Поляков сдал мужиков с потрохами!

С писателем Юрием Поляковым я встретилась на книжной ярмарке в Пекине. Известный писатель и по совместительству редактор «Литературной газеты» пользовался у китайских читателей бешеной популярностью — там с рекордными тиражами переиздается его книга «Замыслил я побег». Причем автор наивно полагал, что причина его успеха — в сатире на постсоветскую действительность, схожую с тем, что сейчас происходит в Поднебесной. Пока его не просветили: все дело в семейной истории. Уход мужа от жены к любовнице очень актуален для Китая… Честно сказать, я давно хотела задать несколько вопросов под дых этому певцу «мужских побегов» из семьи. Конечно, с одной стороны он сдал нам, бабам, все свое неверное племя с потрохами, создав трилогию «Треугольная жизнь», куда вошли: «Замыслил я побег», «Возвращение блудного мужа» и «Грибной царь». С другой — зачем так умело разжигать в мужиках опасные желания? И я от имени всех баб начала допрос писателя с пристрастием.

О кризисе среднего возраста

— Юрий, ситуация с вашими героями лет этак под пятьдесят очень похожа на истории, которые мы регулярно обсуждаем с подругами. Вот объясните: почему именно тогда, когда у мужика все налаживается и он чего-то в жизни достигает, его вдруг начинает так ломать и колбасить? Он мечется от жены к любовнице, готов все перечеркнуть — и хорошее в том числе. Ну, признавайтесь: что такое с вами в этот период происходит?

— Я же это не придумал! Я это подсмотрел в своих ровесниках. И в самом себе… Думаю, за этим стоят две вещи. Во-первых, ощущение убывающей жизни, уходящей молодости. И иллюзия того, что мой герой называет «сначальной жизнью» — возможность сделать еще один виток. А во-вторых — благосостояние. Мужчина в этом возрасте, если он успешен, может удовлетворить любое свое материальное желание. Я знаю людей, которые начинают лихорадочно играть в детские бирюльки, покупать яхты, замки, машины… И на фоне этих возможностей мужик должен мириться с семейной жизнью, доставшейся ему в наследство от времен, когда он еще ничего не мог? Получается жуткий диссонанс.

— Выходит, женщина тоже относится к его материальным желаниям?

— Тут сложнее все. Человек, заработавший много денег, привыкает покупать себе даже не удовольствие, а комфортное состояние. Это начинается с шелковых трусов и заканчивается безумно дорогой моделью машины. И вдруг рядом с ним оказывается женщина, которая продолжает его воспринимать как прежде, существо предыдущего периода, скромное в желаниях, а главное — в возможностях…

— То есть мужчине неприятно, что она помнит его еще не столь успешным?

— А женщине приятно, когда помнят, какой у нее вороний нос был до пластической операции? Бывает по-разному. Не забывайте — люди обладают способностью к развитию. Два молодых, неглупых, обаятельных, во многом схожих человека, связавших свою жизнь в двадцать пять лет, в сорок пять оказываются разными людьми. Потому что один в это время развивался — и социально, и внутренне. А другой или замер, или деградировал. Теософы называют их не проснувшимися.

— Ну, не скажите! Сбегают и от проснувшихся, вполне успешных женщин!

— Гораздо реже. И здесь все не просто. Для одних важней физиологическая сторона брака, для других — духовная. Для последних жена-ровесница — не катастрофа, наоборот. А вот для «физиологиста» это ужасно — сознавать, что молодая жена твоего бизнес-партнера годится в дочки твоей супруге. И как бы заслуженная половина ни кормила, ни обстирывала, ни заглядывала в глаза, она обречена. Это жестокое время, и оно тем жестче, чем меньше у людей бытовых проблем. Для наших родителей семья была прежде всего ячейкой социального выживания. А когда экономические нити рвутся, пара оказывается беззащитной перед брачной усталостью…

— Ага, по вашему выходит, что если женщина стимулирует мужчину больше зарабатывать, продвигаться по службе, то она готовит себе развод?

