Глеб Елисеев Всякая погода — благодать?..

Хоть и поется в популярной песенке: «У природы нет плохой погоды…», но человеку то слишком жарко, то слишком холодно, то сухо, то мокро… И самое ужасное, все это случается не вовремя: ждешь солнечного денька, а на тебя небо опрокидывается водой. Вот если бы можно было управлять погодой! Разумеется, фантасты мимо этой заманчивой темы никак не могли пройти.

Климат в НФ всегда был непредсказуем и неустойчив. Оттого, быть может, и развитие НФ-произведений о климатических странностях шло малопонятными путями. Одним из самых странных ответвлений темы в фантастике стали истории о затерянных мирах со своей локальной климатической зоной. По большей части это были произведения о землях, затерянных где-нибудь в Арктике, чтобы на фоне скрипучих морозов более выгодно смотрелась местная тепличная утопия. Самым удачным воплощением идеи «локального климата» стал роман В.Обручева «Земля Санникова». Фантаст и ученый занимательно описал, как его герои столкнулись с «затерянным миром» внутри кратера гигантского вулкана, а затем пережили геологическую катастрофу, приведшую к ледниковому периоду в масштабах одного арктического острова. Сходную картину изолированного мирка со своим климатом нарисовал чуть позже другой советский фантаст В.Пальман в романе «Кратер Эршота».

Нередко погодные и атмосферные аномалии в произведениях возникали практически случайно. Например, у Б.Стейблфорда в романе «Земли Тартара» описана огромная обитаемая платформа, возведенная над Землей. В тени такой конструкции возник особый климат, в котором вынуждены прозябать враждебные человечеству существа-мутанты.

Вариацией на тему «погоды в одном ограниченном месте» стали такие романы, как «Земля изменчивого солнца» У.Харбена, где иные климатические условия были искусственно созданы в кратере арктического вулкана, обогреваемого рукотворным солнцем, и «Холодный город» Н.Комарова, где независимая от внешних условий атмосфера оказалась сотворена в отдельном городе.

Однако от попыток регулирования погодных параметров «на своих квадратных метрах» не так уж далеко до идеи реконструкции всей земной атмосферы. Идея владычества над погодой в глобальном масштабе быстро овладела фантастами и принесла весьма заметные литературные плоды.

В ранней НФ контроль над погодой казался неизбежным атрибутом будущего, обязательной частью грядущего торжества человека над природой. Во всяком случае, так воспринимали эту идею писатели XIX века.

Уже в неоконченном романе В.Одоевского «4338-й год. Петербургские письма», написанном в начале XIX столетия, были высказаны различные проекты управления климатом. Там упоминались и вулканы, обогревающие Сибирь, и целая система нагнетания горячего воздуха в трубы у экватора, и передача его в более холодные области планеты. Похожую идею, связанную с сохранением и транспортировкой тепла в более холодные области (хотя и в меньших масштабах), высказывал и Ж.Верн в «Плавучем острове».

В начале XX века подчинение климата уже воспринималось фантастами как неизбежность, дело нескольких десятков лет, и о нем упоминали в текстах попутно, не отвлекаясь на детали, как А.Куприн в рассказе «Королевский парк», просто обронив: «Гений человека смягчил самые жестокие климаты».

В романе Х.Гернсбека «Ральф 124С41+» в 2660 году над Нью-Йорком установлено шестьдесят восемь метеобашен, регулирующих погоду так, что лишь один час в день идет дождь, а все остальное время над двухсотмиллионным городом светит солнце. Разумеется, не мог пройти мимо столь масштабной идеи и О.Стэплдон. В романе «Последние и первые люди» Первое Всемирное государство произвело следующие значительные изменения климата: «Арктические острова Канады, изобретательно обогретые перенаправленными тропическими течениями, стали родным домом для выносливых северян. Побережье Антарктики, размороженное точно таким же образом, постоянно заселялось теми, кто нанимался разрабатывать залежи полезных ископаемых в глубинных районах материка». Позднее об управлении погодой подробно писали и другие англоязычные фантасты, например, Э.Репп в «Необыкновенном шторме» и М.Джеймсон в «Изгнании изотермы».

