неудобно. А если ты не можешь добиться мира в своей семье, как ты можешь претендовать на управление чем-то большим? Вот и выходит, что иудейская заявка на управление миром есть не что иное, как «покушение с негодными средствами». Король (вернее, кандидат в короли) оказался голым.

«Не забавна ли, — говорил еще в 1913 году М. О. Меньшиков, — их претензия быть на первом месте, когда, по их же учению, Бог лишил их всякого определенного места на земле? Не смешна ли эта трехтысячелетняя история с постоянным пролезанием евреев куда их не просят, с постоянным захватом ими хозяйских прав и с неизменным изгнанием нахального гостя за порог дома? …Трагедией историю евреев нельзя назвать потому, что трагедия вещь благородная — это страдание высокого духа, гонимого слепым роком. У иудеев же страдает очень низкий и преступный дух, гонимый не роком, а чувством самосохранения у всех народов, имевших несчастье довериться этому вкрадчивому и с виду невинному паразиту. Именно паразитизм этот, стремление жить на теле чужих народов, и придает комический характер еврейской драме». Далее Меньшиков безжалостно продолжает: «Насекомые, желающие жить непременно на теле человека и в волосах его, могут горько жаловаться на гонения против них, — но… не забавны ли были бы их воззвания к благородству человеческому, чувству сострадания… Самый простоватый и близкий к святости человек ответил бы… блошиной нации: „Да ведь не мы же, люди, скачем на вас, а вы на нас. Оставьте нас в покое — и будьте уверены, что мы за вами не погонимся“. Кому-то это сравнение может показаться некорректным, но прочтите об их отношении к гоям, и вы согласитесь, что оно не просто адекватно, а оно еще очень мягкое.

Человеку свойственно ошибаться. Ошибку могу допустить я, грешный и недостойный. Сложнее обвинить в этом Ю. Бегунова, А. Дикого, М. Меньшикова, О. Платонова, А. Севастьянова, других авторов, чьи имена уже что-то значат для читающей публики и чьи работы были полезны мне в исследовании так называемого еврейского вопроса. Но голословно опровергать суждения общепризнанных мыслителей, великих писателей, государственных деятелей, умудренных жизненным опытом, может только невежественный человек или одержимый манией собственного величия. Так вот, паразитизм евреев и их патологическое стремление жить за счет других народов отмечали еще И. — Г. Гердер и А. Шопенгауэр, об их эгоизме и потребительском (через свой пищевой тракт) отношении к окружающему миру говорил Л. Фейербах, в их настырном навязывании своего устава чужому монастырю Гегель усматривал непреодолимое препятствие к равноправному и доброжелательному приему евреев европейской цивилизацией. Б. Бауэр отмечал, что они тормоз истинного прогресса общества из-за своей несовместимости с христианским миром. Э. Кант видел только одну возможность добрососедского проживания евреев в христианской среде — это отказ от талмудического учения и построение еврейской церкви в соответствии с заповедями Евангелия. К. Маркс шел еще дальше. Истинный материалист, он выводил еврейский дух из их практицизма и торгашества этой нации, отказ от которых развеял бы их религиозное сознание, как дым. Но он, внук раввина, знал: подобное невозможно, болезнь неизлечима, а поэтому говорил, что «общественная эмансипация еврея (освобождение от зависимости, угнетения) есть эмансипация общества от еврейства», еврейства по крови и по духу.

