Николай Власик «ОН ВНИКАЛ БУКВАЛЬНО ВО ВСЁ…» (из дневников начальника личной охраны Сталина)

Не будет большим преувеличением сказать, что интерес в российском обществе к личности И. В. Сталина, его революционной и государственной деятельности за последние годы заметно возрос. Выходят в свет новые научные и «популярные» (хотя далеко не всегда объективные) издания, освещающие различные стороны противоречивой и великой «эпохи Сталина» и пользующиеся большим спросом у современного читателя. Этот процесс закономерен и напоминает действие бумеранга: огульное отрицание и замалчивание истины обернулось по прошествии времени острым желанием людей обрести её, отвергнув усиленно навязываемую «официальную» — либеральную точку зрения на нашу историю. В нынешние годы безвременья и унылого политического «безрыбья» на смену недавнему заказному развенчанию советского прошлого и лидеров социалистической державы приходит объективное осмысление событий тех сложных и героических десятилетий в истории нашей Родины. Оценивая прошлое, сопоставляя его с днём сегодняшним, люди невольно задаются вопросом: кем был этот загадочный, суровый политик Сталин — жестоким тираном, творцом «тоталитарной» системы, как внушают нам сейчас, или великим Вождём русской, советской нации, создателем коммунистической сверхдержавы, мобилизовавшим народ на борьбу с внутренней контрреволюцией и гитлеровской агрессией? Люди хотят понять, к а к о й это был человек, каковы были его отношения с окружающими, каким он был на работе и в обыденной жизни, — благо сегодня есть с к е м и с чем сравнивать. Поэтому каждый новый штрих к портрету Сталина и его эпохе особенно ценен не только для профессионального историка, но и для рядового читателя, желающего разобраться в хитросплетениях взаимоотношений людей и событий того времени, найти ответы на непростые вопросы недавнего прошлого, порой скрытого пеленой тайн и загадок. Пролить свет на некоторые «тёмные» страницы советской истории 1940–1950 годов помогает интересный документальный источник — записки и дневники начальника личной охраны Сталина, генерал-лейтенанта Н. С. Власика, публикацию которых мы предлагаем вниманию читателей нашего журнала.

Вначале об авторе дневников. Николай Сидорович Власик родился 22 мая 1896 года в белорусской деревне Бобыничи. С тринадцати лет работал на стройке, затем на бумажной фабрике. В Первую мировую призван на военную службу. За проявленную храбрость был награждён Георгиевским крестом I степени. После ранения в 1916 году Власик направляется в Москву в 25-й запасной полк — в чине унтер-офицера, командиром взвода. В дни Февральской революции молодой офицер присоединяет свой полк к восставшим — без единого выстрела. С октября 1917 года Власик работает в органах только что созданной советской милиции. В 1918 году в составе 393-го Рогожско-Симоновского полка его направляют на Южный фронт, в 10-ю армию, обороняющую Царицын. После ранения и последующего лечения в московском госпитале Власик получает назначение в 1-й Советский пехотный полк. В том же году вступает в ряды РКП(б). Следующий, 1919 год обозначил новый поворот в биографии Николая Сидоровича: по мобилизации партии его направляют на работу в Особый отдел ВЧК, в распоряжение Ф. Э. Дзержинского, где молодой чекист принимает активное участие в операциях по ликвидации контрреволюционного подполья в СССР (в частности, кадетского), выполняет ответственные поручения руководителей советской контрразведки.

В 1927 году происходит событие, на долгие годы определившее судьбу Н. С. Власика: после знаменитого взрыва в здании комендатуры на Лубянке ему поручают организацию охраны Особого отдела ОГПУ, Кремля, членов советского правительства и личной охраны И. В. Сталина. С этого времени жизнь и работа Власика теснейшим образом связана с личностью Сталина, его деятельностью, бытом, особенностями характера. За почти четвертьвековое пребывание на различных должностях, связанных с обеспечением охраны советского правительства и лично Сталина, Николай Сидорович прошёл все ступени служебной лестницы одного из важных секторов системы отечественной госбезопасности. С 1938 году Власик становится начальником I отдела Общей охраны правительства. С 1947 по 1952 год руководит работой Главного управления охраны МГБ. «Человек за спиной» сопровождал Сталина в его поездках по городу, на аэродромах, в театрах, на парадах и официальных мероприятиях, в поездках на отдых, на конференциях и встречах с главами зарубежных стран — такова, как известно, «специфика» этой ответственной и нелёгкой профессии, тем более если речь идёт об охране великого государственного деятеля, лидера мировой сверхдержавы. Кроме того, если учесть, что в подчинении Главного управления охраны МГБ находился большой штат сотрудников, а также это ведомство располагало целым комплексом зданий, государственных дач, хозяйственных построек в разных концах необъятной державы, имело разветвлённую структуру (фактически автономное «министерство» в системе советской госбезопасности), то нетрудно представить, какой объём обязанностей был возложен на руководителя этой организации и какой вес имел «человек при Сталине» в высших кремлёвских кругах.