Особый интерес к проблеме управления климатом всегда испытывали советские авторы. Уже в ранней повести А.Платонова «Потомки Солнца» рассказано, как воздействие на атмосферу и опосредованно на климат производится при помощи регулирования силы и направления ветра. Для этого люди должны были активно менять земную поверхность, трансформируя ее рельеф. Жизнь в нашей «климатически обездоленной» стране невольно провоцировала писателей на самые невообразимые проекты по отеплению ледяных просторов Сибири и Дальнего Севера. В этой области отличился патриарх советской НФ А.Беляев в романе «Звезда КЭЦ», где упомянул о воздействии на климат при помощи космических аппаратов. (Позднее в книге советских фантастов Ю. и С.Сафроновых «Внуки наших внуков» было рассказано о создании термоядерного мини-солнца, с орбиты согревшего Антарктиду, навсегда избавив ее от льдов.)

В романе же «Под небом Арктики» А.Беляев нарисовал картину искусственного потепления в арктических областях Советского Союза и уничтожения вечной мерзлоты. Такие же радикальные изменения пережил климат российского Севера и в утопии В.Никольского «Через тысячу лет». У А.Шалимова в «Стажировке» положительное воздействие на погодные условия Крайнего Севера производится при помощи управления вулканическими и тектоническими процессами.

Некоторые авторы для решительного изменения климата предлагали перенаправить океанические течения. Об управлении течением Гольфстрима писали А.Палей в повести «Гольфштрем» и В.Ирецкий в романе «Наследники» («Завет предка»). В последнем случае писатель изобразил, как Гренландия начинает отапливаться водами Гольфстрима, направленными к северу при помощи плотины из кораллов.

Трансформации климата Севера Г.Адамов посвятил роман «Изгнание владыки», где архитекторы погоды также используют северную ветвь Гольфстрима, однако не перенаправляют, а подогревают ее, подводя к ней тепло ядра Земли из подводных шахт.

Герои романа А.Казанцева «Мол Северный» («Подводное солнце»), стремясь согреть приполярные области, используют как ледяные плотины, останавливающие холодные течения, так и управляемую термоядерную реакцию, разогревающую глубины северных морей. (Подводные ядерные солнца, навсегда изменившие климат Северного Ледовитого океана, упоминаются и в другом романе Казанцева — «Льды возвращаются».)

Иной вариант изменения климата можно найти в повести А. Палея «В простор планетный». Здесь предложен проект обогрева полярных областей, при котором теплые воды приэкваториальной части мирового океана перекачиваются на север. Похожую картину можно найти и в книге Г.Мартынова «Спираль времени».

В 1940-1950-е годы фантастов особенно привлекала идея создания искусственных дождей с целью орошения засушливых земель. В романе А.Подсосова «Новый Гольфстрим» дождевые облака перебрасывались из Заполярья в Среднюю Азию. Искусственное получение дождевых облаков стало главной темой в произведениях Г.Гуревича «Погонщики туч» и М.Грешнова «Мы даем дождь».

В утопическом романе И.Ефремова «Туманность Андромеды» в перечне грядущих достижений человечества оказались упомянуты практически все заметные идеи по преобразованию климата и атмосферы Земли: «В век Переустройства были сделаны искусственные солнца, «подвешенные» над полярными областями. Мы сильно уменьшили ледяные шапки, образовавшиеся на полюсах Земли в четвертичную эпоху оледенения, и изменили климат всей планеты. Вода в океанах поднялась на семь метров, в атмосферной циркуляции резко сократились полярные фронты и ослабли кольца пассатных ветров, высушивавшие зоны пустынь на границе тропиков. Почти прекратились и ураганные ветры, вообще всякие бурные нарушения погоды. До шестидесятых параллелей дошли теплые степи, а луга и леса умеренного пояса пересекли семидесятую широту… Еще до этого капитального изменения климата были прорыты огромные каналы и прорезаны горные хребты для уравновешивания циркуляции водных и воздушных масс планеты. Вечные диэлектрические насосы помогли обводнить даже высокогорные пустыни Азии». В 1960-е годы, когда в свет вышли самые известные советские литературные утопии, управление погодой стало таким же необходимым элементом «светлого будущего», как и победа над голодом и нищетой. В «Полдне. XXII век» братьев Стругацких операции над климатом привычное дело. Впрочем, в отличие от Ефремова, авторы предпочли изобразить не глобальное, а локальное преобразование атмосферы: «Вдруг темное облако закрыло солнце. Пошел крупный теплый дождь. Поль оглянулся на поселок, на белые домики, разбросанные в темной зелени садов. Ему показалось, что решетчатые параболоиды синоптических конденсаторов на ажурной башне микропогодной станции установлены прямо на него. Дождь прошел быстро, туча передвинулась вслед за стадом».

