Предисловие

Предисловие

У вас в руках история нашей Родины. И не двух-трех последних лет, а вся.

У вас в руках переписка с императором. Его называют президентом, но это формальность. И выборы – формальность, а вовсе не демократия.

Выбирали римских императоров, выбирали русских царей (Годунова, Романова, Рюриков тоже кто-то выбрал, когда их пригласили).

Одни такие выборы описаны у Пушкина:

НАРОД (на коленах. Вой и плач)

Ах, смилуйся, отец наш! властвуй нами!

Будь наш отец, наш царь.

Это – выборы Бориса Годунова. А вот объявлены результаты:

НАРОД

Венец за ним! он царь! он согласился!

Борис наш царь! да здравствует Борис!

Это ликование так похоже на выборы Ельцина (на первый срок), что в начале 1990-х так и подмывало цитировать эти строки чуть ли не в каждой заметке.

Но ведь мы знаем, чем кончается трагедия Пушкина. Или забыли?.. Все помнят последнюю ремарку «Народ безмолвствует». Однако за минуту до этого безмолвия, до этой кладбищенской тишины, происходит довольно-таки живая сцена:

МУЖИК

Народ, народ! в Кремль! в царские палаты!

Ступай! вязать Борисова щенка!

НАРОД (несется толпою)

Вязать! Топить! Да здравствует Димитрий!

Да гибнет род Бориса Годунова!

Этот народ, который, по ужасному выражению Пушкина, «несется толпою», – тот же самый. Он умолял Бориса стать царем. А теперь готов утопить невинного подростка. Потом, конечно, народ будет в ужасе безмолвствовать, но сперва все-таки хочет утопить.

Прошло 400 лет, народ остался тот же самый. Оставалось только подождать. Вскоре все сбылось.

Потрясающе интересно: узнавать в сегодня (в новом! в, казалось бы, уникальном!) классическое вчера и позавчера – вечность.

Жизнь полна загадок. Мы их не замечаем, не осознаем. Мы внутри загадок живем, но не понимаем, не знаем разгадок.

Жизнь фантастически изменилась: мобильники, компьютеры, летаем в космос. Но открываешь самый современный учебник ОБЖ, а там подробнейшая инструкция: как правильно ползать по-пластунски. Современные дети, компьютеризированные дети XXI века учатся ползать, как до Петра Великого, до Ивана Грозного, до царя Гороха, и думают, наверное, что «по-пластунски» от слова «пластилин», не зная, что были такие казаки-пластуны, охотившиеся на турок на окраинах Российской империи (там, где теперь суверенная Украина).

…Император слабо представляет себе жизнь подданных.

Он – человек, и может заболеть, как все. У него две руки, две ноги – как у всех. Но он не ходит в аптеку никогда. Не знает цен. Для него нет понятий «закрыто на обед», «закрыто на учет», «санитарный день». А главное: когда он принимает лекарство (ртом, как все), он уверен (и мы уверены), что оно настоящее. А наши лекарства в аптеках на 60 % (а по некоторым данным – на 80) – фальшивка, то есть не лечат, а отравляют.

Конечно, он кажется себе гением; ну не случайно же он стал императором. И – тем более – не по воле же беглого, наглого, подлого гада. …Или все же Божий перст? Последний вариант гораздо приятнее.

То, что вы сейчас читаете, и то, что вы при этом чувствуете, грубо говоря, называется думать. Люди иногда любят думать.

Это как кроссворд, только интереснее. Ты разгадываешь загадки Неба и Судьбы, а не вписываешь буковки в квадратики, пытаясь отгадать какое-то растение из трех букв.

И еще люди любят, чтоб их мысли были сказаны вслух. И если они вдруг натыкаются в книге или в газете на собственные мысли, им становится не так одиноко, им даже становится радостно, и они кричат жене: «Клава! Вот же я тебе вчера говорил! Вот смотри – точь-в-точь мои слова!»

Всего-то и делов: угадать его мысли и правильно их записать. И тогда получаешь письма читателей, а там (чуть ли не в каждом): «готовы подписаться под каждым вашим словом».

Это не под моими словами они готовы подписаться, а под своими собственными мыслями.