Г.С.Сковорода Начальная дверь к христианскому добронравию

Г.С.Сковорода

Начальная дверь к христианскому добронравию

Преддверие

Благодарение блаженному Богу о том, что нужное сделал нетрудным, а трудное ненужным.

Нет слаже для человека и нет нужнее, как счастие; нет же ничего и легче сего. Благодарение блаженному Богу.

Царствие Божие внутри нас[34]. Счастие в сердце, сердце в любви, любовь же в законе вечного.

Сие есть непрестающее вёдро и незаходящее солнце, тьму сердечной бездны просвещающее. Благодарение блаженному Богу.

Что было бы тогда, если бы счастие, пренужнейшее и любезнейшее для всех, зависело от места, от времени, от плоти и крови? Скажу яснее: что было бы, если бы счастие заключил Бог в Америке, или в Канарских островах, или в азиатском Иерусалиме, или в царских чертогах, или в соломоновом веке, или в богатствах, или в пустыне, или в чине, или в науках, или в здравии?.. Тогда бы и счастие наше, и мы с ним были бедные. Кто б мог добраться к тем местам? Как можно родиться всем в одном коем-то времени? Как же и поместиться в одном чине и стати? Кое же то и счастие, утвержденное на песке плоти, на ограниченном месте и времени, на смертном человеке? Не сие ли есть трудное? Ей! Трудное и невозможное. Благодарение же блаженному Богу, что трудное сделал ненужным.

Ныне же желаешь ли быть счастливым? Не ищи счастия за морем, не проси его у человека, не странствуй по планетам, не волочись по дворцам, не ползай по шару земному, не броди по Иерусалимам… Золотом можешь купить деревню, вещь трудную, как обходимую, а счастие, яко необходимая необходимость, туне везде и всегда даруется.

Воздух и солнце всегда с тобою, везде и туне; все же то, что бежит от тебя прочь, знай, что оно чуждое, и не почитай за твое, все то странное есть и лишнее. Что же тебе нужды? Тем-то оно и трудное. Никогда бы не разлучилось с тобою, если бы было необходимое.

Благодарение блаженному Богу.

Счастие ни от небес, ни от земли не зависит. Скажи с Давидом: «Что мне есть на небеси?[35] И от Тебе что восхотел на земли?»

Что же есть для тебя нужное? То, что самое легкое. А что же есть легкое? О друг мой, все трудное, и тяжелое, и горькое, и злое, и лживое есть. Однако что есть легкое? То, друг мой, что нужное. Что есть нужное? Нужное есть только одно: «Едино есть на потребу»[36].

Одно только для тебя нужное, одно же только и благое и легкое, а прочее все труд и болезнь.

Что же есть оное едино? Бог. Вся тварь есть рухлядь, смесь, сволочь, сечь, лом, крушь, стечь, вздор, сплочь и плоть, и плетки… А то, что любезное и потребное, есть едино везде и всегда. Но сие едино все горстию своею и прах плоти твоей содержит.

Благодарение ж блаженному Богу за то, что все нас оставляет и все для нас трудное, кроме того, что потребное, любезное и единое.

Многие телесные необходимости ожидают тебя, и не там счастие, а для сердца твоего едино есть на потребу, и там Бог и счастие, не далече оно. Близ есть. В сердце и в душе твоей.

В сей ковчег ведет и наша десятоглавая беседа, будто чрез десять дверей, а я желаю, дабы душа твоя, как Ноева голубица[37], не обретши нигде покоя, возвратилась к сердцу своему, к тому, кто почивает в сердце твоем, дабы сбылося оное Исаиино: «Будут основания твоя вечная родом родов, и прозовешися здатель оград, и стези твоя посреди упокоиши»[38].

Сего желает Григорий, сын Саввы Сковороды.

Твердь беседы

«Истина Господня пребывает вовеки»[39].

«Вовек, Господи, Слово Твое пребывает»[40].

«Закон Твой посреде чрева моего»[41].

«Слово плоть бысть и вселися в ны»[42].

«Посреди вас стоит, Его же не весте»[43].

Глава 1-я

О Боге

Весь мир состоит из двух натур: одна — видимая, другая невидимая.

Видимая натура называется тварь, а невидимая — Бог.

Сия невидимая натура, или Бог, всю тварь проницает и содержит; везде всегда была, есть и будет. Например, тело человеческое видно, но проницающий и содержащий оное ум не виден.

