Елена Долгова Шестой лишний

^{Иллюстрация Вячеслава ЛЮЛЬКО}

Сначала раздался глубокий низкий звук — такой, что дрогнула земля, слегка покачнулись стены. После этого в ночном небе появилось багровое зарево, оно залило сиянием горизонт и погасило слабый свет двух геонийских лун. Мик Северин хорошо разглядел этот несвоевременный рассвет из окна своей комнаты на окраине Ахаратауна.

Хозяин квартиры, хмурый парень с покалеченной рукой, сидя в углу и орудуя одним лишь мизинцем, возился с настройкой рации.

— В эфире помехи. Давай беги отсюда, ботаник, кончились твои каникулы, — злорадно посоветовал он. — Огонь-то как раз с северо-западной стороны. Точно такое же сияние я видел новобранцем, когда мутанты из их поганой мутантской конфедерации оттяпали у нас половину округа. Я не я, если не начинается новая драка.

Хозяин нервничал, а поэтому много говорил. Зарево продолжало расти и уже занимало половину неба.

— Сестренка, вставай!

Северин колотил в дверь соседней комнаты, пока Нина не появилась на пороге. Ее темные волосы растрепались, но взгляд оставался ясным — в нем странным образом не отражалось удивление.

— Ты это видела? Слышала?

— Да.

— Тогда одевайся — и уезжаем. Черт! Надо было сделать это еще неделю назад.

Тревога уже возникла, но еще не превратилась в панику. В соседнем дворе люди заводили мотор, там же нескладно лаяли собаки. Незнакомый старик, мучимый бессонницей, вышел под звезды, он так и стоял возле ворот и неспешно докуривал сигару, а затем швырнул остаток в кусты.

— Давайте мы вас подвезем, — позвал его Северин.

— Спасибо, сынок, лучше я останусь на месте. Привык, а в моем возрасте трудно менять привычки.

Снова низко, на грани слышимости прогудело, тренькнули стекла, гирлянда нарядных лампочек на чахлых деревьях у ворот мигнула и погасла. Ребенок, невидимый в ночи, безутешно плакал на одной протяжной ноте. «Успокойся, успокойся, — сердито и укоризненно повторял мужской голос. — Вера, не стой как чучело, возьми его на руки». Мотор чужой машины наконец завелся, минивэн с сомнительным шумом неисправного механизма тронулся с места.

— Ночь что надо, — хмыкнул кто-то, но за напускной иронией прятался страх.

— Горит «Можжевельник».

— Военная база, что ли?

— Она самая. Странно, я не чувствую техники в небе.

Этот самый, второй, говоривший в темноте, оказался сенсом — Мик ощутил характерное покалывание в душе, признак неаккуратной и грубой работы мутанта.

— Нина!

— Тихо, не кричи, пожалуйста, ты мне мешаешь…

— «Видишь» что-нибудь?

— Только ближайшее будущее. Скоро тут начнется такая паника, что мало не покажется.

— Давай в машину.

Тьма во дворе пахла полынью. Спаниель Лотер, мотая хвостом, запрыгнул на заднее сиденье. Машин стало побольше, Северин затормозил, чтобы не столкнуться с мотоциклистом, тот обратил к джипу лицо в закрытом шлеме и, невероятно похожий на огромное насекомое, сложил руку в оскорбительном жесте, а потом исчез.

— Трусы! Подонки! Убивать! Убивать! — кричал немолодой, но еще крепкий коренастый мужчина, он выскочил на дорогу, размахивая охотничьим ружьем.

Ночь мешала разглядеть мимику, но жестикуляцией человек очень походил на сумасшедшего. Патруль, появившийся внезапно, уже спешил к паникеру: тот нажал на спусковой крючок. Один солдат пошатнулся, двое других пустили в ход излучатели — Мик видел, как загорелась куртка на груди расстрелянного. Невероятно, но прошитый лучом человек все еще был жив. Он даже не упал, а только дернулся, напоминая куклу, сорвавшуюся с нитки. И снова придавил спусковой крючок, крупная дробь хлестнула по корпусу джипа, Нина слабо охнула и прикоснулась к мочке уха — ее блестящая сережка, срезанная у основания, покатилась под ноги Северину. Колесо моментально сдулось, кабина накренилась.

— Вляпались, — в бешенстве сказал Мик.