Советское правительство высоко оценило заслуги Н. С. Власика перед страной. Он был награждён тремя орденами Ленина (2 из них — за обеспечение охраны участников Тегеранской и Потсдамской конференций), четырьмя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Кутузова I степени (за охрану участников Ялтинской конференции), орденом Красной Звезды, пятью медалями.

Власик всегда был предан своему «Хозяину» (так между собой сотрудники охраны называли Сталина). Но предан был не по-лакейски — что всегда было чуждо этому мужественному человеку, — а предан искренне, зная, какая ответственность лежит на нём. Это искреннее и трепетное отношение к своим обязанностям выражалось порой в чрезмерном беспокойстве, острых переживаниях по поводу даже самой ничтожной оплошности, допущенной кем-либо из его подчинённых (подобные «происшествия» Власик весьма эмоционально и самокритично фиксировал в своём дневнике). Такое беспокойство за жизнь и здоровье Сталина едва ли можно объяснить обычным чиновничьим желанием выслужиться или страхом перед возможным наказанием за допущенную ошибку. Здесь скорее можно говорить об особо трепетном отношении к порученному делу: ведь речь шла о главе великого государства, Вожде советского народа. Показательно, что позднее, лишившись поддержки «Хозяина», пройдя тюрьму и унижения, Власик вплоть до своих последних дней сохранил большое уважение к Сталину, который оставался для него великим человеком. Власик умел прощать, умел преодолевать собственную боль и обиду (как и попавшие в немилость в начале 1950-х годов сталинские соратники В. М. Молотов и Л. М. Каганович, которые даже спустя десятилетия после смерти Вождя отзывались о нём с неизменным уважением). Необходимо отметить, что и Сталин, конечно, до известной степени, доверял начальнику своего охранного ведомства, старался оградить Власика от интриг кремлёвских «царедворцев». Так было до начала 1950-х годов.

Но, как говорится, «жалует царь, да не жалует псарь». Положение, которое занимал при Вожде Николай Власик, не могло не раздражать многих в сталинском окружении. Начальник охраны Сталина был обречён попасть в самый центр острой политической борьбы, разгоревшейся на кремлёвском «Олимпе» сразу после войны и достигшей к 1952 году наивысшего накала. Генерал-лейтенант Власик стал жертвой политических интриг Л. П. Берия и его соратников, стремившихся вырвать власть у стареющего Сталина.

Неприязненные отношения между всесильным главой НКВД и начальником охраны Сталина обозначились ещё в годы войны. Зная Берия как хитрого политика и беспринципного интригана, Власик пытался противодействовать усилению его влияния. В 1945 году Сталин в присутствии Власика и своего секретаря А. С. Поскрёбышева выразил недовольство работой Берия на посту руководителя НКВД. Глава государства, указав на ряд провалов в работе советской агентуры, поинтересовался у начальника своей охраны: кто, по его мнению, виновен в произошедшем? Власик сказал, что считает агентурную работу «заброшенной», поскольку руководители советской госбезопасности В. Н. Меркулов и Б. З. Кобулов «выполняли задания Берия по другим министерствам (наркоматам. — Прим. авт.), за которые он отвечал перед Комитетом Обороны».

Как пишет в своих воспоминаниях Власик, Сталин позвонил секретарю ЦК Г. М. Маленкову и распорядился освободить Берия от обязанностей наркома внутренних дел. Его преемником на этом посту был назначен генерал С. Н. Круглов, а курировать работу вновь образованного министерства — МГБ — вместо Берия с 1946 года стал один из главных организаторов обороны Ленинграда в годы войны, секретарь ЦК А. А. Кузнецов. Возможно, если судить по вышеприведённому отрывку из воспоминаний Власика, он несколько преувеличил свою роль в отстранении Берия (против последнего так же негативно был настроен и Василий Сталин). Но Берия, чьи люди прослушивали все разговоры в кабинете главы государства, вряд ли мог простить начальнику сталинской охраны подобные слова. Их противоборство резко обострилось.

В 1947 году Власик получает сведения о «бесхозяйственности и расхищении государственного имущества» на государственной даче Берия и докладывает об этом Сталину. Возмущённый Сталин отдаёт распоряжение передать дачу в ведение Главного управления охраны. Люди Берия из МВД наносят контрудар — арестовывают подчинённого Власика, коменданта Ближней дачи Федосеева (этот эпизод описан в публикуемых ниже дневниках). У арестованного буквально выбивают признание о готовящемся покушении на Сталина, главным организатором которого является… генерал Власик. Сталин тогда этому не поверил. Однако положение генерала становилось всё более сложным. В 1950 году в результате закулисных интриг Берия и Маленкова, по сфабрикованному «ленинградскому делу» были приговорены к расстрелу видные государственные деятели, подлинные патриоты своей страны, в числе которых — бывший куратор МГБ, секретарь ЦК А. А. Кузнецов. Инициатива начинает переходить к Берия и его подручным. В том же году ему удаётся вернуть прежнее расположение Сталина. Во время отдыха Сталина на юге Берия приезжает к нему с докладом о завершении работ по созданию советской атомной бомбы, демонстрирует фильм о её первых испытаниях. «Это явилось переломным моментом в отношении Сталина к Берия», — вспоминал впоследствии Власик.