По сей причине у древних Бог назывался Ум Всемирный. Ему ж у них были разные имена, например: натура, бытие вещей, вечность, время, судьба, необходимость, фортуна и проч.

А у христиан знатнейшие ему имена следующие: Дух, Господь, Царь, Отец, Ум, Истина. Последние два имени кажутся свойственнее прочих, потому что ум вовсе есть невеществен, а истина вечным своим пребыванием совсем противна непостоянному веществу. Да и теперь и в некоторой земле называется Бог иштен[44]. Что касается до видимой натуры, то ей также не одно имя, например: вещество, или материя, земля, плоть, тень и проч.

Глава 2-я

О вере вселенской

Как теперь мало кто разумеет Бога, так не удивительно, что и у древних часто публичною ошибкою почитали вещество за Бога и затем все свое богопочитание отдали в посмеяние.

Однако же в то все века и народы всегда согласно верили, что есть тайная некая, по всему разлившаяся и всем владеющая сила

По сей причине для чести и памяти Его по всему шару земному общенародно были всегда посвящаемы дома, да и теперь везде все то же. И хотя, например, подданный может ошибкою почесть камердинера вместо господина, однако ж в том никогда не спорит, что есть над ним владелец, которого он, может статься, в лицо не видывал. Подданный Его есть всякий народ, и равно каждый признает пред Ним рабство свое.

Такова вера есть общая и простая.

Глава 3-я

О промысле общем

Сия-то блаженнейшая Натура, или Дух, весь мир, будто машинистова хитрость часовую на башне машину, в движении содержит и, по примеру попечительного Отца, Сам бытие есть всякому созданию. Сам одушевляет, кормит, распоряжает, починяет, защищает и по Своей же воле, которая всеобщим законом, или уставом, зовется, опять в грубую материю, или грязь, обращает, а мы то называем смертию.

По сей причине разумная древность сравнила Его с математиком или геометром[45], потому что непрестанно в пропорциях или размерах упражняется, вылепливая по разным фигурам, например: травы, деревья, зверей и все прочее; а еврейские мудрецы уподобили Его горшечнику[46].

Сей промысл есть общий, потому что касается благосостояния всех тварей.

Глава 4-я

О промысле, особенном для человека

Сей чистейший, всемирный, всех веков и народов Всеобщий Ум излил нам, как Источник, все мудрости и художества, к провождению жития нужные.

Но ничем Ему так не одолжен всякий народ, как тем, что Он дал нам самую высочайшую Свою Премудрость, которая природный Его есть портрет и печать.

Она столько превосходит прочие разумные духи, или понятия, сколь наследник лучше служителей.

Она весьма похожа на искуснейшую архитектурную симметрию, или модель, которая, по всему материалу нечувствительно простираясь, делает весь состав крепким и спокойным, все прочие приборы содержащим.

Так слово в слово и она, по всем членам политического корпуса, из людей, не из камней состоящего, тайно разлившись, делает его твердым, мирным и благополучным.

Если, например, какая-то фамилия, или город, или государство по сей модели основано и учреждено, в то время бывает она раем, небом, домом Божиим и прочее. А если один какой человек созиждет по нему житие свое, в то время бывает в нем страх Божий, святыня, благочестие и прочее. И как в теле человеческом один ум, однако разно по рассуждению разных частей действует, так и в помянутых сожительствах, сею премудростию связанных, Бог чрез различные члены различные в пользу общую производит действа.

Она во всех наших всякого рода делах и речах душа, польза и краса, а без нее все мертво и гнусно. Родимся мы все без нее, однако для нее. Кто к ней природнее и охотнее, тот благороднее и острее, а чем большее кто с нею имеет участие, тем действительнейшее, но не понятое внутри чувствует блаженство или удовольствие. От нее одной зависит особенный в созидании рода человеческого промысл. Она-то есть прекраснейшее лицо Божие, которым Он со временем, напечатуясь на душе нашей, делает нас из диких и безобразных монстров, или уродов, человеками, то есть зверьками, к содружеству и к помянутым сожительствам годными, незлобивыми, воздержными, великодушными и справедливыми.

А если уже она вселилась в сердечные человеческие склонности, в то время точно есть то же самое, что в движении часовой машины темпо (tempo), то есть правильность и верность. И тогда-то бывает в душе непорочность и чистосердечие, как бы райский некий дух и вкус, пленяющий к дружелюбию.