Не менее глубокими и проникновенными суждениями о евреях, выстраданными в ходе внутреннего противоборства им, являются высказывания русских писателей и общественных деятелей. При этом они, как правило, отмечая недостатки евреев, не забывали упомянуть и об их достоинствах. «Я первым высоко ставлю волю вашу и ум, — говорил генерал М. И. Драгомиров, — но этики вашей не могу поставить даже и невысоко: она, скажу прямо, человеконенавистническая». Страшился их концентрации, юркости и торгашеской пронырливости Д. И. Менделеев, констатировавший, что «нигде народ не любит евреев». Корыстолюбивых евреев — откупщиков, арендаторов, шинкарей, сводников, ростовщиков — осуждали Н. В. Гоголь, Д. М. Достоевский, Н. И. Костомаров, Д. И. Иловайский, Г. И. Успенский, В. В. Крестовский — и не потому, что они наживались на русских, а потому, что спаивали, развращали, обирали и угнетали наш доверчивый народ. А первым возвысил голос за русского крестьянина и против еврейского нашествия, всесилия кагалов и еврейских судов, разоблачив их антигосударственную суть, замечательный русский поэт и государственный деятель Г. Р. Державин. Но нет пророка в своем отечестве. Угроза не была оценена достойным образом, и вот уже через сто лет тот же Драгомиров, обращаясь к евреям, был вынужден предупредить их: «Долго они (русские) терпят от вашей эксплуатации, но терпение наконец лопается, а затем… затем вы знаете, что происходит». А произошло прямо противоположное: били не евреев, а русских, грабили не кагальные общаки, а русское национальное достояние, изгоняли не пришлых, а коренное население и власть взяли не хозяева, а гости, непрошеные гости. И еще сто лет (после Драгомирова) русские пытаются решать этот навязанный им, благодаря их же доверчивости, еврейский вопрос. А он, этот вопрос, как его ни поверни, все равно бьет по нам же: то по голове, то по карману, то по животу… И нет ему конца и края. Безысходность? И что же делать? Воспользоваться ответом Англии, Испании, Франции? Невозможно: методы тех времен признаны преступными и за них принесены публичные извинения. Последовать за Германией? Тебе тут же устроят новый Нюрнбергский процесс, да и не наш это подход к решению вопроса. Поступить с ними так, как Гомулка в Польше? Тоже не дадут. Не те времена. Не та ситуация: евреи уже в Израиль не хотят.

Так как же решить еврейский вопрос в России?

А может, его и решать не нужно? Точнее, нужно, но не еврейский. У нас в стране более ста народов и народностей. И что? Национальный вопрос каждой нации возводить в степень вселенской проблемы? Еврейский вопрос? Чеченский? Якутский? Тувинский? Тмутараканский?

А не подойти с другой стороны и понять наконец, что нет в России еврейского вопроса. В России есть только один национальный вопрос и касается он только одной нации — русской! Нации, составляющей 83 % всего населения страны. Нации, связывающей свою судьбу только с русской землей: Вологодчиной, Новгородчиной, Уралом, Сибирью. А рядом с этим вопросом стоит вопросик, маленький такой, на 17 %, о взаимоотношениях великого русского народа с другими народами и народцами, проживающими у него под боком, кто на своей отчине и дедине (удмурты, мордва, коряки), а кто и в примаках (немцы, турки, корейцы, евреи…). И если первые живут компактно и на своей земле, со своей государственностью и суверенитетом, урезанным ровно на столько, на сколько союзное, федеративное государство взяло на себя права и обязанности этих государственных образований, то вторые — всего лишь пришельцы на нашей русской земле, попросившие у нас приюта и защиты, пришельцы, знавшие «наш устав» и согласившиеся жить по нему.

Равны ли они между собой в своих правах и обязанностях? В обязанностях — да, а вот в правах — не всегда, потому что не очень богатое государство, каковым являлась и является Россия, не может обеспечить даже культурную автономию народу, разбежавшемуся по всей стране. России, Советскому Союзу, с минимальными потерями для страны было возможно сделать это на ограниченной территории: такой, как Удмуртия, Татария, Якутия, или в искусственно созданных Республике немцев Поволжья, Еврейской автономной области, на специально отведенных землях Кавказа (для армян — беженцев из Турции), Узбекистана (для корейцев), Киргизии (для турок-месхетинцев). В этих ранее никогда не существовавших национальных районах открывались национальные школы, издавались газеты на соответствующем языке, работали национальные театры, соблюдались национальные обычаи и традиции — одним словом, поддерживались национальная культура и равноправие с другими национальными меньшинствами. Кто хотел жить в своей среде, тот жил в этих национальных районах; кого не устраивали этот быт и территориальная ограниченность, тот мог попытать счастья практически в любом уголке великой России, и это тоже было показателем равноправия.