— Поставь запаску. Спокойно, до вторжения еще несколько часов, ты справишься…

Улица уже наполнилась людьми. Если бы не атмосфера страха, толпа смахивала бы на праздничную. «Конец недели. Приоделись получше…» Две машины, задев друг друга бортами, намертво перегородили середину дороги. Объезжающие их медленно рулили вдоль обочин. Толпа качнулась, зажатая между машинами и отрядом сил обороны. Мертвый паникер все еще лежал на спине, рассматривал пустыми глазами окрашенное пожаром небо. Кусок черепицы пролетел в воздухе и задел каску солдата. Девушка в малиновом платье — певица из соседнего ресторана — мелькнула ярким пятном, ее раскрытые бледные ладони на секунду прижались к стеклу.

— Ради бога, пожалуйста, возьмите меня с собой.

— Залезайте.

Девушка, впрочем, не села, а отшатнулась, указывая на Нину острым серебристым ноготком.

— С ней не поеду. Она тоже мутантка…

— С чего вы взяли?

— У меня от таких болит голова. С кем угодно, только не с этой стервой.

Сверкнув малиновым платьем, певица исчезла за углом. Нина молчала, будто прислушивалась к чему-то таинственному и скрытому от других.

— Не огорчайся, — медленно сказала она наконец. — Девчонка самая обычная, просто сейчас в истерике. Меняй наконец это чертово колесо…

Пока Северин возился с колесом, поток машин уже поредел, двое мужчин в потрепанных куртках остановились неподалеку, погано посмеиваясь, потом приблизились. Мик знал, что не справится с двумя противниками, и это бессилие унижало его. Все переменилось внезапно. Один из противников с коротким всхлипом бросился в сторону. Второй осторожно попятился, вильнул и тоже убрался в потемки, и только тогда Мик разжал стиснутые кулаки.

— Что ты сделала с ними, Нина?

— Я показала им другого человека вместо тебя.

— Кого?

— Неважно. Страшного. Каждый из них увидел свое.

Спаниель скулил на заднем сиденье, и это была их последняя ночь в Ахаратауне.

…Утро они встретили в степи — двое затерявшихся людей и собака. Как только взошло солнце, жара начала усиливаться, и к полудню палило, будто в раскаленной жаровне. Сестра Северина устроилась на заднем сиденье. Пес прижался к ее ногам. В приоткрытое окно машины несло топливом, пылью и смятой полынью.

— А эти мутанты, они… могут то же самое, что и ты, сестричка?

— Нет, они гораздо круче.

— А на кого похожи?

— Вот придут, тогда увидишь, — сумрачно пообещала Нина. — Вообще-то, вроде людей, и до войны к ним можно было съездить туристом.

— Да ну… я передумал, даже смотреть не хочу. Кстати, ты заметила? Стрельбы почти не слышно.

— Им стрельба не особо-то и нужна, так справляются. Вода у тебя осталась? Дай сюда.

Она сделала глоток из фляги и завинтила крышку. Мик вышел размять ноги. Горелый остов чужого джипа торчал в отдалении. Мертвый хозяин, должно быть, находился внутри. Под ботинками нехорошо похрустывало, и землю усеивали кости неизвестно почему погибших зверьков. У Нины неестественно горели щеки, этот румянец казался симптомом подступившей лихорадки. Она снова уснула на заднем сиденье и спала долго, но беспокойно, не откликалась на зов и не приходила в себя. Северин не мог и не умел помочь ей, он гнал джип на юго-запад и провел в сильной тревоге несколько часов.

— Ты зря струсил. Это был просто транс, — хмуро и твердо, уже очнувшись, сказала ему сестра. — Ничего со мной не будет, по крайней мере сейчас. Я уже говорила, что давно, еще дома, видела будущее. Пророчество безошибочно. Меня убьют когда-нибудь в полнолуние.

Обе геонийских луны в эти дни были ущербными, и Мик слегка успокоился — это мелкое обстоятельство давало отсрочку, может быть, даже на годы. База «Можжевельник» продолжала догорать, пачкая черным дымом горизонт. Две штурмовые машины незнакомого, странного силуэта беззвучно пролетели над степью, и в этот миг Северин до конца понял, что такое ненависть. Он не кричал и не грозил, просто стоял и смотрел в небо, а пальцы его искали несуществующий спусковой крючок до тех пор, пока Нина (очень осторожно) не взяла брата за руку.