В галактической утопии С.Снегова «Люди как боги» управление климатом также давно решенная задача: «Конечно, с тех пор как Управление Земной Оси научилось ориентировать в пространстве нашу планету, различие в климате разных широт смягчилось. Еще на моей памяти в Антарктике в иные зимы бушевали бесконтрольные снежные бури. Лет пятнадцать назад всерьез обсуждалось, не установить ли на Земле стационарный климат — вечное лето в тропиках, вечную весну на высоких широтах. Идею постоянной весны на шапках планеты и непрестанной жары в центральном поясе, однако, отвергли — и хорошо, что отвергли. Чувство жаждет перемен и противится однообразию. Нынешняя, расписанная по месяцам и неделям, смена тепла и холода, дождей и ясности, ветров и тишины мне по душе».

Более того, люди будущего используют атмосферные явления, бури и штормы, громы и молнии в качестве элементов новейшего искусства, своего рода «музыки погоды»: «А потом зазвучала тонкая мелодия, в воздухе поплыли клубящиеся разноцветные облака и возвратилась тяжесть… Я уже собирался сбросить пиджак, как зал озарила синяя молния, все кругом запылало зловещими фиолетовыми пламенами и нестерпимо ударил ледяной ветер. Никто не успел ни отвернуться, ни защитить лицо руками. Оледенение разразилось под свист и жужжание электронных голосов».

О разумном воздействии на погоду писали и западные фантасты: А.Азимов «Дождик, дождик, перестань», Т.Томас «Погодник» и «Другая культура», Г.Шенк «Облако урагана». Но наиболее известное произведение «климатической» НФ принадлежит перу Б.Бовы — роман с говорящим названием «Властелины погоды».

Постепенно идея стала казаться настолько банальной, а контроль над погодой — настолько близким и технически разрешимым, что над ней начали явно и откровенно потешаться в юмористических произведениях. К.Булычёв в рассказе «Так начинаются наводнения» иронично и совершенно антинаучно описал, как положительный или отрицательный эмоциональный настрой инопланетян влияет на климат их планеты без всяких метеоустановок.

Позитивная идея управления погодой со временем трансформировалась в идею использования атмосферных явлений в качестве смертоносного оружия. Одним из первых такой поворот темы предложил Ф.Уайт в «Белых батальонах», за ним последовали тексты Ф.Биденга («Единственный нормальный человек»), В.Эштона Хэмлина («Чужая погода!») и Д.Болэнда («Белый август»). Темы климатического оружия касались также Н.Шэчнер в «Эмиссарах из космоса», С.Фрэзи в «Небесном блоке» и У.Е.Кокрейн в «Погодной войне».

Не остались в стороне и отечественные фантасты. У Г.Прашкевича в повести «Мир, в котором я дома» была описана попытка укрывшихся в Южной Америке неонацистов создать климатическое оружие. Е.Велтистов в «Ноктюрне пустоты» заклеймил западные «империалистические» государства, пытающиеся угрожать человечеству манипуляциями погодой. Климатическое оружие встречаем мы и в «Космическом боге» Д.Биленкина и «Обсерватории «Сумерки» Г.Прашкевича…

Впрочем, в перечисленных произведениях «недетские игры» с погодой, как правило, терпели фиаско, а сами фантасты довольно оптимистично взирали в будущее. Но далеко не все писатели столь позитивно настроены. Были и те, кто в самой идее управления погодой видел реальную угрозу существованию планеты и человечества.

В подобных произведениях человек представал не благим творцом новых климатических зон и «упорядочивания» атмосферы, а варваром и вандалом, способным разрушить хрупкое равновесие воздушного океана. Титаническое могущество сохранялось, но теперь оно выглядело чудовищным, а люди грядущего — настоящими демонами.

