Глава 7. Продолжение

Глава 7.

Продолжение

Помиритесь, кто ссорится,

Позабудьте про мелочи,

Рюкзаки бросьте в сторону —

Нам они не нужны.

Расскажите про главное,

Кто сказать не успел еще,—

Нам дорогой оставлено

Пять минут тишины.

От грозы темно-синие,

Злыми ливнями полные,

Над высокими травами

Поднялись облака.

Кровеносными жилами

Набухают в них молнии.

Но гроза не придвинулась

К нам вплотную пока.

В. Крапивин

Мы подошли к концу нашего литературно-социологического исследования. Эта глава посвящена проблеме, которая, собственно, уже выходит за рамки рассматриваемых произведений. Однако мне кажется, что анализ романа «Очаг на башне» и повести «Дерни за веревочку» останется поверхностным и неполным, если не попытаться ответить еще на один вопрос. Вопрос, который явно не ставится Вячеславом Рыбаковым, но вытекает из его гражданской позиции.

В. Рыбаков начинал с изучения статических моделей будущего. Если повесть «Мотылек и свеча» считать тезисом, то «Доверие» и «Первый день спасения» образуют антитезис. Классическое рассуждение, разумеется, должно включать в себя еще один элемент — синтез. Именно на уровне синтеза преодолевается диалектическое противоречие тезы и антитезы и создается новая сущность — доказательство.

Первой попыткой добиться синтеза стала ранняя повесть «Дерни за веревочку», но окончательное доказательство было построено только в романе «Очаг на башне». Появление этого произведения ознаменовало завершение определенного этапа творчества Вячеслава Рыбакова. «Очаг на башне» как бы замкнул круг, начатый повестью «Мотылек и свеча». С его выходом в свет все пять произведений ленинградского писателя сложились в единую логическую последовательность.

Синтез всегда значительно сложнее своих составляющих. Поэтому так трудно анализировать «Дерни за веревочку» и «Очаг на башне» — произведения, в которых рассматриваются уже не статистические построения, но динамика общественного развития. В. Рыбаков исследует основные социальные силы и их наблюдаемые, надстроечные проявления, складывающееся в две противоречивые тенденции — фашизации и антифашизации. Этим тенденциям: их истокам, особенностям взаимодействия — посвящена статья. Возможно, достаточно вольно интерпретируя намерения В. Рыбакова, я попытался проанализировать сюжетообразующий конфликт романа «Очаг на башне», исходя из законов диалектики.

Представляет интерес, однако, и другой возможный путь. Ничто не мешает нам применить к исследованию реальности, задаваемой «Очагом на башне» и «Дерни за веревочку», основную схему логического рассуждения. Пусть тезу образует явление индукции коммунистических отношений, антитезу — процесс фашизации. Обе тенденции существуют параллельно, обе со временем развиваются и усиливаются. Противоречие между ними, очевидно, антагонистическое и неразрешимое.

В книгах В. Рыбакова изучается «душное десятилетие» — историческая эпоха, в которой борьба процессов фашизации и антифашизации лишь начинается. Разумно поставить вопрос: каким окажется логический синтез, результат исторического развития и усиления двух всепроникающих и взаимоисключающих социальных тенденций? Чтобы решить эту проблему, попробуем продолжить реальность «Очага на башне» в будущее, выходя тем самым за очерченные автором границы.

Снова применим физические аналогии. Нарастание двух противонаправленных процессов мы вправе интерпретировать как быстрое и значительное увеличение потенциальной энергии и, следовательно, — уменьшение устойчивости системы. На определенном этапе ситуация становится нестабильной: в системе возникают быстрые, случайные, непредсказуемые изменения, — происходит так называемая «раскачка». Второй закон диалектики указывает, что дальнейшее усиление взаимоисключающих тенденций в условиях продолжающегося падения уровня стабильности неизбежно приведет к качественному скачку.

Предшествующий скачку период раскачки продлится недолго, поскольку нарастание колебаний в системе всегда представляет собой процесс с положительной обратной связью. Значение этого периода — лишь в возможности определить момент начала перехода к новому качеству.

Конкретизируем наши рассуждения. Что может означать термин «новое качество» в применении к процессу взаимодействия общественных тенденций фашизации и антифашизации? По-видимому, только одно: переход к явной и открытой борьбе.

Таким образом на смену «душному десятилетию» придет эпоха «Тайфуна». Это название представляется мне удачным. Оно не только подчеркивает особенности нового исторического этапа, но и заставляет вспомнить решающее сражение Великой Отечественной войны.

Трудно предсказать, сколько времени продлится «Тайфун» Во всяком случае, вряд ли кто-нибудь из нас доживет до его конца.

Столетняя гражданская война выглядит, конечно, полным абсурдом. Любому социологу, экономисту, историку очевидна абсолютная невозможность столь длительного вооруженного конфликта на современной стадии развития общества. Попробую внести ясность. Гражданская война — это крайняя, предельная, отличающаяся наибольшей ожесточенностью форма борьбы социальных классов. Предметом этой борьбы всегда была собственность. Характер владения собственностью определяет политическая власть, поэтому сущностью гражданской войны всегда являлась открытая борьба классов за политическую власть.

