В обстоятельствах разъединения

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

В обстоятельствах разъединения

События и мнения

В обстоятельствах разъединения

ОПРОС

Нередко после очередного кровавого теракта можно услышать слова о том, что трагедия объединяет наше общество. Так ли это на самом деле? Что сегодня можно реально противопоставить тем, кто хочет запугать нас, добиться своих целей, нарушая все законы человеческие и заповеди Божьи?

Леонтий Бызов, социолог:

– Единственным субъектом, противостоящим сегодня терроризму в России, выступает не общество, а государство в лице бюрократии и известных правоохранительных ведомств. Но складывается впечатление, что ресурс их на сегодняшний день исчерпан. Борьбе с терроризмом уделяется очень много внимания, туда направляются огромные средства. И, конечно, нельзя сказать, что силовики бездействуют. Будь это так, теракты случались бы значительно чаще. Однако приходится признать, что наши правоохранительные органы могут уменьшить террористическую угрозу, но устранить совсем, как это удалось сделать в США после терактов 11 сентября, не в состоянии.

Общество же наше сегодня предельно разрозненно, что называется, атомизировано. Каждый живёт в своём коконе. И поэтому оно, общество, никоим образом не может противостоять деструктивным силам. В случае терактов люди первым делом радуются, что не пострадали они сами и их близкие. То, что происходит с неблизкими людьми, их мало затрагивает. Ощущение, что мы живём в единой стране и представляем собой единое общество, очень сильно подорвано за последние годы.

Можно сказать, что ещё во времена бесланской трагедии, трагедии «Норд-оста» мы были более сплочены, реагировали более остро. Сейчас внимание общества к чужой боли притупилось. В том числе в силу некой привычки. У людей возникло отторжение от плохих новостей. Кроме того, уходит старшее поколение, выросшее в системе, когда какая-то солидарность ещё была. А для молодых людей понятие солидарности – архаика. Это колоссальная проблема рассыпающегося социума.

С таким обществом по большому счёту можно делать всё, что угодно. Есть ли какие-то способы разбудить нас, заставить осознать грозящую опасность? Вопрос открытый. Пока специалисты такого рода технологий не видят. Дело в глубинных социокультурных факторах, определяющих состояние нашего общества, а они работают не на сплочение.

Гейдар Джемаль, председатель Исламского комитета России:

– Для того чтобы что-то противопоставить террористам, надо в первую очередь определить, кто за ними стоит, кто пытается нас запугать и разъединить. Сконцентрировать внимание на источнике проблемы. Нам не даёт это сделать активная дезинформация, окружающая нас с разных сторон.

На мой взгляд, главная угроза исходит от политических сил, которые хотят сорвать политический процесс в России. Возможно, вплоть до отмены выборов. Это радикальные силы, прячущиеся в тени власти, которые готовы ради достижения своих целей бросить страну в хаос.

Главный враг страны – определённая часть коррумпированной властной верхушки, силы, рождённые тем деструктивным состоянием, в которое наше общество вошло задолго до распада СССР.

У 1991 года была большая предыстория. Мы на протяжении уже двух поколений находимся в состоянии тяжёлого морально-политического кризиса, который перешёл в активную фазу около 20 лет назад. Если мы это осознаем, возникнет площадка для интернационалистского сплочения, для того чтобы народ – православные, мусульмане и другие – попытался активно перехватить инициативу у этих сил, взять собственную судьбу в свои руки.

Но для этого надо понять, ради чего сплачиваться. У советского общества была, может быть, неверная, но привлекательная для огромной части населения земного шара задача. На этой базе и Прибалтика, и Южный Кавказ, и Северный – все они добровольно участвовали в продвижении проекта под названием СССР. Что может быть сегодня политической целью в условиях распада картины мира у подавляющего большинства людей, коллапса образовательной системы, отсутствия реальных политических партий (те, что существуют у нас в стране, – просто некие политически аморфные скопища номенклатуры), отсутствия философской базы? Общество может ответить только формированием неких интернационалистских сил, бросающих вызов в своей среде, созданием площадки формирования протеста. Но не того протеста, который сегодня изображается разного рода либеральными образованиями, пытающимися вернуть нас во времена Ельцина и Гайдара. А протеста реального, участники которого рассматривают мировую верхушку в качестве тех, кто мешает нам обустроить свою жизнь. Наши проблемы – от мировой власти, имеющей своих ставленников во всех крупных странах современного мира.

Ольга Гуманова, публицист:

– Нам абсолютно нечего противопоставить террористам, потому что это идейные, пассионарные, горящие люди, а наше общество – безыдейное и холодное. Если посмотреть исламистские радикальные ролики, которые публикуются в Интернете, мы услышим зажигательные речи, ориентированные на молодёжь. В них предлагается чёткая чёрно-белая картина мира. Предлагаются цели борьбы, очень романтически окрашенной.

