Отступление на тему словарных определений

Отступление на тему словарных определений

...а на каком основании ограниченность

некоторых делать законом для всех? ©

Очень часто можно встретить возражения, сводимые к вопросу «а почему вы под всем привычными словами подразумеваете не общепринятые значения?». После этого обычно следует потрясание словарем, взятым с запыленной полки, либо свежескачанной словарной статьей из интернета.

Собственно говоря, этот вопрос требует не ответа, а демонстрации - достаточно взять советский словарь середины прошлого века и современный, после чего сравнить статьи «коммунизм» и «генетика». Да и вообще, «распущенный подонок» в трудах современников Ломоносова обозначает всего-навсего «растворенный осадок».

Тезис «все надо понимать только так, как в словаре написано» выглядит странно не только из-за несоответствия словарей друг другу, но и в случае, если бы остался некий Единственно Верный Толковый Словарь. Сами подумайте: если можно все понимать исключительно предписанным образом, то новые слова просто не могут появляться, и язык замирает в развитии. Зачем такое может быть нужно? Процитируем классиков, Оруэлл «1984»:

«Новояз должен был не только обеспечить знаковыми средствами мировоззрение и мыслительную деятельность приверженцев ангсоца, но и сделать невозможными любые иные течения мысли. Предполагалось, что когда новояз утвердится навеки, а старояз будет забыт, неортодоксальная, то есть чуждая ангсоцу, мысль, постольку поскольку она выражается в словах, станет буквально немыслимой. Лексика была сконструирована так, чтобы точно, а зачастую и весьма тонко выразить любое дозволенное значение, нужное члену партии, а кроме того, отсечь все остальные значения, равно как и возможности прийти к ним окольными путями. Это достигалось изобретением новых слов, но в основном исключением слов нежелательных и очищением оставшихся от неортодоксальных значений - по возможности от всех побочных значений. Приведем только один пример. Слово "свободный" в новоязе осталось, но его можно было использовать лишь в таких высказываниях, как "свободные сапоги", "туалет свободен". Оно не употреблялось в старом значении "политически свободный", "интеллектуально свободный", поскольку свобода мысли и политическая свобода не существовали даже как понятия, а следовательно, не требовали обозначений. [...] Любое нужное слово научный или инженерный работник мог найти в особом списке, куда были включены слова, встречающиеся в других списках. Слов, общих для всех списков, было очень мало, а таких, которые обозначали бы науку как область сознания и метод мышления независимо от конкретного ее раздела, не существовало вовсе. Не было и самого слова "наука"; все допустимые его значения вполне покрывало слово "ангсоц". Из вышесказанного явствует, что выразить неортодоксальное мнение сколько нибудь общего порядка новояз практически не позволял. Еретическое высказывание, разумеется, было возможно - но лишь самое примитивное, в таком примерно роде, как богохульство. Можно было, например, сказать: "Старший Брат плохой". Но это высказывание, очевидно нелепое для ортодокса, нельзя было подтвердить никакими доводами, ибо отсутствовали нужные слова. Идеи, враждебные ангсоцу, могли посетить сознание лишь в смутном, бессловесном виде, и обозначить их можно было не по отдельности, а только общим термином, разные ереси свалив в одну кучу и заклеймив совокупно».

Рассмотрим возможные случаи разночтения общепринятых терминов.

Историческое изменение значения, обычно не влекущее недоразумений. Пример: «инвалид». Сейчас этим словом обозначают калеку, но еще в начале XX-го века оно обозначало «ветеран войны» в общем виде.

Исторически сложившаяся неверная трактовка термина. Самый наглядный пример: нацизм и фашизм. Часто люди вообще не разделяют эти понятия, хотя фашизм - это политическая теория «сильного государства», постулирующая малозначимость индивидуума по сравнению с государственной идеей, а нацизм - это теория априорного превосходства одной нации над другой. Что интересно (но малоизвестно), Гитлер (национал-социалист) и Муссолини (фашист) очень не любили, когда их идеологии путали друг с другом.

Исторически сложившаяся перверсия значения термина. Пример: «ведьма». Очевидно, что слово происходит от глагола «ведать» (знать). Однако, благодаря усилиям христиан в современном языке общепринято употребление этого слова практически как ругательства (а несколько ранее «ведьма» понималась как «злобная колдунья». Обратите внимание - о «добрых» ведьмах никто и никогда не слышал).

Свастика (на санскрите)

Еще более наглядный пример, правда, не слова, а символа - свастика. Проанализируйте сами «логичность» восприятия свастики как «нехорошего» символа, исходя из языкового оригинала. «Су» - это добро, благо; «асти» - русское «есть», английское «is», немецкое «ist», французское «est»; «ка» - просто суффикс субстантивации [21].

Как легко видеть, свастика имеет значение [22], очень даже отличное от общепринятого [23].

