3

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

3

Единственное объяснение причин отсутствия интеллекта, перемещенного из живого мозга в машины, отсутствия малейшего следа одушевления машин (не Deus ex machina,[201] а хотя бы Animus ex machina[202]) звучит следующим образом.

НЕТ ОДНОГО-ЕДИНСТВЕННОГО РАЗУМА. Нет также единственного вида интеллекта. Если будет создан Artificial Intelligence, а не какой-нибудь заменитель, более или менее удачно имитирующий интеллект, то уже тем самым, хотим мы того или нет, люди как конструкторы AI вступят в царство многообразия. Интеллектуальная система будет послушна — или не захочет быть послушной. А так как она будет понимать приказы, просьбы, воздействия, пожелания, то может послушаться или воспротивиться. Если такая система всегда и во всем будет готова слушаться, то тем самым продемонстрирует, что является безвольной и «не может иметь собственного мнения». То, что одни и те же научные, художественные, литературные и т. д. тексты разные люди, по-разному образованные, талантливые, то есть не конченые идиоты (о них не говорю здесь вообще), способны трактовать по-разному, интерпретировать, по-своему признавать важными или мелкими, взволноваться ими или разозлиться, чувствовать возмущение, безразличие или восторг, — все это, что я перечислил, и то, чего краткости ради приводить не стану, показывает множество реальных проявлений разумности, существование которой мы склонны признать. Если бы это было не так, то не смогли бы возникнуть исторические (или диахронические) и современные (или синхронические) разнообразные стили мышления в религиях, в философии и last but not least даже в инженерно-промышленном создании оружия или спасительных лекарств и терапевтических методов. Ибо, например, любая из существующих сейчас экспертных программ не придумает для нас нового метода лечения любого заболевания, так как программы совершенно не мыслят, а если б начали думать, то должны были бы думать разнообразно. Иными словами: создать искусственный интеллект — значит создать и поле свободы для творчества. Так называемая лингвистическая перформативность означает: любой человек, который способен пользоваться языком (понимая его, а также разговаривая на нем), вообще не должен и даже не может идеально однозначным способом артикулировать мысли, возникающие у него в мозгу. В таких малых масштабах «перформативность» просто означает, что мы говорим в меру свободно, а не только цитируем исключительно то, что выучили наизусть. Наизусть говорит граммофонная пластинка, или магнитофонная лента, или дискета. Мы можем изменять «направление бега мыслей, словами отображаемых». Чем лучше кто-либо знает данный язык, тем большая свобода артикулярного разнообразия преобладает в его разговорах, в иностранном же языке мы сильно ограничены. К чему я клоню этим будто бы развлекательным разговором? Единственно к тому, что, высекая интеллект из неживых устройств, мы окажемся в окружении множества проблем. О некоторых напомню.