В 1951 году Власик получает информацию о коррупции в Грузии (бывшей партийной вотчине Берия) и докладывает об этом Сталину. В результате проведённого расследования многочисленные факты о взяточничестве подтвердились. Своего поста лишается первый секретарь ЦК компартии Грузии Чарквиани, его сменяет давний враг Берия Мгеладзе. Начинает раскручиваться так называемое «мингрельское дело», перерастая уже из чисто уголовного в политическое. «Берия никогда не мог мне этого простить, — вспоминал Власик, — и он стал ждать удобного случая, чтобы скомпрометировать меня перед Сталиным».

Развязка наступила скоро. 29 апреля 1952 года начальник Главного управления охраны МГБ был отстранён от должности по надуманному обвинению в злоупотреблении служебным положением. На этом посту Власика сменяет сам глава МГБ С. Д. Игнатьев, а генерала фактически отправляют в ссылку — на скромную должность заместителя начальника исправительно-трудового лагеря МВД в городе Асбесте Свердловской области. В самый разгар так называемого «дела врачей», 16 декабря 1952 года, Власик был арестован. Его обвинили в сокрытии письма Л. Ф. Тимашук, которое, как известно, и положило начало «делу» о кремлёвских «врачах-отравителях» (сам Власик изначально отнёсся к письму как к провокации и не дал хода этому «документу»). «После ареста Власика немилосердно избивали и мучили, — вспоминал впоследствии генерал-лейтенант МГБ П. А. Судоплатов, — его отчаянные письма к Сталину о невиновности остались без ответа. Власика вынудили признать, что он злоупотреблял властью, что он позволял подозрительным людям присутствовать на официальных приёмах в Кремле, на Красной площади и в Большом театре, где бывали Сталин и члены Политбюро, которые… могли быть подставлены под удар террористов». Николай Власик был лишён генеральского звания, государственных наград (в том числе и боевых) и исключён из партии.

Да, Сталин отступился от преданного ему человека, который проработал под его началом 25 лет. Стареющий и чрезмерно подозрительный в последние годы жизни Вождь, удаляя от себя и отдавая на расправу верных ему и стране людей («ленинградцы», А. Поскрёбышев, Н. Власик), сам оказался в полном одиночестве перед хищной стаей претендентов на кремлёвский трон. Однажды Власик с горечью заметил: «Если меня не будет, Хозяину конец». Так примерно и произошло: через несколько месяцев после ареста генерала Сталина не стало.

Власик провёл в заключении три года. Ни пытки, ни унижения, ни даже имитация расстрела не сломили волю этого человека, но непоправимо подорвали его здоровье. В 1955 году, уже по новому сфабрикованному делу о растрате фондов на проведение Ялтинской и Потсдамской конференций, Власика по приговору суда направляют в ссылку в Сибирь. Освобождается он лишь по амнистии; в 1956 году с него была снята судимость. Однако все просьбы о реабилитации были отклонены (даже несмотря на поддержку маршала Г. К. Жукова). Власик возвращается в Москву, в последние годы жизни работает над мемуарами. Скончался Николай Сидорович 18 июня 1967 года.

В июне 2000 года постановлением президиума Верховного суда РФ приговор 1955 года был отменён, уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. Позднее постановлением суда Власик был признан жертвой политических репрессий; были возвращены ордена и медали. В июле 2003 года Н. С. Власик был полностью реабилитирован. В настоящее время решается вопрос о возвращении звания генерал-лейтенанта и о восстановлении в партии (посмертно). В 2004 году на родине Н. С. Власика в г. Слониме (Белоруссия) в краеведческом музее организована постоянная выставка, посвящённая знаменитому земляку.

Предлагаемые читателям нашего журнала материалы из архива дочери Н. С. Власика Н. Н. Михайловой публикуются впервые. Комплект документов включает «Записки» и «Страницы дневника», не вошедшие в ранее опубликованные воспоминания генерала Власика (см.: Логинов В. Тени Сталина. М., 2000). «Записки» представляют собой отрывочные записи дневникового характера октября 1941 г., а также более поздние записи (1960-х гг.), в том числе «Дело Федосеева». «Страницы дневника» содержат записи 1947–1951 гг., освещающие некоторые эпизоды пребывания И. В. Сталина на юге во время отпуска. Автор дневников, при всей субъективности некоторых своих оценок, сумел добавить новые интересные и яркие штрихи к портрету Сталина, к тому послевоенному периоду в истории страны (1947–1952 гг.), который ещё ждёт своих современных исследователей.

Автор предисловия выражает глубокую признательность Надежде Николаевне Михайловой, любезно предоставившей в распоряжение редакции журнала публикуемые ниже материалы её отца.

Алексей КОЖЕВНИКОВ,

кандидат исторических наук