Итак, в данном случае верное архитепически понимание термина не соответствует массовому сознанию, следующему официальной пропаганде. Т.е. выбор стоит так: либо понимать верно, либо - как все [24].

Искусственная перверсия значения термина. Пример: «атеизм». Слово греческого происхождения (????? - безбожие). Приставка «a» обозначает отсутствие, ???? - бог. По своей семантике слово обозначает «отсутствие бога», соотносительно к мировоззрению - невведение бога (в более широком понимании - сверхъестественного вообще) в мировоззрение. Однако, наблюдается явная тенденция со стороны верующих передергивать «неверие в бога» в пользу «веры в отсутствие бога», что автоматически низводит атеизм до такого же проявления веры, как религия [25].

Искусственное сужение/расширение понимания термина. Пример: «эксплуатация», «наука». В первом случае во времена социализма официально считалось, что при капитализме происходит эксплуатация человека человеком, а при социализме - наоборот что ее вообще нет. Т.е. социалистическая эксплуатация (субботники, воскресники, летние лагеря труда школьников в колхозах, осенние отработки студентов в тех же колхозах, всеразличные взносы в разнообразные общества, вплоть до покупки марок в добровольно-принудительном порядке первоклассниками и т.п.) - это якобы не эксплуатация. Во втором случае в настоящее время широко практикуется использование термина «наука» шарлатанами, организующими «академии альтернативных наук» и т.п. Яркой иллюстрацией могут служить представители «научного кретинизма креационизма».

Примечание: в редких случаях искусственное расширение значения термина не приводит к недоразумениям. К примеру, «идиот» и «дебил» изначально являлись чисто научными терминами (аналогично «moron» в англ. яз.), но достаточно быстро приобрели более широкое применение. Впрочем, здесь есть существенная особенность: при de jure расширении значения de facto значение термина не менялось.

Приобретение термином нового значения при сохранении старого. Классическими примерами являются глаголы hack (ранее - «рубить» и т.п., а сейчас обозначает и то, от чего хакеры получили свое название) в английском языке и «трахнуть» в русском.

Изначальная искусственная перверсия термина. Пример: «сатанизм». Термин как таковой возник практически в 20-м веке, а широкое распространение получил в конце 60-х благодаря А.Ш.ЛаВею. До этого повсеместно использовался термин «дьяволопоклонник» в различных вариантах (англ. - devil worshipper). По семантике «сатанизм» обозначает не более, чем «имеющий отношение к Сатане» без конкретизации понимания образа такового [26]. Однако, христианские [27] церковники объявили (есть у них такая привычка) единственноверность своей трактовки образа Сатаны, и, соответственно, термина «сатанизм». Церковные измышления, как не трудно догадаться, имеют крайне мало общего с пониманием Сатаны сатанистами (даже теми, кто верит в Сатану как в демона, противостоящего богу). Кто-то хорошо сказал: «Если сатанизм - это поклонение Сатане, то дебилизм - это поклонение дебилам». Таким образом, термин уже в момент своего возникновения понимается большинством искаженно.

Использование общеупотребительного слова в другом ключе. Пример: «воля» в философских трудах А. Шопенгауэра.

Использование слова в общеупотребительном значении, когда слово также имеет специальное. Пример: идет милиционер мимо физфака МГУ, на ступенях лежит в ноль пьяный студент, рядом валяется учебник. Милиционер поднимает его и читает: «Лан-да-у, Лив-шиц... Те-о-ри-я по-ля... У, нализался, агроном проклятый!»

Таким образом, словарные статьи никак не могут являться критерием правильности понимания термина. Более того, часто по идеологическим соображениям в словарные статьи вводятся нарочитые искажения значений.

Следует обратить внимание и на то, что популярные энциклопедии, к которым по своей сути относятся и толковые словари, ориентированы не на полноту изложения, на популярную на время издания трактовку терминов. Чтобы получить профессиональные знания о предмете исследования, надо читать не словари, а монографии, которые сложно понять без предварительной подготовки. Изучение же предмета надо начинать отнюдь не с популярных (предназначенных для народа [28]) словарей. Rem tene, verba sequentur.

Понимание же семантики слов логичнее основывать на их происхождении, архетепическом значении etc., а не на последних веяниях идеологии, отраженной в товарах народного потребления, сколь энциклопедичными они не назывались бы на обложке. Слова и мышление тесно взаимосвязаны [29], поэтому, играя трактовками слов, можно манипулировать сознанием [30]. Некоторым образом мы сами так и поступаем в этой работе, акцентируя написание «чел-овечество», вводя далее термин «сапиенс», используя «аристократизм» только в одном из двух значений, причем в давно забытом и т.д.

Вы имеете полное право не читать дальше и пойти учить Ожегова наизусть.