А вот было ли равноправие между русскими и так называемыми национальными меньшинствами? Это большой и непростой вопрос. Русские совершенно необоснованно имели существенные преимущества перед «нацменами» в праве с оружием в руках защищать сначала Российскую империю, а потом и Советский Союз, получая за это ордена и медали (часто посмертно); русские в погоне за почестями оккупировали все стройки пятилеток от Днепрогэса до БАМа; русские карьеристы никому не уступили права создавать промышленность и науку союзных республик, поднимать целинные земли Казахстана; русские в погоне за святостью или из-за мазохистских наклонностей отказывались от заработанных ими денег в пользу братьев своих меньших; русские, желая поставить «нацменов» в неловкое положение, навязывали им места в вузах, научных учреждениях, СМИ, во властных структурах. Смешно? Нет, горько и обидно. Мы всем скопом трясемся, как бы представитель какой-то национальности, не дай Бог, не заподозрил нас, русских, в великодержавности и в стремлении к гегемонизму. Сознавая практическую мононациональность России (83 % русских), представители малых народов (будь то Хакамада, Буратаева или Немцов) начали уникальную по абсурдности кампанию, направленную на ревизию правил арифметики. Они пытаются убедить всех, что демократия (власть народа) есть не подчинение меньшинства большинству, а некий принцип единогласия, согласно которому решение не принимается до тех пор, пока все, абсолютно все, не выскажутся или не проголосуют «за». Объясняют они это стремлением защитить права всех и всяческих меньшинств. То есть меньшинства хотят навязать подавляющему большинству населения правила, по которым нам следует жить, а когда и это не проходит, они ничего лучшего придумать не могут, как перепевать высказывания масона графа Мирабо (1749–1791), сказавшего более двухсот лет назад буквально следующее: «Разве нация может знать, чего она желает? Ее заставят желать, заставят говорить то, о чем она никогда даже и не подозревала. Нация — это большое стадо, которое стремится только пастись; пастухи с помощью верных собак ведут ее куда хотят». Думаю, излишне задавать вопрос о пастухах и их хозяевах. Они явно не из стада.

То, что национальные меньшинства до революции и после нее имели прав больше, чем русские, неоднократно доказано, и мы об этом тоже уже говорили. Также бесспорно и отсутствие какого бы то ни было национального угнетения со стороны русских. А вот обратное наблюдалось и наблюдается, однако если до распада Советского Союза этот перекос хоть как-то сдерживался, компенсировался национальной политикой партии и государства, то после перестройки национализм братьев наших меньших расцвел буйным цветом. В Прибалтике и Молдавии русских подталкивают к исходу, в Закавказье о них вообще не слышно, в Средней Азии им еще дают возможность работать, а вот что касается политических прав, то «извини подвинься». Ни во властных структурах, ни в средствах массовой информации для русских места нет. Не лучше положение русских и в национальных республиках Российской Федерации. На Северном Кавказе русских грабят и убивают, обращают в рабов; в Татарии, где русские составляют почти половину населения, их представительство в правительственных учреждениях, законодательных собраниях на порядок ниже, чем у титульной нации. Мало чем отличается в этом отношении и Башкирия.

И это не просто какая-то самодеятельность одуревших от вседозволенности субъектов Федерации, а долгосрочная программа международных сил, озвученная «железной леди», по низведению русского народа до положения вымирающей нации и установлению предельной квоты в 50 млн человек. Проигнорировать ее слова мы уже не можем, так как всем хорошо памятна послевоенная доктрина Аллена Даллеса, к которой мы вначале отнеслись как к бреду сумасшедшего, а после ее реализации — как к грому среди ясного неба. Поэтому к таким словам нужно относиться серьезно, чтобы потом не кусать локти.