«Тайфун», разумеется, тоже эпоха открытой классовой борьбы. Но коренным вопросом теперь оказывается не собственность и не власть, а мировоззрение. Понятно, что этот вопрос не может быть решен вооруженным путем. Мы уже говорили, что, хотя во второй мировой войне были разбиты вооруженные силы фашистских держав, сломлена их экономика, идеология фашизма осталась, по существу, не тронутой.

Итак, особенности эпохи «Тайфуна» определяются тем, что основное содержание борьбы лежит в сфере идеологии, и тем, что противоборствующие тенденции всепроникающи, то есть — конфликт пронизывает все социальные слои, проходит через каждого человека. Отметим, что последнее обстоятельство чрезвычайно затрудняет, а может быть, даже делает невозможным социальный анализ, основанный на классическом определении классов. В такой войне вооруженные столкновения составляют лишь малую, незначительную часть. Потеряет смысл понятие фронта. Он будет везде. Поскольку борьба за власть ни в коей мере не является содержанием «Тайфуна», сложится, вероятно, довольно парадоксальная ситуация: при абсолютной нестабильности социума государственная система останется вполне устойчивой. То есть борьба будет проходить внутри нее. Это, кстати, еще одно основание считать будущие события весьма размытой, странной войной, войной без войны. Если уж противодействующим силам приходится действовать в рамках, обусловленных суверенитетом государства, то тем самым устанавливаются определенные «правила игры», не допускающие, по крайней мере, крупномасштабных боевых действий.

Итак, медленная, вялая война. Вооруженные схватки редки и замаскированы. Они — лишь надстроечные проявления «Тайфуна». А в глубине идет ожесточенная борьба идеологий. Предвестники ее уже видны. Это, например, все углубляющийся и вовлекающий в свою орбиту новых и новых людей конфликт между издательствами, публикующими НФ. Характерно, что точно такой же конфликт имеет место в изобразительном искусстве, в музыке. Аналогичная ситуация складывается в медицине. Продолжает возрастать напряженность в отношениях между разными лагерями педагогов. И так далее.

В каждом из этих конфликтов нетрудно проследить исходные тенденции индукции фашизма и противоиндукции коммунистических отношений. Какова же в условиях приближающегося «Тайфуна» задача тех, кто считает себя коммунистом? Ясно одно — не коммунистам нужны вооруженные столкновения, кровь на улицах, хаос в стране, разливающийся в обществе страх, чреватый исступленными криками: «Порядка! Дисциплины! Вождя!» Но и к такому повороту следует быть готовыми.

Кажется, что фашизм многочисленнее, организованнее, во многом — сильнее. Тем не менее, его шансы на окончательную победу в «Тайфуне» ничтожны. Просто коммунизму есть за что драться. За мечту, принадлежащую всему человечеству. За то лучшее, что есть в каждом. Есть уже потому, что сама структура психики делает людей существами социальными. Однако неподготовленность, ошибки антифашистов, обыкновенная глупость могут затянуть «Тайфун» на сотни лет, привести к миллионам и миллионам жертв, оставить потомкам разоренную, искалеченную планету.

Наша стратегия проста. Индукция.

«— Что вы предлагаете делать? Только конкретно, пожалуйста, конкретно!…

— Конкретно… — повторил я. — Конкретно я предлагаю план распространения и развития человеческого мировоззрения в этой стране…»

Но для этого нужно создавать «круги света» — союзы единомышленников везде: в школах, в творческих группах, в университетах и научных лабораториях. Союзы, внутри которых сопротивление процессу индукции стремилось бы к нулю, и каждый новый человек оказывался бы под влиянием коммунистической идеологии.

Вторая и главная задача — создание системы образования и воспитания: ведь именно «высокий уровень воспитания творит чудеса в душах людей». Реализация этой программы представляет собой создание «новой педагогики», распространяющей коммунистическое образование, а вместе с ним и коммунистические отношения. Это потребует многих десятилетий. Так что не будет ни переворота, ни революции. Ни быстрых и громких побед. Но нет иного пути вперед. Общественная практика и литература доказали это вполне убедительно.

«Завидовал кто-то птицам,

Но был не из рода Дедалов,—

Чтоб медленно вверх возноситься,

Он лестницу вырубил в скалах.

Ступени — замена полета,

Ступени — замена паденья,

Ступени — работа, работа,

Терпенье, терпенье, терпенье».

(В. Шефнер)

«Тайфун», если коммунисты смогут выполнить предложенную программу, закончится переходом к раннему коммунизму. Это еще не время «Туманности Андромеды» и даже не «Хищных вещей века» или «Стажеров», поэтому третья задача — создать теорию общественного развития, имеющую какую-то реально предсказательную силу. В конце концов, сейчас мы в состоянии делать лишь самые общие прогнозы, почти бессодержательные в силу своей абстрактности.

Создать — чтобы поднять уровень аргументации за коммунизм. Чтобы убеждать своих, доказывать союзникам. Чтобы врагов превращать в друзей. И если не научимся — грош нам всем цена.

«— Экий ты инакомыслящий, — проговорила она негромко…

— Нет, — устало сказал Дима… — Просто-то мыслящих немного, а уж инако… Ежели ты мыслящий, так будь добр, сядь и напиши „Капитал“ про двадцатый век…» (В. Рыбаков. «Дерни за веревочку».)

Ленинград, 1986 год