— К сожалению, часто да. Я перебираю знакомых политиков, бизнесменов, успешных деятелей культуры. Мало кто из них сохранил первый брак. И откат от этого брака попадает именно на промежуток между сорока и пятьюдесятью годами.

О вреде побегов

— Мы с подругами сначала решили не давать читать ваши книги мужьям. А дочитав, решили — ничего, пусть просвещаются. Ведь все побеги ваших героев заканчиваются печально… Это тоже закон жизни?

— Бывают, конечно, варианты счастливых новых союзов. Но по логике вещей следующий брак должен быть несчастным. Ведь потребительское отношение идет и от молодой женщины. Да, мужчина освежился, сбросил с себя груз прежнего, изветшавшего брака. Но вместе с тем он отбросил и его бескорыстие.

— Ну, не все вторые жены корыстны… Бывает и любовь.

— Бывает. Но сколько она проживет? Побег в чистом виде невозможен. И, уходя, мужчина весь свой диванчик с тараканчиками переносит в новую квартирку. Его раздражает в новой жене абсолютно то же самое. И тогда спрашивается: а на фига было устраивать весь базар-вокзал? Ведь когда расстаются люди состоятельные, эта история может и кровопролитием закончиться. Не случайно же у меня в «Грибном царе» чуть смертоубийство не состоялось.

— Это вы тоже у знакомых подсмотрели?

— В том числе. И если вы поднимите статистику заказных убийств, из них четверть точно связана именно с разделом имущества. Опытные адвокаты первое, что говорят разводящимся супругам: вы охрану наняли? До суда наймите на всякий случай. Потому что этот вопрос гораздо проще решить с помощью киллера, нежели адвоката. Хороший адвокат обеспечит половину, а хороший киллер — все…

— Что же тогда делать женщинам, чтобы удержать мужа?

— Это в каждой семье по-разному. Одно знаю — ни в коем случае нельзя задумавшего побег супруга держать за горло. Потому что, когда к естественной нехватке дыхания добавляются еще, как писал классик, руки у шеи, жесткие как поручни трамвая… Никому не понравится. А уж что делать, женщина должна знать сама. Кого-то надо приводить в себя противоестественной лестью, кого-то — минутами подчеркнутого охлаждения, кого-то сюсюканьем, кого-то заполошным интересом к его деятельности. Но и женщина тоже устает от этих усилий. Изображать на тридцатом году семейной жизни полюбовницу или всерьез интересоваться: как там твоя фирма «Диетические яйца» — может осточертеть. Зато если жена перетерпит — то получит через год-два своего успокоившегося и очень благодарного ей тапочконосца. Как правило, одумавшись, мужья бывают необыкновенно щедры. И покладисты. И потом из них можно вить веревки до глубокой старости.

— Мы вот тут все про желания мужиков… Но ведь и женщине частенько хочется совершить побег…

— Имеет право.

— Но вы в своем «Грибном царе» измену жены описали без всякого сочувствия…

— Да, мне это не нравится. Я ведь выражаю мужскую точку зрения. Романов, где описаны во всех подробностях женские метания, — хоть отбавляй. А переживания мужчины сводятся к игранию желваками. Вот он поиграл желваками и ушел от жены к любовнице. Потом снова поиграл желваками и вернулся от любовницы к жене. И все. А ведь пока он играет желваками, в нем что-то происходит…

О верности партии и жене

— И все же говорят, что измена укрепляет брак…

— Заметьте, не я это сказал. Так думают некоторые мои герои. Отождествлять точку зрения героя и автора нельзя.

— Наверное, вы это сейчас говорите для жены… Кстати, как ваша жена смотрит на упорное описание вами побегов и разнообразных подруг? Она пытается просчитать, кто за этим стоит?