Она различит нас от зверей милосердием и справедливостью, а от скотов — воздержанием и разумом; и не иное что есть, как блаженнейшее лицо Божие, тайно на сердце написанное, сила и правило всех наших движений и дел. В то время сердце наше делается чистым источником благодеяний, несказанно душу веселящих; и тогда-то мы бываем истинными по душе и по телу человеками, подобны годным для строения четвероугольным камням, с каковых живой Божий дом составляется, в котором Он особливою царствует милостию.

Трудно неоцененное сие сокровище проникнуть и приметить, а для одного сего любить и искать ее нелегко.

Но сколько она снаружи неказиста и презренна, столько внутри важна и великолепна, похожа на маленькое, например, смоквинное зерно, в котором целое дерево с плодами и листом закрылось, или на маленький простой камушек, в котором ужасный пожар затаился. Для оказалости намечали ее всегда признаками, и она, будто какой-то принц, имела свои портреты, печати и узлы, разные в разных веках и народах. Ее-то был узел, например змий, повешенный на колу пред жидами[47].

Ее герб — голубь с масличною во устах ветвию[48]. Являлась она в образе льва и агнца[49], а царский жезл был ее ж предметом и прочее.

Таилась она и под священными у них обрядами, например, под едением пасхи, под обрезанием и прочее.

Закрывалась она, будто под разновидным маскарадом, и под гражданскими историями, например под повестью о Исаве и Иакове, о Сауле и Давиде[50] и проч., и одним тайным своим присутствием сделала те книги мудрыми.

А в последовавшие уже времена показалась она во образе мужском, сделавшись Богочеловеком[51].

Каковым же способом Божия сия Премудрость родилась от отца без матери и от девы без отца, как-то она воскресла и опять к своему Отцу вознеслась[52] и прочее, — пожалуй, не любопытствуй. Имеются и в сей, так как в прочих науках, праздные тонкости, в которых одних может себе занять место та недействительная вера, которую называют умозрительною. Поступай и здесь так, как на опере, и довольствуйся тем, что глазам твоим представляется, а за ширмы и за хребет театра не заглядывай. Сделана сия занавесь нарочно для худородных и склонных к любопытству сердец, потому что подлость, чем в ближайшее знакомство входит, тем пуще к великим делам и персонам учтивость свою теряет.

На что тебе спрашивать, например, о воскресении мертвых, если и самый дар воскрешать мочь ничего не пользует бездельной душе — ни воскрешающей, ни воскрешаемой? От таковых-то любопытников породились расколы, суеверия и прочие язвы, которыми вся Европа беспокоится. Важнейшее дело Божие есть: одну беспутную душу оживотворить Духом Своих заповедей, нежели из небытия произвести новый земной шар, населенный беззаконниками.

Не тот верен государю, кто в тайности его вникнуть старается, но кто волю его усердно исполняет.

Вечная сия Премудрость Божия во всех веках и народах неумолкно продолжает речь свою, и она не иное что есть, как повсеместного естества Божия невидимое лицо и живое Слово, тайно ко всем нам внутрь гремящее. Но не хотим слушать советов ее, одни за лишением слуха, а самая большая часть — по несчастному упрямству, от худого зависимые воспитания.

Прислушивались к нетленному сему гласу премудрые люди, называемые у жидов пророками, и со глубочайшим опасением повелеваемое исполняли.

Она начало и конец всех книг пророческих; от нее, чрез нее и для нее все в них написано. По сей причине разные себе имена получила. Она называется образ Божий, слава, свет, Слово, совет, воскресение, живот, путь, правда, мир, судьба, оправдание, благодать, истина, сила Божия, имя Божие, воля Божия, камень веры, Царство Божие и проч. А самые первейшие христиане назвали ее Христом, то есть царем, потому что одна она направляет к вечному и временному счастию все государства, всякие сожительства и каждого порознь. Да и, кроме того, у древних царственным называлось все, что верховным и главнейшим почиталось.

Провидел, было, Авраам блаженнейший свет ее и, на ней уверившись, сделался со всею фамилиею справедливым, а с подданными благополучным. Однако она и прежде Авраама всегда у своих любителей живала. А Моисей, с невидимого сего образа Божия будто план сняв, начертил его просто и грубо самонужнейшими линиями и, по нему основав жидовское общество, сделал оное благополучным же и победительным. Он по-тогдашнему написал, было, его на каменных досках и так сделал, что невидимая Премудрость Божия, будто видимый и тленный человек, чувственным голосом ко всем нам речь свою имеет.

