От очаровашки шнурова все стерпишь

На днях участвовал в выдающейся дискуссии в «Девчатах», способной заставить разум вскипеть одним вынесенным в заголовок вопросом: «За что мы любим плохих парней и как нам с ними сосуществовать?»

Надо отдать должное прохиндейству коллег: залучили меня якобы задуманным разговором о культурологических итогах года. Но, узрев по приезде в гримерке Сергея Шнурова, я уразумел, что надули – те еще мы с ним культурологи. Но тем интереснее стало. Канал федеральный, рискуют же нарваться: скажут нам, двум одиозностям, колкость, а мы влепим им босяческие аргументы защиты собственной низости.

Между тем идол (я не про себя) был чересчур тих и избыточно элегантен: бархатный пиджак, платочек аленький в кармашке. Девчата, кажется, искренне огорчились: где невменяемое поведение, хотя бы полуматерные эскапады, помятость рожи и одежонки? Где это все?! Справедливости ради замечу: помятость физиономии имела место быть, ибо она есть хроническая характеристика благородного шнуровского личика. Он все-таки выудил из своих неиссякаемых запасников утонченную мудрость: «Бархатный пиджак не отменяет члена в моих штанах». Но надежд не оправдал: вел себя степенно, даже ни разу не сплюнул, не лягнул геев. Скукота! Договорился до того, что «музыканты – народ неумный», но сам при этом употребил слово «оммаж», перефразировал Толстого в пикантном ключе: «Все хорошие парни одинаковы, все плохие – разные» (верно, мы с ним небо и земля). Правда, в один момент разошелся: признал, что искушает женщин в строгом соответствии с количеством выпитого, что готов жить хоть с жабой, лишь бы не умничала. Сказал, что иных женщин надо бить, чтоб «очувствовались». Феминистки (в «Девчатах» есть две) проглотили. А что? Шнур был в бархатном пиджаке, бьющим наповал, как кумулятивный снаряд. От такого очаровашки все стерпишь.