Неизвестно лишь ленивым и невнимательным, что союзниками мировой закулисы в борьбе против России и русских (как это было до революции — против царя и церкви, как это было при Советской власти — против коммунистической идеологии и православия и как это осуществляется в настоящее время — против национального возрождения и против духовного единства русского народа) были и остаются националистические движения среди представителей средних и малых народов. Эти неблагодарные народцы, вскормленные и обогретые Великой Россией, словно библейские животные, которые наелись желудей под дубом и отдохнули в его тени, а потом принялись своими рылами подкапывать корни дуба, не сознавая того, что засохшее дерево не даст им больше ни тени, ни желудей, а когда рухнет — погребет их под своими обломками. А верховодят всем этим опять же евреи, провозгласившие лозунг «Все меньшинства страны — соединяйтесь!» и великолепно освоившие древний римский принцип «Разделяй и властвуй». Игнорируя и дискредитируя то, что нас роднит и объединяет, они раздувают до гигантских размеров несущественные различия, имеющиеся в нашей общей истории, культуре и обычаях. Не имея ни единого примера национального угнетения со стороны русских как на государственном, так и на региональном уровне, они тем не менее устами своего лидера В. Гусинского, президента Российского еврейского конгресса, провозглашают: «РЕК не может и не намерен ограничиваться в своей деятельности защитой прав только евреев России. Ущемление прав одного народа не может и не должно рассматриваться как частное дело этого народа. РЕК готов и будет сотрудничать с национальными организациями других народов России». Так перетягивается одеяло на себя, так ведется борьба за роль главного этноса в государстве. И мне обидно за себя и русских: вот бы нам с такой же энергией защищать своих кровников или просто русскоязычных в Прибалтике, в Средней Азии, в национальных районах России, не говоря уже о защите палестинцев в Израиле!

Однако объективность чужда «общечеловекам». Давно известно, против кого они дружат. И ведь удивительно, как спелись евреи с украинскими националистами — наследниками погромщиков конца XIX — начала XX веков, латышскими правыми — внуками и правнуками латышских стрелков, опричников диктатуры пролетариата; саюдистами — ближайшими родственниками активных участников холокоста и «лесных братьев».

Ну а русские? Почему мы забываем, что русские, Россия, как и другие страны и народы Европы, являются представителями Старого Света со своим этносом, своим языком, своей многовековой национальной культурой, со своей историей и традициями, со своей исконной территорией? Почему мы забываем, что Россия вот уже более тысячи лет обладает всеми общепризнанными атрибутами государства, несет равные с другими международные обязательства и имеет равное с другими право жить по «своему уставу»? Дееспособность русского государства доказана и подтверждена неоднократно. Именно поэтому ни англичане, ни французы, ни испанцы, ни кто бы то ни было другой не имеет права обращаться с нами так, как они обращались с американскими индейцами, австралийскими аборигенами, полинезийцами, неграми и другими туземцами завоеванных ими земель. Нас никто не побеждал, наши земли никто не завоевывал, хотя желание обращаться с нами, как с туземцами, у так называемого цивилизованного мира не иссякает на протяжении всей нашей тысячелетней истории. Кто только не пытался обуздать нас! Крестоносцы, немцы, шведы, поляки, венгры, опять шведы, французы, опять немцы. И что? Россия стояла и стоять будет! Не получилось силой — нас пытаются захватить и превратить в бессловесных туземцев с помощью еврейского капитала и сионизированных СМИ.

На нас нападают не великие державы, а малые этносы: свои и пришлые. Нападают яростно, агрессивно, в связи с чем мы вынуждены защищаться, не нападать (заметьте!), а защищаться. Мы с ними в разных весовых категориях. 125–миллионный русский народ, как Гулливер, может неловко повернуться — и нет нескольких сотен тысяч лилипутов, но он может и недооценить их, а те возьми да и ослепи его, как Одиссей Циклопа. Поэтому лилипуты (это не оскорбление и не унижение, а сравнение весовых категорий) вынуждены всегда проявлять осторожность, дабы Гулливер ненароком их не раздавил, а тот в свою очередь должен ступать с осторожностью, но и не благодушествовать. Таким образом, мы имеем две позиции, две ментальности, две национальные идеи, но в России есть только один национальный вопрос, смысл которого — напомнить, кто в доме хозяин.

И первое, что нужно сделать, так это вернуть себе право называться русскими, вернуть пятую графу в паспорте. Нас долго вводили в заблуждение относительно общечеловеков и интернационалистов, «исторической общности» и «россиянства», в то время как мир расходился по своим национальным квартирам: Индокитай и Канада, Югославия и Чехословакия, Палестина и Советский Союз. В процессе этого развода, с одной стороны, осуществлялась национальная консолидация, а с другой — отторжение «иностранцев». И только русские в России, по своему «авоськиному» обыкновению, продолжают находиться в каком-то желеобразном состоянии, рискуя действительно стать «именем прилагательным». Итак, скажем же себе: «Я — русский и я горжусь этим!» И не нужно стесняться, если вас назовут националистом. Ведь националист — это человек, любящий свою нацию, а это лучше, чем неблагодарный выродок.