В книге А.Деблина «Горы, моря и гиганты» человечество попыталось растопить льды Гренландии, что привело к цепи глобальных катастроф. Не только радикальным образом изменился климат, но и возникла новая разумная раса негуманоидных гигантов, не слишком доброжелательно отнесшихся к «человеку разумному».

Не прошел мимо темы климатического катаклизма, вызванного деятельностью человека, и О.Стэплдон. В романе «Последние и первые люди» британский фантаст описал, как произошедший из-за технической неисправности взрыв подземных шахт в Патагонии спровоцировал цепную реакцию, затронувшую всю Землю. Результаты были катастрофическими: «Атмосфера превратилась в густое постоянное облако водяных паров, дыма и пыли, сбитых в непрерывные ураганы. Временное исчезновение электромагнитного поля довершило дело, температура поверхности планеты постоянно увеличивалась, и только в Арктике и в нескольких отдаленных уголках приполярных областей могла продолжаться жизнь». После масштабного бедствия на Земле установилась иная погода, более жаркая, чем прежде. Даже в Сибири и Канаде воцарилась тропическая жара: «Спасшиеся люди оказались в климате куда более знойном, чем климат Сибири; но, подобно Сибири, на Лабрадоре сохранились нагорные земли, покрытые буйной растительностью».

Позже главным виновником катастрофической жары и глобального иссушения планеты стало основное пугало НФ второй половины XX века — атомная война. Однообразные картины Земли, превратившейся в огромную Сахару, над песками которой встает радиоактивное сияние, можно обнаружить у А.Азимова в «Камешке в небе» и «Космических течениях», у У.Миллера в «Псалме для Лейбовича» и его продолжении, у М.Рошвальда в «Седьмом уровне» и у Ф.Х.Фармера в «Долгой дороге войны». Персонаж киносценария Л.Леонова «Бегство мистера Мак-Кинли» видит на поверхности бывших США только выжженную, раскаленную пустыню, по климатическим условиям соответствующую, скорее, Гоби. Лишь у С.Ланье в «Путешествии Иеро» и его продолжении картины более жаркой и сухой Америки сочетаются с затопленными и заболоченными мегаполисами.

И в более поздних текстах, когда в науке и НФ в качестве центрального пейзажа атомной войны стала доминировать ядерная зима, можно встретить образы частичного опустынивания постатомной Америки. Например, у К.Робинсона в «Диком береге». Самыми интересными в этом произведении американского фантаста оказываются цитаты из книги, которую читают герои романа. В этой явной пародии на НФ времен золотого века описано путешествие героя по одержавшему пиррову победу СССР, который в результате изменения воздушных течений стали терзать бесконечные торнадо.

Даже ограниченная ядерная война вызывает у фантастов апокалиптические видения полной деградации климата. В романе «Мать бурь» Д.Барнса тактический ядерный удар на севере Тихого океана привел к взрыву океанического метана, вызвавшего чудовищные ураганы.

Однако появление концепции ядерной зимы трансформировало и привычные для НФ картины постатомного будущего. Хотя фантасты воображали подобный исход ядерного апокалипсиса еще до того, как он стал предметом научных дискуссий. Во всяком случае, в достаточно старом рассказе П.Андерсона и Ф.Уолдропа «Дети завтрашнего дня» уже высказывались догадки о возможном всемирном похолодании как следствии применения ядерного оружия.

К классическим НФ-текстам о начале ядерной зимы можно отнести рассказы Ф.Пола «Ферми и стужа» и В.Рыбакова «Зима».

Постепенно и ядерная зима из правдоподобного источника страхов перед будущим превратилась в элемент литературного антуража. В романе Т.Толстой «Кысь» тотальное посткатастрофическое похолодание — лишь элемент постмодернистской литературной игры.

Многие фантасты убеждены: к гибельным изменениям климата может привести не только военная, но и вполне мирная, хозяйственная деятельность человека, продолжающаяся в нынешних бездумных масштабах. Результатом ее должны стать глобальное потепление и вызванный им «парниковый эффект».

Впервые эта идея была высказана еще в 1930-е годы — в новелле Т.Хоука «Утопия под термометром». Впрочем, в 1930-е это и в самом деле казалось фантастикой. По-настоящему тревожные ноты зазвучали в НФ более позднего периода.