— Не смотри им вслед, пожалуйста… а то пилоты почувствуют это и вернутся.

— Не вернутся, нас не видно. Джип и здешняя земля почти одинакового цвета.

Вражеские летуны и впрямь больше не показывались, однако оба они, Мик и Нина, уже осознали последствия поспешного бегства. Продуктов оставалось на два дня, бензина не хватило бы и до границы округа, уником не работал. Степь пустовала, должно быть, и война, и основной поток беженцев из Ахаратауна прошли стороной. Недостижимая столица находилась далеко на юге, там был настоящий дом Северина, но этот дом уже мог превратиться в развалины.

— Вот так и кончается Армагеддон. Разгромом.

— Забавно. Прежней жизни больше нет, и мы оказались в тылу врага. Как тебе это?

— Никак. Вообще-то, не внушает оптимизма.

— Куда теперь?

— Можно к восточному побережью, но если не отыщем, где заправиться, то машину придется бросить.

Джип продолжал тащиться по степи, изредка объезжая курганы и сломанные менгиры. Глушь и безлюдье лишь усиливали тоску, вдобавок потерялся спаниель. Он исчез во время дневки, забежав за груду валунов, пару раз издали доносился тоскливый вой, но оставалось неясным, пес это выл или дикий зверь. Поиски ничего не дали, и Нина больше не чувствовала присутствия собаки.

— Тут очень странно, — ближе к вечеру сказала Мику сестра, хотя трава, земля и серые разрозненные камни в небольшой впадине выглядели совсем обыкновенными. — Похоже на природную аномалию.

— Что ты о них знаешь?

— Ну, немногое — то, что рассказывал отец. В таких местах могут отказывать техника и оружие, иногда меняются физика и даже логика событий. Кстати, мои способности сильно ослабли, я почти не чувствую ни людей, ни зверей.

— А будущее до сих пор видишь?

— Чуть-чуть.

— Тут опасно?

— Да.

— Солдаты могут появиться?

— Нет.

— Хотя бы это радует. В темноте я далеко не уеду, и ночевать придется здесь.

Мик прикинул, нет ли под слоем почвы карстового провала, а потом отогнал джип в самую низину, чтобы он не маячил на фоне тусклого заката. Под конец спуска почему-то заглох мотор. Смеркалось быстро, как это бывает в южных широтах.

— Ладно, завтра разберемся, сейчас важнее отдохнуть, место неплохое, по крайней мере мы тут не на виду.

Следующее утро выдалось хорошим. Ночью пролился дождь, который прогнал жару. К удивлению пробудившегося Мика, возле джипа крутилась троица незнакомых оборванцев. Тот, кто стоял поближе — худой тип лет тридцати пяти, вежливо и как ни в чем не бывало постучал тонким, но заскорузлым пальцем в стекло.

— Подъем.

Чужаки не казались агрессивными либо испуганными. Их социальная принадлежность уже слегка затушевалась осевшей на лицах и одежде грязью, но не до конца. Худощавый походил на менеджера средней руки, при нем сохранился галстук — теперь, свернутый улиткой, он расположился в кармане хозяина.

— Доброе утро, вы беженцы из Ахаратауна? — вежливо поинтересовался человек.

— Да.

— Мы, собственно, тоже, но снялись оттуда еще две недели назад.

— А почему задержались здесь?

— Мотор заглох. Новости есть?

— Наши разбиты, «Можжевельник» сгорел, все, кто успел, отступили на юг.

— Да, трудные времена. Все сбежали, а вы, получается, не успели.

— Не повезло.

— Что ж, невезение дело преходящее. Вылезайте лучше и присоединяйтесь к компании. Завтрак на пятерых ждет. Любите жареных кроликов? У нас целых четыре кролика, всем хватит. Я Лори.

Северин непроизвольно поежился.

— Не бойтесь, — спокойно сказал Лори. — Тут особенное место. Техника умирает сразу же; я сильно удивился, когда ваш джип въехал в самую середину впадины, самоходом скатился, да? Снаружи нас не видят — ни детектором, ни при помощи оптики. Получается, тут вроде бы никого и нет. Это очень удобно, не правда ли?

Двое его товарищей охотно согласились. Один, лет пятидесяти, коренастый и основательный, смахивал на огородника. Другой, юноша лет семнадцати, ловкий и бледный, предпочитал помалкивать. Нина поймала на себе его изучающий взгляд.