Сия речь, понеже от него разделена на десять рассуждений, или пунктов, потому названа десятословием.

Глава 5-я

О десятословии

I

«Аз есть Господь Бог твой, да не будут тебе бози иныи!..» и прочее.

Яснее сказать так:

Я глава твоего благополучия и свет разума. Берегись, чтоб ты не основал жития твоего на иных советах, искусствах и вымыслах, хотя б они из ангельских умов родились. Положись на Меня слепо. Если ж, Меня минув, заложишь век твой на иной премудрости, то она тебе будет и богом, но не истинным, а посему и счастие твое подобно будет воровской монете.

II

«Не сотвори себе кумира!..» и проч.

А как на подлых камнях, так еще больше не велю тебе строиться на видимостях. Всякая видимость есть плоть, а всякая плоть есть песок, хотя б она в Поднебесной родилась; все то идол, что видимое.

III

«Не приемли имени!..» и проч.

Смотри ж, во-первых, не впади в ров безумия, будто в свете ничего нет, кроме видимостей, и будто имя сие (Бог) пустое есть. В сей-то бездне живут клятвы ложные, лицемерия, обманы, лукавства, измены и все тайных и явных мерзостей страшилища. А вместо того напиши на сердце, что везде всегда присутствует тайный суд Божий, готов на всяком месте невидимо жечь и сечь невидимую твою часть, не коснясь ни точки, за все дела, слова и мысли, в которых Меня нет.

IV

«Помни день субботний!..» и проч.

Сие ты повсюду и внутри тебя кроющееся величество Божие с верою и страхом в день воскресный прославлять не забывай, а поклоняйся не пустыми только церемониями, но самым делом, сердечно ему подражая. Его дело и вся забава в том, чтоб всеминутно промышлять о пользе всякой твари, и от тебя больше ничего не требует, кроме чистосердечного милосердия к ближним твоим.

А сие весьма легко. Верь только, что сам себя десятью пользуешь в самое то время, как пользуешь других, и напротив того.

V

«Чти отца твоего!..» и проч.

Прежде всех отца и мать почитай и служи им. Они суть видимые портреты того Невидимого Существа, которое тебе столько одолжает.

А вот кто отец твой и мать: будь, во-первых, верен и усерден государю, послушен градоначальнику, учтив к священнику, покорен родителям, благодарен учителям твоим и благодетелям. Вот истинный путь к твоему вечному и временному благоденствию и к утверждению твоей фамилии. Что же касается прочих общества частей, берегись следующего:

VI

«Не убий!»

VII

«Не прелюбодействуй!»

VII

«Не воруй!»

IX

«Не свидетельствуй ложно, или не клевещи!»

Осуждаем винного, а клевещем невинного. Сия есть страшнейшая злоба, и клеветник по-эллински — диавол.

X

«Не пожелай!..»

Но понеже злое намерение семенем есть злых дел, которым числа нет, а сердце рабское неисчерпаемый есть источник худых намерений, для того по век твой нельзя быть тебе честным, если не попустишь, дабы вновь Бог переродил сердце твое. Посвяти ж оное нелицемерной любви. В то время вдруг бездна в тебе беззаконий заключится… Бог, Божие Слово, к Его Слову Любовь — все то одно.

Сим троеличным огнем разожженное сердце никогда не согрешает, потому что злых семян или намерений иметь не может.

Глава 6-я

Об истинной вере

Если б человек мог скоро понять неоцененную великого сего совета Божиего цену, мог бы его вдруг принять и любить.

Но понеже телесное, грубое рассуждение сему препятствует, для того нужна ему вера. Она закрытое всем советом блаженство, будто издали в зрительную просматривает трубку, с которою и представляется.

При ней необходимо должна быть надежда. Она слепо и насильно удерживает сердце человеческое при единородной сей истине, не попущая волноваться подлыми посторонних мнений ветрами. По сей причине представляется в виде женщины, держащей якорь[53].

Сии добродетели сердце человеческое, будто надежный ветер корабль, приводит, наконец, в гавань любви и ей поручает.

В то время, по открытии глаз, тайно кричит в душе Дух Святой следующее:

«Правда Твоя, правда вовек, и закон Твой — истина»[54].