Трансформация климата в сочетании с прочими экологическими проблемами была обрисована Д.Баллардом в «Сожженом мире», А.Херцогом в «Жаре», С.Николсоном в «Звездолеты в чьем будущем?», Х.Клементом в «Оседающем азоте», Т.Хойлом в «Окончательном удушье» и Г.Дозуа в «Миротворце». Катастрофа, вызванная глобальным потеплением, ярко изображена У.Страйбером и Д.Кунеткой в «Естественном конце». У.Страйбер в соавторстве с А.Беллом также отличился и романом «Идет глобальный супершторм», по мотивам которого был поставлен известный фильм-катастрофа Р.Эммериха «Послезавтра». Здесь глобальное потепление привело сначала к всеобщему наводнению, а затем и новому ледниковому периоду.

Среди прочих произведений той же тематики стоит назвать «Слепые волны» С.Гулда, «Когда весь мир в огне» У.Сандерса, «Тепличное лето» Н.Спинрада, «Поэт Снег» Р.Рида, «Сорок признаков дождя» и «На пятьдесят градусов ниже» К.С.Робинсона. Пафос этих книг сводится к единственной сентенции: род людской обречен на неизбежную погибель в созданной им самим всемирной глобальной теплице.

И все же, как ни парадоксально, перечисленные произведения не лишены и оптимистических нот: если люди могут до такой степени навредить в атмосфере, то, скорее всего, они способны и одуматься, не доводя климат планеты до трагического, необратимого финала. Надежда умирает последней даже у «матерых» пессимистов.

Климатические катастрофы, конечно же, случались и в прошлом. Именно, туда, в седую старину, чаще устремляли свой взгляд писатели ранней НФ. Например, у О.Сенковского в «Ученом путешествии на Медвежий остров», К.Случевского в «Альгое» и С.Минцлова в «Царе царей» рассказано о гибели древнейших цивилизаций, находившихся на территории Сибири и уничтоженных вследствие ряда катаклизмов, спровоцировавших радикальное изменение климата. Наступивший ледниковый период покончил с этими доисторическими царствами и их жителями.

Подобную сюжетную линию развивал и К.Э.Смит. Его рассказы из цикла «Гиперборея» повествуют о жизни арктической культуры, долгое время процветавшей в районе Северного полюса, но также погибшей из-за климатической катастрофы. У Р.Говарда в очерке о древней Хайбории отмечены резкие перемены в земной погоде. В этом тексте государства Лемурия и Атлантида погибли после геологических потрясений, их наследники медленно вымирают, а мир стал более жестоким, с резко изменившимся климатом, хотя и в более теплую сторону: «Изменившиеся природные условия в западной части континента привели к расцвету причудливых форм животных и растений».

И все же чаще всего жуткие климатические катастрофы — удел туманного будущего. И если ядерную зиму накличет себе на голову само человечество, то новый ледниковый период — результат невероятного каприза природы.

Одну из наиболее всеобъемлющих и впечатляющих картин замерзания Земли, вызванного постепенным угасанием Солнца, нарисовал еще в начале XX века У.Ходжсон в «Ночной земле». У этого британского фантаста человечество вынуждено укрыться в огромной пирамиде («Последнем редуте»), где создан искусственный климат, а вымирающие виды живых существ предпочитают обитать возле выходов вулканической лавы, там, где еще относительно тепло и сформирован собственный локальный климат. Впрочем, Земля постепенно остывает, и надвигается неизбежный конец, сопровождающийся победой холода.

Позже авторы предпочитали изображать не постепенно остывающий мир, как у Ходжсона, а стремительную катастрофу (чего, мол, тянуть время!). Д.Кристофер в «Долгой зиме», А.Каван во «Льду», П.Андерсон во «Всемирной зиме» уверены, что надвигающаяся глобальная зима неизбежно покончит с нашей цивилизацией.

Среди прочих заметных книг о «великой зиме» назовем трилогию «Снегопад» М.Смит, цикл Д.Лессинга «Мара и Данн», роман Р.Сильверберга «Время великого мороза».