Альтернативной идеи, которая так же бы увлекала молодёжь, но не делала её террористами, у нашего общества нет. Получается, что идёт борьба людей пассионарных с теми, кому просто ни до чего нет дела.

Характерно, что даже на Манежной площади, куда молодёжь вышла от отчаяния перед правовым беспределом, не было лидеров, которые могли бы предложить что-то конструктивное. Да, можно собрать людей, которые выйдут на площадь и будут кричать: «Долой этническую преступность!» Но нет лидеров, которые выйдут и предложат идею, за которой пойдёт молодёжь.

Как человек православный, я считаю, что нужно создать некую буферную прицерковную среду для молодёжи. Сейчас прослеживается чёткое разделение: малая часть молодёжи воцерковлена, однако куда больше молодых, считая себя православными потому, что они русские и патриоты, на самом деле живут в своём мире и с церковью почти не соприкасаются. Кое-где создают при храмах военно-патриотические клубы, но этого очень мало. Хотелось бы, чтобы такое движение получило более широкое распространение. Например, сегодня патриотически настроенная молодёжь могла бы помочь Церкви восстановить и отреставрировать многие заброшенные храмы, воцерковляясь и объединяясь при этом. Что-то подобное у нас уже было в 90-е годы… Сегодня многие не знают, как осуществить свою православную аутентичность, которой они не отрицают. А с другой стороны, и Церковь мало уделяет внимания тем, кто сейчас пытается осмыслить себя в своей стране.

Аликбер Аликберов, руководитель Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН:

– Нет сегодня единой государственной идеологии, которую бы граждане разделяли. Господствуют различные идеологии в разных группах россиян. И что особенно опасно, есть идеологии, предлагающие альтернативные проекты общественной модели. Проекты неких справедливых обществ, которые являются альтернативой нашему реально существующему и поражённому пороками обществу.

И хотя идеологии эти утопичны, важно, что в нашем обществе действительно назрела потребность справедливости и равенства всех перед законом. Поэтому неслучайно, что все радикальные идеологии, апеллирующие к тому, что закон един для всех, находят немало сторонников.

Салафиты, приверженцы радикального ислама, готовы идти на всё, чтобы дестабилизировать ситуацию. Процессы, схожие с Кавказом, идут и в Поволжье. Мы пока мало знаем о них, но там они тоже набирают обороты. Это очень опасно.

Идеология сторонников радикального ислама направлена не только против неверующих, неверных. Они под этой категорией понимают в первую очередь самих жителей Северного Кавказа, которые не придерживаются их точки зрения. Для них они не настоящие мусульмане, предатели… Недавно был убит этнограф, который не понравился экстремистам потому, что писал про языческие обряды. Это противоречит всем традициям Северного Кавказа. Салафитское движение радикальных исламистов очень широко, многие его идеологи живут и в США, и в Западной Европе. Можно говорить даже о мусульманской реформации. Это попытка ислама приспособиться к меняющемуся миру. Его идеологи видят, как объединяются бывшие враги в Западной Европе, а арабский народ разделён на различные государства. По их мнению, это несправедливо, как несправедливо и то, что материальные ресурсы принадлежат не им.

Наши исследования показывают, что идёт война салафитов против последователей всех традиционных религиозно-правовых школ.

Вливание денег, исправление социальной ситуации на Кавказе, может быть, смягчит, но не решит проблему. При этом мы не можем, как призывают некоторые горячие головы, отказаться от Северного Кавказа. Отрезать его – не значит решить проблему. Все мы помним о нескольких годах существования фактически независимой Ичкерии. И если мы отрежем от России кавказские республики, получим то же самое, только во много раз хуже. Радикальные исламисты на Кавказе неизбежно начнут подпитывать единоверцев в Поволжье и в Центральной России.

Нам нужен более сильный мобилизационный проект, чем тот, что существует у салафитов. В условиях нашего государства это может быть только одна идея – идея гражданской идентичности. Приоритет должен состоять в том, чтобы все мы ощущали себя одним народом.

Дмитрий Быков, писатель, журналист:

– Не мешает вспомнить, что с 20-х по 80-е годы прошлого века Россия вела осмысленную, целенаправленную культурную политику на Кавказе. В результате там появились издательства, университеты, интеллигенция… А религиозных сект практически не было. Национализм объявлялся преступлением, а религия – мракобесием. У такой политики были свои издержки, но, повторюсь, те, кто проводил её в жизнь, знали, чего хотят добиться. Кавказ военной силой не завоёвывается. И административным ресурсом его не подчинишь. Кавказ можно только цивилизовать путём культурной экспансии.

Под силу ли сегодня нашему государству и обществу такие задачи? Это большой вопрос. Ведь единства у нас нет. Единство не может быть механистическим – оно достояние людей единой культуры, у которых есть общий язык. А для того, чтобы вырабатывать общий язык, надо говорить о проблемах. Чтобы о них говорить, нужен тот минимум свободы, которого у нас нет. Под минимумом свободы я подразумеваю свободу общественной дискуссии.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: