РЕФОРМЫ В РОССИИ И ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

РЕФОРМЫ В РОССИИ И ОРГАНИЗОВАННАЯ ПРЕСТУПНОСТЬ

Развитию всеобщего криминального беспредела в России способствовал распространяемый в 1985–1991 годах в республиках разваливающегося СССР лозунг: "разрешено все, что не запрещено законом". Это нейтрализовало морально-этические нормы, регулирующие определенную часть наиболее важных общественных отношений. Чем тут же не замедлили воспользоваться главари и активные участники преступных формирований, организаций и сообществ. Они использовали трудную ситуацию в стране в своих корыстных интересах, пропагандируя среди населения вседозволенность и лжемораль, блатной жаргон, преступные обычаи и традиции, применяя при этом опыт мафиозных зарубежных структур. А неблагоприятные социально-политические тенденции, форсирование рыночных отношений, отсутствие надлежащей правовой базы только активизировали противоправную деятельность и вширь, и вглубь.

Распространение среди населения, молодежи обычаев и традиций преступного мира, уголовной романтики стало основой для формирования преступного поведения и возникновения групп преступной ориентации. Не без помощи средств массовой информации и культуры, отдельных общественных деятелей романтизируются образы киллеров — циничных наемных убийц, иных джентльменов удачи. Среди молодежи чуть не главной нормой поведения становится культ силы, наглости, раскованности, вседозволенности, сексуальной распущенности и т. п. Занятия рэкетом или проституцией выглядят престижными.

В первой половине 90-х продолжала возрастать вооруженность преступных формирований, участились случаи уголовного терроризма, получили значительное распространение финансовые и банковские мошенничества. Ужесточилась борьба за сферы негативного влияния на территории или отрасли народного хозяйства. Полным ходом шла активизация самых разных преступных промыслов.

По мнению специалистов, широкая консолидация и сплочение организованных преступных групп и сообществ, наблюдаемые во всех регионах России, объясняется неадекватной законодательной базой и коррумпированностью государственного аппарата, особенно судебной системы. Обострение криминогенной ситуации усугубляется социально опасными факторами сегодняшнего времени: пренебрежением к закону, мутацией нравов, обнищанием народа.

Все это выводит организованную преступность на новый виток криминальной спирали. В целом современная структура криминального мира включает в себя несколько уровней. В самый низший входят наиболее распространенные формирования — преступные группировки по типу бандитских, численностью от пяти до двадцати-тридцати человек. Они действуют на местном уровне (один или несколько административных районов города, области, края, республики в составе России либо небольшие города). Среди них постоянно идет перераспределение сфер влияния, на основе которого постоянно появляются новые нетрадиционные виды преступной деятельности.

На более высоком уровне находятся преступные организации. Здесь количество задействованных лиц может колебаться от нескольких десятков до нескольких сотен. Структуры этого уровня занимаются как организацией отдельных видов краж, так и проведением многоходовых мошеннических коммерческих сделок, не исключая факты вымогательств, разбойных и бандитских нападений. Стремление к легализации вооруженности преступных групп привело к созданию охранно-бандитских формирований. Они гласно охраняют официальные коммерческие предприятия, банки, а на самом деле выбивают долги и занимаются иной незаконной деятельностью, которая нередко перерастает в разбойные или бандитские нападения.

Третий уровень — преступные сообщества. Если криминальные организации, как правило, осуществляют основную преступную деятельность на какой-то конкретной территории (большие города, область, край, республика в составе России) либо в какой-то отрасли криминального промысла, то преступные сообщества действуют в нескольких регионах, а также в масштабе России, странах ближнего и дальнего зарубежья. К преступным сообществам следует отнести межрегиональные преступные организации, этнические преступные организации чеченцев, грузин, китайцев, вьетнамцев и т. д.

Из информации МВД: В состав более чем 6,5 тысяч преступных объединений входят свыше 30 тысяч активных участников. Ими управляют около 3 тысяч лидеров. Около 300 преступных организаций имеют межрегиональные и более 300 — международные связи и структуры.

Почти все перечисленные выше процессы сегодня развиваются в геометрической прогрессии. Средства массовой информации, оперативные сообщения по системе Интерпола то и дело доносят до нас, что, например, правоохранительные службы итальянских городов Рима и Венеции напали на разветвленную международную сеть торговцев глазными роговицами человека. Начало этой нелегальной преступной цепочки было обнаружено в России и Латвии.

Как заявил в одном из своих выступлений директор ЦРУ США, в республиках бывшего СССР преступные структуры разрастаются в угрожающем темпе и смыкаются с итальянской мафией, латиноамериканскими наркокартелями и китайскими триадами. И чтобы убедиться в этом, нет смысла обращаться только к зарубежным источникам. Уже на первых российскокитайских консультациях, состоявшихся в середине этого десятилетия, были высоко оценены совместные действия правоохранительных органов двух стран. Арестовано 70 гангстеров, раскрыты десятки преступлений, в том числе совершенные в Москве китайскими группировками. Отдельные китайские группировки отличались невероятной жестокостью. Похитив свою соотечественницу, члены одного из формирований не только насиловали ее в течение десяти дней, но еще и резали ритуальными мечами.

Президент Германской федеральной уголовной полиции отмечает, что и на берегах Рейна в последние годы возрастает активность российских преступников. Предназначенные для отдыха места российские мафиози используют для встреч, обдумывания своих операций, проживания своих семей и обучения детей.