Далее, мы должны осознать, что Русская Земля — это земля наших предков, наша кормилица и заступница, что она дана нам во временное пользование с тем, чтобы мы, уходя, передали ее своим наследникам в виде лучшем, чем мы ее когда-то получили. Она принадлежит не нам лично, а русскому народу, включающему в себя все предшествовавшие поколения, нас и все последующие поколения, вот поэтому-то продажа земли равносильна продаже родившей и вскормившей тебя матери, осквернению могил предков, лишению потомков Родины, а себя — последнего местоупокоения.

Рядом с нами испокон веков живут и другие народы, живут на своих исконных землях и по своим обычаям. Это их земля и их право.

Чужие народы, пришельцы могут селиться на Русской Земле только с нашего разрешения и только на наших условиях. Они могут пользоваться правами культурной автономии, но никогда — правами национально-территориальной автономии, дающими возможность суверенитета на занимаемые ими земли.

Почему я говорю так? А потому, что русские составляют 83 % населения России, и, стало быть, Россия — это практически мононациональное государство. Следовательно, русские и должны осуществлять суверенитет на всей территории федеративного государства, а Русское государство должно сознательно проводить целенаправленную русофильскую политику, с тем чтобы обеспечить последовательное укрепление и оздоровление русской нации, повышение ее роли в обществе, научной и культурной жизни, в СМИ и во властных структурах. Нам чужого не нужно, мы достаточно талантливы и изобретательны, но мы чересчур сердобольны и подвержены чужому влиянию, поэтому нам необходима государственная поддержка в виде общественно признанной установки. Законы и указы Президента здесь не пройдут. Здесь нужно просто приглядеться к практике, бытующей в Израиле, Украине, Казахстане, странах Прибалтики, где при значительно меньшем удельном весе титульной нации ей принадлежит бесспорное большинство ключевых позиций в государственном аппарате, науке, культуре, СМИ.

Я испытываю большое искушение попытаться сформулировать нашу национальную идею, идею, стоящую выше всяких персонифицированных конституций (сталинской, брежневской, ельцинской), которой служили бы все: от подсобного рабочего до главы государства. Но… это не входит в план предпринятой мной работы, это слишком серьезно, слишком ответственно, поэтому осмелюсь лишь на пожелание будущим разработчикам Русской Идеи.

Как русский человек, как представитель нации, составляющей подавляющее большинство населения страны, как наследник русских землепроходцев и суворовских солдат, как потомок рабов Золотой Орды и крепостных графа Бобринского, как правнук участника Гражданской войны и внук раскулаченного, как русский интеллигент в первом поколении, я хочу, чтобы русским государством управлял не украинец и не грузин, чтобы Думу возглавлял не чеченец, чтобы внешнюю политику моей страны определял не еврей, чтобы в прокуратуре тон задавал не армянин, а начальником милиции был не азербайджанец или дагестанец, чтобы дикторы на телевидении не картавили, а учителя моих внуков не воспитывали в них чувство омерзения к своей стране и ее истории и чтобы вся эта махина, называемая обществом и государством, думала о том, как сделать, чтобы русский человек, хозяин земли русской, занял на ней достойное положение и получил возможность исполнить ту роль, которую ему определило провидение.

Что для этого нужно? Закон? Нет! Негласное указание свыше? Тоже нет! Нам, русским, видимо, нужно просто осознать реальность угрозы, таящейся в иудейском верховенстве, для существования русского государства. Ведь осознали же это в Западной Европе, в Белоруссии и на Украине; осознали и в наших южных краях и областях, где выходцы с Северного Кавказа и Закавказья даже и не помышляют о позициях, которые заняли их земляки в Тверской или Воронежской областях. Умеем же.

И все образуется. И пусть это произойдет не через 1200 лет, как в Вавилоне и его правопреемнике Персии, не через 800 лет еврейского верховенства в Испании, не через 500–600 лет, как во Франции, Англии, Германии, Польше, и даже не через 430–летнюю практику их общежития с египтянами и 300–летнюю хазарейскую химеру, а пораньше. Ведь Великороссия впустила их на свои просторы лишь 140 лет назад, во времена Александра II. Хотя, по современным меркам, срок вполне достаточный, чтобы набраться мудрости.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.