— Кроликов тут можно ловить петлей, Росен раньше работал на меня, теперь он тоже работает на меня — жарит кроликов на углях, получается очень вкусно.

Росен, тот самый человек с внешностью огородника, с достоинством кивнул. Бледный парень так и не представился, он продолжал смотреть на Нину, как будто прикидывал, что она держит в сумке. Почти бездымный, но жаркий костер горел в траве, похоже, в нем тлели подсушенные экскременты копытных. Вертел из прутика лежал на двух рогульках. Куски мяса успели поджариться до корочки. Лори ловко разделил очередного кролика охотничьим ножом — единственным оружием, которое оказалось у его товарищей. Чувствовали они себя тем не менее вполне комфортно. Северина коснулось мимолетное подозрение, что кролик не кролик и на вертел надеты тушки степных котов. По крайней мере среди содранных и валяющихся в стороне серых шкурок длинных ушей не было.

— Присаживайтесь. Соль кончилась вчера, но мясо и так солоноватое. Как вы поняли, мы внутри аномального пятна. Всего шестьсот шагов в диаметре. Будь место побольше, на него давно обратили бы внимание власти.

— Здесь ничего не бывает… ну, такого? Словом, этакого…

Лори понял Северина, но, очевидно, у бывшего управляющего не хватало слов.

— Сны, — наконец коротко сказал он. — Нигде в другом месте я не видел таких снов.

— И не только, — добавил Росен.

— Да, — легко и почти бездумно согласился Лори. — Время здесь порой чудит; вернее, время-то остается на месте, но что-то меняется внутри тебя самого — допустим, то спишь целый день как убитый, то готов бегать по кругу. Это наподобие прилива и отлива.

Росен разлил чай в импровизированные чашки, сделанные из пустых консервных банок. Края каждой были аккуратно загнуты, чтобы не поранить рот. Присутствовала в Росене некая обстоятельность. Тот самый очень бледный парень наконец назвал себя: Гриня.

— Ваша сестра — мутант, — вежливо, но твердо сказал Росен. — Но мои парни без предрассудков. Ничего, со всяким может приключиться, такой уж мир достался нашим предкам, чтоб его разорвало. Может, это даже хорошо…

Очевидно, эти люди не страдали страхами, мучившими певицу из Ахаратауна.

Закончив завтрак, Мик лет на спину и принялся рассматривать небо — после того как догорела разрушенная военная база, оно выглядело незапятнанно голубым. Солнце палило в лицо сбоку. Лори много болтал: по его словам, он потерял новый дом и перспективную работу, но при этом выглядел подозрительно довольным. Росен, человек грубоватого склада, время от времени пытался вставить словцо, но получалось в основном о сортах огурцов и о погоде.

«Что-то тут не так, мы все время что-то упускаем», — устало подумал Северин.

Косточки кроликов обглодали начисто. День медленно катился к закату. Ужинали смородиновым джемом из запасов самого Мика. На ночь разбрелись кто куда, заботясь лишь об одном — не переступить ненароком границу аномальной зоны.

Ночью Мик увидел сон, и сон этот был страшен.

Он шел куда-то в толпе других людей. Серые капюшоны совершенно скрывали головы, но Мик не сомневался: облик спутников безобразен. Цель, которая неизбежно лежала впереди, принуждала ускорять шаг, хотя достигать ее совсем не хотелось. Как назло, прервать иллюзию не получалось, и Северин мучился в вымышленном мире точно так же, как если бы этот мир был настоящим.

— …Что?

Нина трясла его за плечо.

— Ты кричал.

— Извини, кошмары.

— Активность почвы тут зашкаливает. Дождемся утра, а когда встанет солнце, уйдем отсюда, — твердо сказал она. Северин промолчал.

Он уже знал, что завтра не тронется с места.

Остаток темного времени прошел спокойнее, утром морок совсем слинял. К полудню ночные сомнения выглядели неубедительными, а мир сиял, словно новая монета.

— Что мы имеем на сегодня? — бодро спросил Лори.

