Nyekulturno

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Nyekulturno

Именно так, латинскими буквами, пишет это слово «некультурно» Йел Ричмонд, с иронией описывая неприятие русскими некоторых сугубо американских привычек. Меня, признаться, тоже кое-что шокировало. Например, появление в пальто в самых престижных театральных и концертных залах. Зрители партера, где билет стоит не дешевле 200 долларов, снимают роскошные шубы непосредственно на своем месте, затем кладут их на полу у ног, являя окружающим роскошные туалеты и сверкающие драгоценности. Разве это нельзя назвать nyekulturno? Всю условность этого отношения я поняла, когда прочла у Ричмонда такую фразу: «Появление в пальто в общественных зданиях здесь считается неприличным, хотя бродить по коридорам отеля в пижамах и халатах, словно это коммунальная квартира, вполне допустимо». Метко отпасовано!

Правда, затем Ричмонд входит в раж и, на мой взгляд, совершенно зря насмешничает над тем, что русские считают неприличными некоторые привычки американцев. Ему кажется смешным, что в России на людях не принято стоять, держа руки в карманах, сидеть с широко расставленными ногами, скрещивать руки на затылке, обнимать спинку стула или сидеть развалившись в кресле — все это американцы привыкли делать у себя дома. Так же, как привыкли ради удобства класть ноги на стол. Это осуждение американских привычек он склонен объяснять недавним деревенским прошлым российских горожан, которые, как всякие неофиты, стремятся показать миру, что они усвоили правила хорошего поведения.

Я думаю, что Й. Ричмонд здесь ошибается. Во-первых, так называемые хорошие манеры пришли в российский быт от дворян, а не от крестьян. А те, скорее всего, позаимствовали их у французов. Во-вторых, все эти американские вольности, вроде укладывания ног прямо под нос собеседнику, сидящему за столом напротив, осуждают прежде всего европейцы.

Как-то мне попалась брошюрка «Как американскому бизнесмену правильно вести себя в Европе», выпущенная в Сан-Франциско. Там подробно перечислялись все манеры, которые американцы считают проявлением свободы и независимости, а европейцы «принимают за наглость и неуважение к себе». Сейчас, кстати, в Европе американцы стараются держаться более сдержанно. Да и в самой Америке, между прочим, ноги на стол кладут значительно реже, во всяком случае в присутствии иностранцев. Хотя позволяют себе другие формы релаксации.

Я, например, ужасно огорчилась, заметив, как на моей лекции студенты жуют сандвичи и посасывают кофе из бумажных стаканчиков. Я решила, что им просто неинтересна моя лекция. Меня успокоила одна студентка, сказав: «Ну что вы, мы так же едим и пьем в кино, даже во время самого увлекательного фильма».

Упомяну еще одну привычку американцев, которая показалась мне довольно неожиданной. Я имею в виду использование пола как вполне полезной поверхности, вроде, скажем, стола или лужайки. Помню, в Нью-Йорке я впервые увидела эту картинку в одном небольшом колледже: студенты лежали прямо на полу, бросив рядом сумки, куртки, — ели, читали, обнимались. В Москве я рассказала об этом своим студентам в МГУ, и они не поверили: «Вы, наверное, были в каком-нибудь захудалом колледже». На следующий год я была приглашена в Стэнфорд, в один из самых престижных университетов Америки. Как вы думаете, что я увидела, едва переступив порог длинного коридора? Прямо у моих ног лежал студент на животе, листал газету и прихлебывал чай.

Посмеивается Ричмонд и еще над одной особенностью русских — принимать участие в том, что происходит на улице с совершенно незнакомыми тебе людьми. Он вполне к месту вспоминает старый анекдот о том, как школьник объясняет учителю, почему он опоздал на урок: помогал старушке перейти через улицу. «Сколько же времени ты на это потратил?» — спрашивает учитель. «Полчаса». — «Почему же так долго?» — «Так уговаривать пришлось. Она совсем не собиралась через улицу переходить».

На это я тоже могу отпасовать Йелу Ричмонду. Как-то раз в автобусе, где все сидячие места были заняты, я заметила очень старую женщину, она стояла, прикрыв глаза, держась за поручень, и при каждом повороте с трудом удерживалась на ногах. Ей было явно плохо. Около нее сидел молодой парень с симпатичным улыбчивым лицом. Я несколько минут наблюдала за ними обоими, затем не выдержала: «Извините, сэр, вы не могли бы уступить свое место пожилой леди?» — «Да, конечно. Я бы и раньше это сделал, но она не просила», — сказал он, вставая. И дружелюбно мне улыбнулся.

Такие вот мы разные.