Глава 7-я

Благочестие и церемония — разнь

Вся десятословия сила[55] вмешается в одном сем имени — любовь. Она есть вечный союз между Богом и человеком. Она огонь есть невидимый, которым сердце распаляется к Божиему слову или воле, а посему и сама она есть Бог.

Сия Божественная любовь имеет на себе внешние виды, или значки; они-то называются церемония, обряд, или образ благочестия. Итак, церемония возле благочестия есть то, что возле плодов лист, что на зернах шелуха, что при доброжелательстве комплименты. Если же сия маска лишена своей силы, в то время остается одна лицемерная обманчивость, а человек — гробом раскрашенным.

Все же то церемония, что может исправлять самый несчастный бездельник.

Глава 8-я

Закон Божий и предание — разнь

Закон Божий пребывает вовеки, а человеческие предания не везде и не всегда.

Закон Божий есть райское древо, а предание — тень.

Закон Божий есть плод жизни, а предание — листвие. Закон Божий есть Божие в человеке сердце, а предание есть смоковный лист, часто покрывающий ехидну. Дверь храма Божия есть закон Божий, а предание есть приделанный к храму притвор. Сколько преддверие от алтаря, а хвост от головы, столь далече отстоит предание [от закона Божия].

У нас почти везде несравненную сию разность сравнивают, забыв закон Божий и смешав с грязью человеческою воедино, даже до того, что человеческие враки выше возносят; и, на оные уповая, о любви не подумают, да исполнится сие: «Лицемеры! За предания ваши вы разористе закон»[56]. Все же то есть предание, что не Божий закон.

Глава 9-я

О страстях, или грехах

Страсть есть моровой в душе воздух. Она есть беспутное желание видимостей, а называется нечистый или мучительный дух. Главнейшая всех есть зависть, мать прочих страстей и беззаконий. Она есть главный центр оной пропасти, где душа мучится. Ничто ее не красит и не пользует. Не мил ей свет, не люба благочинность, а вред столь сладок, что сама себя десятью съедает.

Жало адского сего дракона есть весь род грехов, а вот фамилия его: ненависть, памятозлобие, гордость, лесть, несытость, скука, раскаяние, тоска, кручина и прочий неусыпаемый в душе червь.

Глава 10-я

О любви, или чистосердечии

Противится сей бездне чистосердечие. Оно есть спокойное в душе дыхание и веяние Святого Духа.

Оно подобно прекрасному саду, тихих ветров, сладкодышащих цветов и утехи исполненному, в котором процветает древо нетленной жизни.

А вот плоды его: доброжелательство, незлобие, склонность, кротость, нелицемерие, благонадежность, безопасность, удовольствие, кураж и прочие неотъемлемые забавы.

Кто таковую душу имеет, мир на нем, и милость, и веселие вечное над головою сего истинного христианина!

Аминь.

1768 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

ДВЕРЬ. [66]

Из книги автора

ДВЕРЬ. [66] В нее выходит будущее черни, Загадки, палачи и звон оков, Ее Величество не в настроенье, Иль шут, водящий за нос дураков. Великие в ней зрят во тьме вечерней, Что, так шутя, впустила в сумрак свой, Вдову с усмешкой миссии святой, Потопа волны в ярости пещерной. Мы с


1. Дверь

Из книги автора

1. Дверь И нищих будущее входит, а за ним Законы, палачи, загадки — все войдут: Ее Величество, чей нрав невыносим, И, дураков дурача, пьяный шут. Герой ее глазами ест, отсечь немедля чтоб У прошлого главу, просунут лишь едва — С миссионерскою ухмылкою вдова, Иль с ревом


ДВЕРЬ [135]

Из книги автора

ДВЕРЬ [135] Сквозь дверь ворвётся будущность к нам в дом, её загадки, палачи, уставы и некий красноносый шут-шутом при королеве порченого нрава. Мудрец и в темень убедится в том, что прошлое впускает, как раззява, вдовицу, вышедшую на потраву с миссионерским рыкающим ртом. Мы


Начальная служба

Из книги автора

Начальная служба После этого, то есть обычно на пятый или шестой день после того, как пришел в пункт, человек, уже став кадетом, отправляется на т. н. начальную военную службу. Впрочем, военной ее назвать можно лишь условно, поскольку готовят на ней из кадетов не солдат или


