Глава 21

Глава 21

Российские власти до сегодняшнего дня как львы стоят на страже секрета газа, использованного в театральном центре на Дубровке. Именно этот газ стал причиной смерти ста двадцати заложников (некоторые погибли при использовании огнестрельного оружия террористами и спецподразделениями).

Одним из первых, еще в четверг 24 октября, в первые сутки после нападения террористов, о газе упомянул вице-адмирал Александ Жардецкий, бывший начальник третьего главного управления КГБ - военной контрразведки. Вице-адмирал рассуждал о путях решения проблемы и сказал журналистам агентства «Интерфакс», что «ситуация крайне напряженная».

«В здании слишком много заложников, слишком воинственно настроены чеченские бандиты», - заявил Жардецкий. Затем признал, что в такой ситуации штурм здания десантниками «Альфы» и других спецподразделений невозможен, так театр будет взорван террористами. А дальше - внимание! - невозможна также газовая атака с использованием паралитических газов, в результате которой все находящиеся в помещениях театра на 10-15 минут потеряли бы сознание. Причина банальна: Жардецкий заметил, что при такой атаке, «безусловно, погибнут» все дети, находящиеся в театре, а также больные астмой, сердечными болезнями и вообще люди нездоровые.

Однако после этого на удивление откровенного высказывания вице-адмирала в российских средствах массовой информации воцарилось абсолютное молчание относительно использования газа. Ни разу, до самого штурма, никто больше не упоминал о газовой атаке. В информационном хаосе, который разразился через несколько часов после захвата театра на Дубровке, мало кто обратил внимание на высказывание Жардецкого.

- С самого начала было очевидно, что использование газа - единственно возможное решение, - утверждает Лев Федоров, шеф общественной организации «За химическую безопасность».

Несмотря на то, что он является защитником прав человека, в интервью со мной он практически повторил аргументы Жардецкого - группа радикально настроенных террористов удерживает большое количество заложников в закрытом помещении, угрожая их ликвидацией в случае штурма. Чтобы «выключить» одновременно заложников и террористов и эффективно провести операцию без больших жертв, следовало использовать газ. Естественно, исходя из предположения, что власти не намерены соглашаться с требованиями террористов, так, как было в данном случае, или что террористы ни под каким видом не собираются освобождать заложников и смерть грозит всем.

- Задача была такая, - рассуждает Федоров. - Очень быстро, в течение нескольких минут усыпить всех людей, находящихся в театре, а затем сделать так, чтобы они не проснулись слишком быстро. Для этого нужны были два составляющих элемента: один, действующий моментально, и другой - более медленного, но продолжительного действия. Кроме того, используемое вещество не могло быть смертельным. И именно такой газ был использован. Несчастье, однако, состояло в том, что он был безопасен только для молодых и здоровых мужчин, потому что именно на таких людях он тестировался - на солдатах-призывниках. А в театре были и старики, и женщины, и дети, и больные люди.

Состав газа, использованного в Москве, несмотря на гриф секретности, все-таки удалось узнать. К сожалению, только в общих чертах. Как это вышло?

Двое заложников, граждане Германии, сразу же после освобождения были перевезены из Москвы в Мюнхен, где в университетской клинике их тщательно обследовали. Немецкие врачи и токсикологи успели обнаружить в организмах своих пациентов следы двух препаратов. Один из них был без труда идентифицирован как галотан (в русском варианте фторотан). Вторая субстанция была только приблизительно определена как фентанил. Немцы опубликовали эту информацию во вторник, 29 октября. Под давлением зарубежных анализов российские власти отступили, но только частично. Министр здравоохранения Юрий Шевченко на специальной пресс-конференции признал, что использованный газ был создан на базе производных фентанила.

- Очень ловкий ход, - замечает Федоров. - Эта информация ничего не стоит, поскольку производные фентанила - это большой класс веществ. Мы не в состоянии определить, какое именно вещество использовалось. Наверняка, это не был чистый фентанил, так как это твердое вещество. Правда, он растворяется в воде, но я понятия не имею, как его можно использовать в газовом состоянии.

Пользуясь информацией немецких врачей, Федоров сконструировал приблизительную модель вещества, которое было использовано для усыпления людей, находившихся в театре на Дубровке.

