ЭЛЕФАНТИН И ФАЛАША

ЭЛЕФАНТИН И ФАЛАША

В Англию я вернулся совершенно уверенный в том, что мне наконец, удалось открыть истинную последовательность событий, связанных с тайной утраченного ковчега.

В поисках подтверждающих фактов я отправился в лондонскую Школу восточных и африканских исследований и приобрел копии двух только что вышедших из печати томов, которые мне одалживал Крекелер и которые я собирался изучить гораздо внимательнее. Я также обзавелся другими имеющими отношение к делу источниками, в том числе «Историей» Геродота, так как узнал, что знаменитый греческий ученый посетил Элефантин около 450 года до н. э.

Дальнейший поиск увенчался успехом. Среди прочего я был очень озабочен вопросом: почему такой ярый консерватор, как Иосия, унаследовавший иерусалимский трон через два года после смерти Манассии, не попытался вернуть ковчег из Элефантина? Ответ на него оказалось не так уж и трудно найти. Как я уже установил, реформы Иосии начались лишь на двенадцатый год его царствования (когда ему исполнилось двадцать лет), а восстановление храма началось только на восемнадцатый год его царствования (в 622 г. до н. э.) 368. К тому времени драматически ухудшились отношения между Иудеей и Египтом, настолько, что Иосия в конце концов погиб в бою с египтянами 369. Если он даже знал, что ковчег находится на Элефантине, то не был в состоянии добиться его возвращения из могущественной страны, с которой он воевал.

Убедившись в этом, я перешел к изучению следующей страницы истории, которую пытался восстановить: перемещение ковчега из Элефантина в Эфиопию где-то в V веке. Моя беседа в Иерусалиме с фалашским священником Рафаэлем Хадане навела на мысль об интригующей возможности того, что потомками эфиопских черных евреев могли быть эмигранты с острова Элефантин, ибо он, несомненно, говорил именно об этом острове, когда утверждал, что его праотцы построили храм в Асуане. Больше того, идея о том, что фалаша могли попасть в Эфиопию с Элефантина, подтверждалась моими собственными находками. В ноябре 1989 года меня поразил «этнографический след» поселения фалаша вокруг озера Тана, и на основе этого и других сведений я пришел к заключению:

«Религия Соломона могла прийти в Эфиопию только с запада, через Египет и Судан, по древним, исхоженным торговым маршрутам по рекам Нил и Тэкэзе».

Довольно долго, до того дня, когда я пришел к такому заключению, у меня вызывало недовольство расхожее мнение многих ученых, что фалаша были потомками евреев из южной части Аравийского полуострова, прибывших в Эфиопию около 70 года н. э. (см. главу 6). Теперь же, воспользовавшись библиографией, которую мне подсказала в Иерусалиме социоантрополог Шалва Уэйл, я обнаружил, что в противовес преобладающему консервативному мнению выдвинут ряд иных теорий. Хотя их неоднократно осмеивали такие известные египтологи как профессор Эдуард Уллендорф 370, кое-кто из диссидентов предполагал, что предки фалаша могли быть обращены в иудаизм иммигрантами из еврейской колонии на острове Элефантин 371. Нет сомнений, что в тот период существовали широкие торговые и культурные связи между Йеменом и Эфиопией. В действительности же несколько довольно крупных еврейских общин обосновалось в Египте за столетие до появления евреев на юге Аравийского полуострова. Принимая во внимание глубоко ветхозаветный характер религии фалаша, вполне логично предположить, что иудаизм был принесен из Египта на юго-восток в Эфиопию в ходе постепенного процесса «распространения культуры».

Разумеется, не было абсолютно никаких неопровержимых исторических фактов, связывавших фалаша с Элефантином. И все же я обнаружил множество волнующих следов и совпадений, которые, как мне показалось, указывали на существование такой связи. Все доказательства были косвенными, и ни одно из них не подтверждало мою теорию о том, что ковчег попал в V веке до н. э. в Эфиопию после двухсотлетнего пребывания в иудейском храме на Элефантине. В свете же всего того, что я узнал в Израиле, Египте и в самой Эфиопии, мои последние находки приобрели иной, гораздо более убедительный аспект.