Из оперативно-следственных материалов известно, что в каждом третьем преступном формировании выявлены коррумпированные связи. Большинство преступных организаций и сообществ создали финансово-коммерческие учреждения для легализации криминальных доходов. В результате шантажа бизнесменов и руководителей предприятий со стороны лидеров преступных группировок, а также неблагоприятной финансово-экономической ситуации и непомерного налогового прессинга — 55 процентов капитала в российской экономике и до 80 процентов голосующих акций предприятий перешли в руки преступных кланов. По сведениям самих бизнесменов, от 30 до 50 процентов предпринимателей работает на преступные формирования. Словно подводя здесь черту, министр внутренних дел Анатолий Куликов на одном из брифингов МВД России назвал криминализацию экономики массовой и угрожающей национальной безопасности страны. Ее среднегодовой регистрируемый прирост составляет 12,5 процента. Теневая экономика достигла почти половины валового национального дохода страны.

Таким образом, современная организованная преступность в России характеризуется высокой консолидацией, устойчивостью, вооруженностью, широкими международными криминальными связями, глубоким проникновением в финансово-экономическую сферу народного хозяйства и государственные структуры. Не случайно весьма популярный законодатель США С. Нанн обратил внимание на организованную преступность как на силу, угрожающую демократическим преобразованиям в России и во всем мире.

"Воровское движение" заключается сегодня не только в сборе «общаков» и проведении "воровских съездов", но и в криминально-экономической деятельности на основе «общаковых» средств, обеспечивающих воспроизводство преступных кланов и распространение "воровской идеологии". Известны факты, когда представители "вора в законе" Джема с начала 90-х годов постоянно поддерживали и поддерживают пенсионеров и студентов Хабаровска, что привело к дальнейшему укреплению среди населения авторитета как самого "крестного отца", так и его ближайших сподвижников. Во многих регионах России «воры» создают фонды для реабилитации и поддержки заключенных. Материальная помощь осужденным и особенно освобождающимся после отбытия наказания, с одной стороны, способствует распространению "воровской идеологии", с другой — легализует использование «общаковых» средств.

Из «ксив» и «малевок»:

Молодежи: "Объясните малолеткам — они совершенно не знают как себя вести, у них свои законы, а этого не должно быть. Они живут в нашем доме, а тут законы едины".

Ранее судимым: "Бродяги, по всем наболевшим неразрешенным вопросам обращайтесь к ворам, дабы твердо знать и исходить в своих помыслах и поступках только из воровского".

Сегодня преступники продолжают пропагандировать свои обычаи и традиции типичными для них методами и способами. Можно наблюдать не единичные сборы средств в «общак» в средних школах Сибири, Урала, Поволжья. В некоторых микрорайонах Москвы объекты социально-культурного и иного назначения разделены между антиобщественными группировками несовершеннолетних, возглавляемыми «смотрящими» по подобию «воровских» формирований. Молодежные лидеры исполняют третейские и другие функции. С их подачи подростки, не входящие в формирования, облагаются «данью».

Следует подчеркнуть, что "воры в законе" на отдельных территориях не занимают в преступной среде безраздельно главенствующего положения. Они нередко проигрывают лидерам преступных группировок «спортсменов», "афганцев", этнических сообществ, мафиозным структурам экономистов, промышленников, представляющих военно-промышленный комплекс и другие организации и структуры.

Повышенную общественную опасность представляет любое преступное сообщество, преступная организация или группировка. Однако следует отметить, что ни одно из преступных сообществ в России не имеет более отработанной криминальной идеологии, чем «воровская», которая позволила «ворам» выжить в нечеловеческих условиях гулаговских лагерей и продолжить «воровское» дело в дальнейшем. Все это можно назвать криминогенной основой, позволяющей «воровскому» движению при определенных условиях самовоспроизводиться, усиливать свои ряды.

Российские "воры в законе" сегодня поднялись примерно на такой же уровень, как сицилийская мафия, японские якудза, китайские триады, колумбийские наркокартели. Сейчас можно выделить следующие тенденции, происходящие в их среде: усиление подкупа "воровским сообществом" сотрудников государственных органов; укрепление связей с преступными организациями за рубежом; дальнейшее проникновение «воровского» движения в экономику и финансы; усиление противостояния российских «воров» и «воров» кавказского региона, «воров» и лидеров других преступных организаций; рост противоречий и конфликтов между сторонниками старых и новых «воровских» обычаев и традиций.

Противостоять этим тенденциям можно лишь целенаправленными мерами общегосударственного масштаба, которых пока раз два и обчелся. Определенную положительную роль сыграл, например, Указ президента России от 14 июня 1994 г. N1226 о борьбе с бандитизмом и организованной преступностью. О его позитивном воздействии можно судить на таком примере.

В июле 1994 года сотрудниками РУОП Москвы был задержан "вор в законе" за подозрение в совершении преступлений, предусмотренных статьями 145, часть 2 и 224, часть 3 УК РСФСР (квалифицированный грабеж и хранение наркотиков). Со ссылкой на Указ президента «вора» арестовали на 30 суток, что дало возможность собрать доказательства, позволяющие переквалифицировать его деяния на статью 77 УК РФ (бандитизм).

Подобные примеры наблюдались в 1995–1996 годах уже не единично, а в нескольких десятках случаев по всей России. Еще раз подтвердилось, что "вор в законе" — это закоренелый преступник с бандитскими наклонностями, но никак не "социальный хирург" в тоге миротворца. Он — одна из центральных фигур организованной преступности со всеми вытекающими из этого последствиями.