Идея неизбежного нового ледникового периода является в НФ настолько привычной, что часто возникает походя, там, где она и не слишком требуется для развития основного сюжета. Например, у А.Кларка в эпилоге к «Фонтанам Рая» — книге, посвященной строительству «космического лифта», — изображено наступление ледников, дошедших почти до земного экватора, лишь для того, чтобы подчеркнуть, насколько к этому равнодушно человечество, вырвавшееся в космос из своей «колыбели».

Выше мы рассмотрели тему глобального потепления, вызванного стараниями человека. Но парниковый эффект может быть и результатом «игр природы». Этот мотив интересовал и интересует фантастов даже чаще.

Еще в классическом рассказе Г.Ф.Лавкрафта и Р.Барлоу «Переживший человечество» описано, как Земля приближается к Солнцу, и постепенно, но все более радикально меняется климат, превращая земную поверхность в засушливую пустыню. Позднее знаменитый английский фантаст Д.Баллард предложил сразу две версии последствий глобального потепления. И если в уже упомянутом «Сожженном мире» («Засухе») «парниковый эффект» частично вызван деятельностью человека, то в «Затонувшем мире» потепление спровоцировано увеличением солнечной активности, что приводит к новому всемирному потопу и торжеству тропического климата (к «катастрофическим» текстам того же автора, описывающим финальную гибель человечества из-за резкого изменения погоды, относится и роман «Ветра ниоткуда», где земную цивилизацию сметают мощнейшие ураганы).

О различных последствиях «парникового эффекта» писали Д.Брин в «Земле», Д.Гриббин в «Копировальной бумаге», Л.Д.Миксон в «Стеклянных домах», Н.Спинрад в «Деус Икс», М.Тобиас в «Окончательной, метеосводке», А.Херцог в «Жаре», Д.Хечт в «Бумагах из теплицы», Ф.Пол и Д.Уильямсон в «Границе земли».

А в книге Ч.Шеффилда «Последствия» глобальное потепление и вовсе результат космической катастрофы — взрыва Альфы Центавра, превратившего ее в сверхновую звезду. В романе Абэ Кобо «Четвертый ледниковый период» предсказывается неминуемое затопление Земли, которое начнется после окончания нынешнего периода частичного похолодания (того самого четвертого ледникового периода).

Но не менее популярен сценарий постепенной, «мягкой» мутации климата, что представляется более правдоподобным в действительности. Похожие варианты будущего развития событий мы обнаруживаем в цикле «Зотик» К.Э.Смита, в «Книге Пта» А.Е.Ван-Вогта, в «Умирающей Земле» Д.Вэнса, в «Горах Солнца» К.Леурье, в «Амфибиях. Романе о том, что будет через 500 000 лет» и «Скитальцах» Ф.Райт, в «Мире вне времени» Л.Нивена, в «Пробуждении каменного бога» и «Летающих китах Исмаила» Ф.Х.Фармера.

Постепенное мировое потепление описал Б.Олдисс в романе «Теплица». В результате животные на Земле грядущего почти вымерли, а торжествуют в новых условиях переродившиеся и проделавшие длительный путь эволюции растения. В романах из серии «Мир пауков» К.Уилсона постепенные, некатастрофические климатические изменения также способствовали появлению на свет новых хозяев нашей планеты — гигантских разумных жуков и арахнидов.

В романе Д.Уильямсона «Преображение Земли» был изображен целый ряд растянутых во времени «локальных» катастроф, изменивших климатические условия в планетарном масштабе. С.Бакстер в «Детях времени» последовательно описал серию глобальных изменений климата (от всеобщего оледенения до глобального потепления и невыносимой жары) на протяжении сотен миллионов лет, вплоть до окончательного исчезновения человека на Земле.

Климатическая катастрофа стала настолько расхожей, затертой темой в НФ, что необходим незаурядный талант, дабы превратить антуражный штамп в настоящий литературный образ, как это удалось братьям Стругацким. В повести «Гадкие лебеди» постоянный неестественный дождь — не просто еще один признак разрегулированной атмосферы, а художественный символ — знак обреченного старого мира, на смену которому должно прийти нечто совершенно новое.

Что ж, фантасты и сегодня продолжают дразнить управляющего погодой. Порой заигрываются до того., что пытаются и вовсе лишить Землю погоды, заморозив, например, нашу атмосферу. Суть всех этих «пугалок» в том, чтобы напомнить: планета у нас только одна, за нами — только космос. Берегите Землю!