— Жена относится к этому плохо. Думаю, я вообще этими сочинениями нанес ей серьезные психические и душевные травмы. В этом жестокость писателя. Неискренний писатель на хрен никому не нужен. Я, когда еще был молодым, понял для себя. Если ты хочешь быть по-настоящему интересным, то, садясь за письменный стол, должен забыть о двух вещах. Что подумает, прочитав это, твоя жена, и что тебе за это сделает партийная организация.

— Ну, теперь-то парторганизацию можно со счетов сбросить…

— Не скажите! Ей на смену пришла диктатура идейно-художественной группы, к которой ты принадлежишь. И с помощью нынешних литературных премий писателя держат за кадык покруче, чем его держали отдел культуры ЦК партии и Пятое управление КГБ, вместе взятые. Потому что большинство писателей сейчас работают за премии. Премий много, есть большие, по пятьдесят, сто тысяч баксов. И дают их не за художественный уровень, а за верность своей партийно-художественной группе.

— А много таких групп?

— Основные как были, так и остались: либералы-западники и патриоты-ортодоксы. Но есть масса градаций.

— А вы к кому примкнули?

— Ни к кому. Я все эти годы существовал абсолютно автономно. Такое возможно, если ты успешный писатель. У меня выходят книги огромным по нашим временам тиражом. Скажем, за год продано почти сто тридцать тысяч «Грибного царя».

Об институте брака

— Вас послушаешь — что только семье не угрожает! И деньги, и возраст, и усталость друг от друга…

— И еще — сексуальная раскрепощенность общества. Как-то мы сидели в одной компании, и одна милая дама говорит: «Я недавно за границей купила в секс-шопе замечательный вибратор, он такой маленький, как голубиное яйцо с ворсинками, несколько режимов. Просто улетаешь!» Я подумал: боже мой, десять лет назад все провалились бы под стол. А теперь спокойно, по-деловому стали спрашивать: а он на батарейках? А ее муж сидит и благосклонно кивает… Проблема сексуальной удовлетворенности тоже стала полноправным участником брачной драмы. Есть хорошая поговорка: не дотерпеть — пропасть и перетерпеть — пропасть. Так вот, если сексуальное счастье в браке совсем не имеет значения, это разрушает брак. Но когда этот момент ставится во главу угла, он тоже разрушает. Здесь важна верная пропорция.

— Вы считаете, сам институт брака пошатнулся?

— Да, он переживает кризис. Возможно, это связано с постепенной утратой мужчиной его лидирующего положения в обществе, и с возвращением если не в матриархат, то к установлению равновесия между патриархатом и матриархатом. Никто не знает, какие мутации происходят с хомо сапиенс.

— А вот на западе опять пропагандируют культ семьи…

— Там у них гораздо более поздние браки: люди идут на это не под влиянием эмоций, а как на достаточно хладнокровную сделку. Кроме того, там суровые законы, и при разводе столько приходится платить… Хотя и за границей все равно стоит проблема принципиально одинокой жизни. Большое количество женщин сегодня не видят в браке необходимости. Зачем? Они рожают вне брака двух детей, пособия на этих детей хватает, чтобы жить. Мы вступили в эпоху кризиса моногамии…

— Ну, разговоры об этом возникают не в первый раз, а брак пока держится…

— Да, брак уже пережил несколько кризисов. И может в очередной раз из него выйти. В какой это форме произойдет, я не знаю. Но меня не случайно в последние годы, о чем бы я ни писал, заносит в тему кризиса семьи. Писатель — невольник эпохи, карандаш в ее руках. Значит, здесь действительно что-то происходит…

— А вы сами прошли через кризис семьи?

— Конечно. Я женат давно уже, больше тридцати лет.

— Вы уже вышли из кризиса?

— Я думаю, что я в нем еще нахожусь… Это тяжело по-человечески, но полезно для писателя…

Беседу вела Наталья БАРАБАШ

«Комсомольская правда», 12 октября 2006 г.