Дело Федосеева Как оно велось и чем кончилось

Это дело характеризует Серова* как человека необъективного к событиям, когда ставилась на карту жизнь не только самого Федосеева, но и других абсолютно невиновных людей. Будучи не простым следователем, а замминистра МВД, Серов лично вёл дело, зная, что Федосеев невиновен.

Чем и как он мог оправдать свою совесть? Скорее всего он хотел выслужиться перед Берия, оказать ему услугу и войти в доверие к Сталину.

Серов был способным чекистом, но все свои способности употребил на достижение карьеры любой ценой.

Обладая приятными манерами, он мог влезть в душу нужного ему человека и использовать его в своих целях.

Так он завёл дружбу, а затем вошёл в семью Меркулова (первого зама Берия), впоследствии вошёл в доверие и к самому Берия.

Когда Берия направил Серова на фронт к Г. К. Жукову, он и там не прозевал, быстро выслужился, стал неразлучным другом и вскоре получил звание Героя Советского Союза. Это был великий подхалим и махинатор. Я с полной ответственностью заявляю, что Серов вёл следствие необъективно, так как испытал это лично на себе.

Серов принадлежал к группе так называемых «липачей». Дзержинский выгонял их из рядов чекистов и даже передавал их на партийный товарищеский суд, где этим проходимцам не было пощады. Судили своим судом, вплоть до расстрела, по законам того времени. Это служило примером для других.

Я знаю Серова с 1938 года. Он появился, когда Берия вступил на пост руководителя в органах ГПУ после Ежова.

Берия разогнал всех старых работников, кого посадил, а кого и расстрелял, и стал набирать новый состав, подбирая кадры из высших учебных заведений. Среди них оказался Серов. Войдя в доверие к Меркулову¹, через несколько месяцев Серов был назначен начальником управления милиции, затем начальником Особого отдела, а через год начальником Главного управления и проведён кандидатом в члены ЦК.

Продвижение по службе было стремительным, чины и награды так и сыпались на него. А между тем он выполнял личные задания Берия, которые оформлялись как государственные. В частности, дело Федосеева (1948 г.).

Комендант Ближней дачи Федосеев был арестован и после долгих истязаний написал показания на меня. Я обвинялся в намерении отравить вождя. Сталин этому не поверил, зная мою преданность, и сам допросил Федосеева. При допросе Федосеев признался в том, что оклеветал меня, что его показания — ложь, выбитая ежедневными побоями.

Сталин мне сам рассказал об этом во время поездки в Крым.

Совершенно очевидно, что Серов выполнял задание Берия, желая выслужиться и занять моё место.

Впоследствии Серов заставлял другого коменданта дачи Ближняя — Орлова, сменившего Федосеева, — подписать ложный протокол против меня, но Орлов категорически отказался. При разборе моего дела о реабилитации он подтвердил это в КПК (Комиссии партийного контроля).

Когда были разоблачены банда Берия и следственные органы, незаконно применявшие издевательства над заключёнными, врачей Санупра, по делу которых я был арестован, освободили и реабилитировали. Моего дела Серов пересмотреть не разрешил и под разными предлогами держал меня в строгом режиме одиночного заключения, несмотря на перенесённый мною инфаркт, и даже перевёл меня из больницы в Бутырках в самую строгую тюрьму Лефортово. На суде защитника мне не дали.

В дальнейшем, после моего возвращения из ссылки, я узнал в КПК от Кузнецова, что дело моё намеренно тормозят и даже идут на подлог.

Так, я увидел на моём заявлении запись, что меня выслушал Комаров² и принял Шверник³, хотя этого не было. Дело сдали в архив.

Вот на что был способен генерал армии, член ЦК КПСС Серов!

Когда он вызвал меня на допрос и спросил, какие у меня были отношения с Берия, я прямо сказал, что личных заданий его не выполнял, как он.

Серов испугался и спросил: «Каких заданий?». «Дело Федосеева», — ответил я.

Серов сказал, чтобы я забыл об этом деле, иначе буду уничтожен.

К сожалению, Серов не пострадал после разоблачения Берия и до сих пор препятствует моей реабилитации.