- Использованный газ был смесью двух или трех препаратов, - считает Федоров. - Обнаруженный немцами фторотан, или как его называют на западе, галотан, действует быстро, человек засыпает в течение трех-пяти минут, но так же быстро просыпается. Облако газа развеивается, и через пару минут человек приходит в себя. Поэтому понадобилось еще одно средство. Производные фентанила, действующие как наркотик, с точки зрения влияния на организм родственны героину. Они действуют не сразу, зато потом пару часов человек остается сонным. Эти два средства - фторотан и производные фентанила - при смешивании могут вызвать эффект, нужный руководителям операции. Как специалист, я могу сказать, что именно такой газ был необходим спецподразделениям. Не исключено, что в его состав входило еще какое-то вещество, но нам об этом абсолютно ничего неизвестно. По всей вероятности, оно слишком быстро разлагается, и в организме не удалось обнаружить его следов.

Добавим только, что, по информации специалистов-медиков, галотан является средством очень летучим, легко переходит в газообразное состояние. Будучи сильным наркотиком, он часто используется в анестезиологии, он почти не имеет противопоказаний, его можно давать даже больным астмой. В то же время его ни в коем случае нельзя применять больным с нарушением сердечного ритма. У него запах, напоминающий хлороформ, и сладкий, обжигающий вкус. Не растворяется в воде, с этой целью нужно использовать спирт, хлороформ, эфир или масла. В то же время фентанил способен очень быстро вызвать спазм верхних дыхательных путей, который наблюдался позднее у многих заложников, когда спасатели выносили их из зрительного зала театра на Дубровке.

Как раз вопрос безопасности использованного средства больше всего волнует профессора Федорова.

- Использованное средство не опасно для жизни только тогда, когда разница между смертельной дозой и рабочей концентрацией достаточно велика, - объясняет Федоров. - Если кто-то хочет уснуть, то принимает одну таблетку снотворного. А десять таблеток может уже привести к смерти. В этой ситуации мы говорим о коэффициенте 10. Это достаточно большая разница. Если мы с этой точки зрения рассмотрим состав «московского газа», что же окажется? Первая составляющая, фентанил, не опасна - его смертельный коэффициент высок. Естественно, безопасна для здорового человека. Но фентанил смертелен, если его применить людям с больными легкими, поскольку он максимально замедляет ритм дыхания, так же как наркоз на операционном столе. Легочный больной может быть уверен, что окажется на том свете. Вторая составляющая, фторотан, значительно более опасна - его коэффициент едва достигает 3. Тот, кто сидел непосредственно под вентиляционной трубой и кого накрыло газовое облако, мог получить смертельную дозу. Люди, готовившие эту операцию, должны были помнить об этих коэффициентах. Поэтому они дали такую концентрацию, чтобы был «верняк». Если бы я это готовил, я бы помнил, что на какое-то время лишаю человека жизни, и обязан ему вернуть ее. Но для наших бюрократов все это не имело значения.

Ученый разделяет мнение вице-адмирала Жардецкого, что многие из находящихся в театре людей были обречены. Федоров говорит о них - группы риска.

- Люди в театре - это был такой срез московского населения, - вспоминает он. - Там были старики и молодежь, легочные больные и сердечники. По моим подсчетам, около тридцати человек были обречены на смерть с самого начала. А то, что их столько погибло, так это значит, что смерть ста человек - это глупость, отсутствие воображения и вина правительства.

Как припоминает Федоров, в театре сразу же после штурма должны были появиться анестезиологи, которые умеют выводить людей из состояния наркоза, потому что именно в таком состоянии оказались заложники. А если власти так хотели сохранить секрет газа, могли прислать военных врачей с противоядием. А тем временем в театре оказались бригады обычных карет скорой помощи, которым говорили, что они должны быть готовы к ранениям, а не последствиям газовой атаки.

- Не было бы таких проблем, если бы сразу использовали нужное противоядие, - говорит Федоров. - Если есть яд, всегда есть и противоядие - это железный принцип в военной химии. Проблемы, как спасать человека, подвергшегося воздействию газа, были тщательно проработаны уже много лет назад. Но там у театра не была эффективно организована спасательная операция.