Ниже приводятся записанные мной в блокноте главные выводы, к которым я пришел, и факты, на которых они основываются.

1. Весьма примечателен тот факт, что еврейская община на Элефанте практиковала жертвоприношения и продолжала совершать их и после проведенных царем Иосией реформ. Одно из доказательств древности иудаизма в Эфиопии — крайне архаичный характер фалашской религии, в которой центральную роль играет жертвоприношение, типичное для Элефантина 372. Это добавляет веса гипотезе о том, что фалаша являются «культурными предками» еврейских иммигрантов с Элефантина, и несомненно подтверждает тезис о том, что ковчег завета мог быть доставлен в Эфиопию с этого острова.

2. В свою лучшую пору иудейский храм на Элефантине имел собственное духовенство. Письмо без гласных рукописей на папирусах называет этих священников «КХН». Добавив гласные «а» и «е», мы получим слово «кахен». Фалашских священников также называют «кахен» 373.

3. Одно из названий иудейского храма на Элефантине — МСГД, что означает «место, где падают ниц». И по сей день у фалаша Эфиопии нет синагог, как нет и храма, но свои скромные церкви они называют «месгид» 374 (добавив гласные «е» и «и» к МСГД). В этом контексте также следует отметить, что именно в положении ничком — коленями к земле царь Соломон однажды молился перед ковчегом Завета Господня 375.

4. В беседе со мной в Иерусалиме Рафаэль Хадане сказал, что иудейский храм, построенный его праотцами «в Асуане», избежал участи египетских храмов, разрушенных «иноземным царем»:

«Он не разрушил наш храм. Когда египтяне увидели, что только иудейский храм не был разрушен, то заподозрили, что мы были на стороне захватчика. Поэтому они начали бороться с нами и разрушили наш храм, а мы вынуждены были бежать».

В 52-м году до н. э. Египет действительно был захвачен иноземным царем, разрушившим много храмов. Его звали Камбис, и правил он разраставшейся Персидской империей, основанной его отцом — Киром Великим. Папирусы Элефантины сохранили память о нем:

«Когда Камбис пришел в Египет, то обнаружил этот (иудейский) храм… Они (персы) разрушили все храмы египетских богов, но не причинили никакого вреда этому храму».

Персы правили Египтом до самого конца V века до н. э. В тот период евреи с Элефантина тесно сотрудничали с ними. Только после освобождения от персов на острове был наконец разрушен иудейский храм. Рассказанные Рафаэлем Хадане народные предания о происхождении фалаша, таким образом, подкрепляются установленными историческими фактами.

5. Хадане сообщил также, что его народ особо почитает остров Тана Киркос, тот самый, на котором мне сказали, что ковчег был доставлен туда в V веке до н. э. Больше того, Мемхир Фиссеха — христианский священник, с которым я беседовал на острове, — говорил мне, что ковчег хранился там «в скинии» на протяжении восьми столетий до его доставки в Аксум 376. Вряд ли кого-либо удивит тот факт, что на Тана Киркос ковчег хранился в шатре или «скинии». Если моя теория верна, тогда доставившие реликвию евреи только что пережили разрушение своего храма на Элефантине и должны были знать о более раннем разрушении храма Соломона Навуходоносором. Они вполне могли решить, что наступило время отказаться от официальных храмов навсегда и вернуться к обычным скитаниям по пустыне, когда ковчег помещался в скинии.

6. И последнее, но не менее важное: Рафаэль Хадане рассказал мне, что предки фалаша прибыли в Эфиопию не только через Асуан (т. е. Элефантин), но и через город Мероэ, «где они находились недолго». Те же два места были названы и, Соломоном Алему — фалашским священником, с которым я беседовал в деревне Анбобер в январе 1990 года. Случайно ли следующее совпадение: после, пятнадцати с лишним веков забвения историей развалины Мероэ были в конце концов найдены в 1772 году — угадайте, кем? — шотландским исследователем Джеймсом Брюсом.