Дверь в подлинную Японию

Из книги автора

Дверь в подлинную Японию Личное знакомство с домашним бытом японцев безнадежно начинать с попыток пожить в какой-нибудь семье. Приглашать гостей к себе домой у японцев не принято. Даже для семейных торжеств обычно снимают специальное помещение.Погрузиться в атмосферу


КОРОТКОСТВОЛ VS СКОВОРОДА

Из книги автора

КОРОТКОСТВОЛ VS СКОВОРОДА 03.03.2008С мест сообщают:По информации УВД, в одну из квартир поселка проник вооруженный пистолетом грабитель в маске и потребовал деньги у проживавшего там пожилого мужчины. Забрав деньги, злоумышленник попытался скрыться, однако на лестничной


Керкапорта, забытая дверь

Из книги автора

Керкапорта, забытая дверь В час пополуночи султан отдает сигнал к атаке. Развернут гигантский штандарт, и сотни тысяч людей с криками «аллах, аллах-иль-аллах» бросаются с оружием, лестницами, веревками и крюками на стены, и в то же время выбивают дробь все барабаны,


Путешествие за Дверь

Из книги автора

Путешествие за Дверь Я хочу поделиться с вами, читатель, своей мечтой. Повести вас в ту Россию, что давно бы построили Люди Новой Реальности.Дав честное слово, я покамест не могу рассказать обо всем, что видел и знаю. Некоторых имен не назову: дабы не поставить доверившихся


15. Дверь к самоедам

Из книги автора

15. Дверь к самоедам «Построение более чем половины государства на новом свежем месте позволяет не повторить губительных ошибок XX века — с промышленностью, с дорогами, с городами». (30)Если бы невозможная задача, которую предлагает осуществить Солженицын, оказалась


«И дверь он запер на цепочку лет»

Из книги автора

«И дверь он запер на цепочку лет» Авторы сборника «Аманжол» хотели показать, убедить или хотя бы прояснить. В сонном застое должен родиться рискующий буравчик социальной активности. Вот он и сыграл свою роль. Вот и не нужен. И открытия писателей стали достоянием массовой


Ты их в дверь — они в окно?

Из книги автора

Ты их в дверь — они в окно? Противники вступления в альянс не желают в том числе и того, чтобы украинцы были для него «пушечным мясом», причем, по сравнению с «вояками» из цивилизованных стран, купленным… простите, нанятым очень дешево. Для НАТО тут двойная экономия,


И дверь в неё открыта

Из книги автора

И дверь в неё открыта Библиоман. Книжная дюжина И дверь в неё открыта Николай Ерёмин. Комната счастья. – СПб.: Алетейя, 2009. – 148 с. – (Серия «Перекрёсток: Приложение к журналу «Крещатик»). По нашему глубокому убеждению, счастье для красноярского писателя Николая Ерёмина –


Дверь для выхода из кризиса

Из книги автора

Дверь для выхода из кризиса Совместный проект "ЛАД" Дверь для выхода из кризиса ИНТЕГРАЦИЯ Так охарактеризовал союзные программы представитель Парламентского собрания Союза Беларуси и России Анатолий Локтев на открытии V Форума проектов программ Союзного


УКРАИНСКОЕ МЕССИАНСТВО УКРАИНСКОЕ МЕССИАНСТВО Дискуссия в киевском клубе «Сковорода» Александр Проханов 05.09.2012

Из книги автора

УКРАИНСКОЕ МЕССИАНСТВО УКРАИНСКОЕ МЕССИАНСТВО Дискуссия в киевском клубе «Сковорода» Александр Проханов 05.09.2012 Памятная медаль в честь тысячелетия Крещения Руси (1988) Я только что побывал в Киеве. На катере прошёл по Днепру вдоль темно-зелёных восхитительных


Уходя, прикрой дверь

Из книги автора

Уходя, прикрой дверь Редакционная статья section class="box-today" Сюжеты Кризис на Украине: Почему Европе нужен успех минских переговоров Робкие шаги в сторону мира Украина теряет производства и копит внешний долг /section section class="tags" Теги Кризис на


Пока не закроется дверь

Из книги автора

Пока не закроется дверь Виталий Молчанов оторван от столичного литературного сообщества. Однако этот факт относится только к биографии, к жизненным реалиям, не более того. Его стихотворения профессиональны по своей сути. Его поэтика тяготеет к сюжету, тяготеет к