Доктор Леонид Рошаль, который сам шесть раз входил в театр, а потом занимался лечением многих жертв Дубровки, утверждает, что газ по-разному подействовал на разных людей. Случалось, что кто-то серьезно больной выжил, а погибли люди совершенно здоровые, в прекрасной физической форме. Например, без всяких последствий закончился штурм для одного из мальчиков из детского ансамбля, Алексея Шальнова, сидевшего на балконе, у которого было воспаление легких.

Откуда взяли российские спецслужбы «не смертельную боевую отравляющую субстанцию», которая в результате погубила столько людей?

Федоров рассказывает такую историю.

Газ, использованный в театре на Дубровке, находится на вооружении российской армии с начала 90-х годов. Его создатели еще в 1991 году получили Ленинскую премию, высшую награду советского государства. Как раз тогда, когда СССР разваливался и страну потрясали гигантские демократические манифестации. Такая награда венчает сложный путь - исследования, тестирование, ввод в производство, использование в боевых условиях где-нибудь на полигоне в ГДР - и только потом можно было ожидать награды. Тайная награда была присуждена за газ, который очень хотели иметь генералы. И они так гордились им, что до самого октября 2002 года не признавались, что владеют им. И хотя конвенция о запрете химического оружия допускает владение подобным «не смертельным» оружием, она обязывает передавать информацию о его наличии в Гаагу, где находится организация по вопросам запрета химического оружия. Москва этого не сделала, и поэтому министр здравоохранения Шевченко, положа руку на сердце, уверял, что в театре использовались производные фентанила, который является медицинским препаратом, используемым в каждой больнице и не подпадающим под действие конвенций.

- Идея производства такого вещества появилась уже давно, - рассказывает Федоров. - Над ней уже по окончании Второй мировой войны работали не только в СССР, но и США. Однако, только в шестидесятые годы решительно, на самом высоком уровне взялись за решение этой проблемы. В августе 1967 года было принято Постановление Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР о принятии комплексных мер по созданию средств психомиметического типа (проще говоря, психотропных средств). Определили группу институтов и поручили им разработку отравляющих веществ на базе ядов природного, растительного и животного происхождения. Речь шла о средстве, которое бы на какое-то время усыпляло солдат противника и позволяло спокойно проводить атаку, брать намеченную цель. Потом солдаты противника могли себе просыпаться - все равно они уже ничего не могли сделать. Советские ученые работали двадцать лет, и у них, наконец, все получилось.

Одно из основных требований к подобному оружию - чтобы, как при анестезии, действие было полностью обратимым и не оставляло никаких следов. Американцы именно потому отказались от газа BZ, что он вызывал неотвратимые побочные действия, - говорит Федоров. А принцип однозначен - никаких побочных действий.

С этой точки зрения российский газ, вероятно, был не идеальным, но об этом можно только догадываться. Как утверждает Федоров, газ был опробован в боевых условиях в одном из отдаленных гарнизонов, вероятно в Германской Демократической Республике, а может быть, в Польше. Подобный газ, содержащий ЛСД, который тоже был на вооружении Советской армии, был ранее тестирован на советских полигонах в Чехословакии.

- Его применили в боевых условиях, естественно во время учений, - напоминает Федоров. - Как всегда в таких случаях, «красные» сражались с «синими». Перед намечавшейся атакой из окопов «красных» в сторону «синих» был пущен газ. Военные химики при помощи специальных генераторов аэрозоля из жидкости в канистрах создали облако, которое, проплыв над позициями противника, привело к тому, что солдаты противника уснули. «Красные» бросились в атаку, закончившуюся победой. Оказалось, что количество смертных случаев находится «в норме», так как были это молодые и здоровые парни. Естественно, погибло несколько человек среди тех, кто был невольным «подопытным кроликом», я в этом уверен, но для генералов это не имело значения. Они получили наконец средство, о котором мечтали.

После развала Советского Союза составляющие вещества газа хранились в Шиханах, Саратовской области, на одном из восьми складов Министерства обороны, где хранятся боевые отравляющие вещества. Однако, как предполагает профессор Федоров, газ, примененный в театре, не был привезен из Саратова, скорее из Подмосковья, так как у ФСБ и МВД наверняка есть собственные склады, где хранятся входящие в состав газа вещества.

- Не верю, чтобы они давно их смешали, - качает головой Федоров. - Все смеси имеют тенденцию к распаду. Поэтому химики готовили газ прямо перед штурмом.