ВЕЛИКИЙ МОНГОЛ

ВЕЛИКИЙ МОНГОЛ

Полную силу в криминальном мире Геннадий Карьков приобрел не из-за безжалостных бандитских набегов. Пока он гонялся по Москве за буфетчицами и наркодельцами, вытряхивал появляющихся цеховиков, богатых ювелиров и антикваров, все это время он так и оставался "Козырным фраером". "Вором в законе" он стал только в зоне. Здесь его «короновали», и отсюда его авторитет взлетел на небывалую высоту. Но случилось это уже в конце семидесятых. Прежде, в июле 1972 года, предстоял еще суд, который приговорил его к 15 годам лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима. А еще раньше на его хвост сели настоящие муровцы, чьим именем он прикрывался во время своих набегов. И вывели их на этот след сами же воры. Произошло это так.

Летом 1971 года сыщики из 2-го отдела МУРа, которыми руководил полковник милиции Евгений Калугин, задержали двух матерых домушников. Их взяли с поличным и отмазаться им было невозможно. Кроме вещдоков с места преступления, у них изъяли около 500 штук ключей и отмычек. Довольно внушительный по весу и объему инструментарий, который они таскали с собой и с помощью которого проникали в квартиры. Работали виртуозы своего дела чисто, без взломов. Двери вскрывали подбором ключа или отмычки. Появлялись именно в тот момент, когда хозяев не было. Их клиентами оказывались только состоятельные люди. Наводка была организована достаточно хорошо.

С очередной чистки в Тушино домушники взяли более килограмма золотого лома, около двухсот золотых монет еще царской чеканки, хрусталь и кухонное серебро, дорогие вещи. На изъятой у них посуде и на месте преступления эксперты нашли одни и те же «пальчики» — улика достаточно веская. Но вот главных ценностей не было.

"Не брали, начальник", — в один голос отрицали воры. Получался какой-то абсурд: в квартире были, кражу совершили, а самое ценное оставили кому-то другому?

Расколоть домушников удалось не скоро. Сыщикам пришлось пойти на компромисс: мол, будет оформлена явка с повинной, если воры расскажут все как было и укажут, где находятся главные ценности. Тогда и стало известно следующее.

Богатую добычу домушники схоронили на квартире любовницы одного из них. Оказалось, что на удачную «кладку» их вывел брат этой девицы. Он же обещал сбыть «рыжье» с хорошим наваром «черным», т. е. проверенным покупателям с Кавказа. Вместо этого в ночь, когда довольные проделанной успешно работой воры расслаблялись со своей пассией, входная дверь с треском слетела с петель. В квартиру ворвались человек шесть в гражданке и милицейской форме. Но руководил ими почему-то майор внутренней службы. Бывалые домушники, которые не раз прошли зону, тонкость такую подметили сразу. Сомнения в подлинности ментов и вовсе отпали, когда их с мордобоем выволокли на улицу и усадили в две поджидавших «Волги». Так они и лишились своей золотой добычи.

— И кто на вас так наехал? — допытывались сыщики.

— Понятия не имеем, — отнекивались бывалые домушники. — Такого беспредела отродясь не бывало. Козырной фраер какой-то хвост поднял…

Из разрозненных сведений муровцам удалось выстроить свою цепочку. Она вывела на банду Монгола. В сферу внимания попало около тридцати человек. Через два месяца напряженной оперативной работы девятнадцать из них были арестованы, в том числе Карьков и его ближайшие сподвижники. Вот только Иванькова среди них не было.

Вскоре следствие закончилось, и дело передали в суд. Бандитам предъявили обвинение в разбойных нападениях, вымогательстве. Но на суде стали случаться странные вещи: свидетели меняли показания, а потерпевшие и вовсе отказывались от сделанных заявлений. Все запутывалось. Это давала себя знать деятельность оставшегося на свободе Япончика. Почти все, а точнее, Фатима, Минаев, Ломакина и Миркин, свои первоначальные показания изменили, мол, сделано это было под давлением следствия. Они с какой-то особой старательностью выгораживали своих мучителей.

Тем не менее у суда хватило доказательств, чтобы главная фигура процесса — Геннадий Карьков получил по максимуму: 10 лет тюрьмы и 5 лет ИТК строгого режима. Предельные сроки также получили Галкин, Генкин, Куприянов и Шурушкин. Оправдательных приговоров не было. Кое-кто отправился на принудительное лечение от наркомании.

Вернулся в Москву Карьков в конце 80-х. За время его отсутствия в столице и в стране многое изменилось. Общество стояло на грани решительных перемен. Набирала обороты горбачевская перестройка. Это слово уже без переводчиков воспринималось иностранцами. Со всех трибун говорили о новом политическом мышлении. Что это такое еще предстояло разобраться. Расставить кое-какие точки над «1» следовало и на более низком уровне. Ведь в столицу возвратился не безызвестный, хотя и грозный налетчик, а «коронованный» "вор в законе". Это был уже не просто Монгол, а Великий Монгол, которому не пристало уже самому "пачкать руки". Теперь он мог сам выступать авторитетным арбитром в разрешении чужих споров. Подрастающей молодой поросли следовало смотреть на новую величину преступного мира, высоко задирая голову. Отчасти этому способствовало и то, что яркой восходящей звездой на криминальном небосводе сиял, можно сказать, один из Монголовских учеников — Япончик.

Вячеслав Иваньков из остатков разгромленной банды сколотил новую бригаду. Он учел многое. Например, как он считал, одной из причин, которая способствовала краху Монгола, была большая численность группировки. Это мало способствовало скрытности. В свое основное ядро он ввел не более десяти членов и увеличивать его не собирался. Значительно возросла роль конспирации. В бригаду вошли многие будущие уголовные авторитеты, в том числе Квант — Квантаришвили Отари Витальевич.

Действовали преступники дерзко. Для беспрепятственного проникновения в квартиру жертвы ими также использовалась форма сотрудника милиции. В результате ничего не подозревающий делец спокойно открывал дверь. Без лишних церемоний его тут же сбивали с ног, связывали и вывозили за город. Место готовилось заранее. Это была дача на отшибе или заброшенный дом. Там над жертвой устраивались пытки: ее избивали, жгли каленым железом, утюгом. Так вымогались деньги и сведения о других толстосумах. В этом ученик на много превзошел своего учителя. Однако обо всем этом стоит рассказать подробнее. Фигура Япончика того заслуживает больше других. Потому возвратимся к ней не раз позже.

Пока же вернемся к Монголу. В повествовании о нем необходимо поставить последнюю точку. Он возвратился в столицу, хотя и в зловещем ореоле славы именитого "вора в законе", но с подорванным здоровьем, фактически стариком. Это и сыграло главную роль в том, что он вскоре отошел от дел, уступив арену более сильным, более молодым. Великий Монгол все больше становился просто мифом. На первый план пришло время выходить его наследникам.