Росен разбирал сорванную у основания камней траву по сортам. «Интересно, чем они питаются, ну, если не считать травы и кошек?» Северин прислушался — приглушенный рокот мотора доносился с юго-востока. Гриня пропал, скрывшись за стоячими валунами, и снова появился, размахивая руками. Лори подобрался, увалень Росен бросил свою траву. Они цепочкой потянулись в южную сторону, так ничего и не объяснив Северину.

Нина ровными зубами жевала кончик сорванного стебля мятлика.

— На южной границе участка заглох какой-то джип.

— В джипе есть люди?

— Один человек. На нем защита армейского образца. Он, как и ты, пока ничего не понял.

Гриня первым появился из-за камней. Парень шел, вытирая нос так ловко, что невозможно было разглядеть, кровь это или внезапный насморк. Лори шагал следом, бок о бок с пришельцем, неторопливый Росен замыкал шествие.

Чужак крутил головой в шлеме, еще не понимая сути ситуации.

— У меня сломалась машина, — сказал он, сильно заикаясь. — Я благодарный человек и в состоянии заплатить… Вам лучше проявлять дружелюбие, — несколько неуверенно добавил он.

Рация у этого человека была, но не работала. Он выглядел бледным и, скорее всего, больным. Вдруг он побледнел еще сильнее и, сломав порядок шествия, умчался за валуны.

Лори понимающе ухмыльнулся.

— У парня дизентерия… Он попал в аномальную зону случайно и пока ничегошеньки не понял. При нем в его багажнике не очень-то покопаешься, но груз, кажется, не пустяковый. Уехать бедняга не сумеет, это точно. Может уйти пешком, если ему станет получше. И еще… мне кажется, он из мутантов, которые пришли с севера, но только скрывает это. Хотя тут уверенности нет.

— Спросим его.

— Он не сознается.

— Лучше сразу камнем по голове, — подытожил Росен. Он сказал это деловито и просто, с крестьянской практичностью. — Тело надо закопать, хотя земля не очень мягкая. Машину откатим пониже, чтобы не маячила со стороны. А ты что скажешь, Лори?

— Я, как всегда, на стороне большинства.

Гриня провел языком по высохшим и потрескавшимся губам. Глаза его странно блеснули.

— Я бы его съел, — внезапно сказал он.

— Душа во тьме… — сумрачно посетовал Росен.

— А ты уже до кишок высветлился?

— Ты, Гриня, дурак. Перво-наперво, он больной, так заразиться недолго. Во-вторых, соли нет, не завялишь, а на такой жаре мякоть стухнет.

— Хватит кривляться, господа, — жестко сказал Лори. — Росен прав как в моральном, так и в гигиеническом аспекте, но от чужака следует избавиться. Я понимаю так, два голоса — за уничтожение. Это не женское дело, мы не будем принуждать девушку к голосованию. Что скажете вы, Северин?

— Я воздержался.

— Двое «за», один воздержался. Мой голос уже не имеет значения. Действуйте, Росен. Камней в округе достаточно.

— Я против, — внезапно сказала Нина.

Лори посмотрел на нее с явным неудовольствием.

— У вас есть мотивы, девушка, или это просто так? — вздохнув, спросил он. — Понимаете, жалость сейчас не принимается в расчет. Мы в странном месте, ненормальная обстановка толкает нас на решительные действия. Я специально дал вам возможность уклониться. Вы не пожелали. Что ж, тем хуже для вас. Приведите хоть один аргумент, почему…

— Я предсказатель, — холодно и гордо сказала Нина. — И потому знаю, что в случае смерти этого человека вы четверо, включая Мика, умрете в течение недели. Подробности значения не имеют, я не буду болтать о вероятностях, но других вариантов просто нет.

Несказанное разочарование сделало похожими весьма разные лица троицы. Росен, который шарил по земле, выпрямился, разогнул широкую спину и с досады сплюнул. Лори нервно стиснул длинные пальцы. Гриня сверкнул глазами и дернулся, но шага вперед не сделал, зато ругнулся. «Блефует она или нет?» Северин не знал ответа, а блеф отчасти соответствовал характеру Нины.

— А если мы его не тронем? — быстро спросил Лори. Он еще сохранил рассудительность и соображал быстрее других.

— Тогда через неделю вы будете живы.

— Вранье от начала до конца.

— Как скажете. Если хотите — попытайтесь проверить.

Лица Росена и Грини сложились в унылые мины. Чужак, завершив свои дела за валунами, появился в самый неподходящий момент, потирая шелушащуюся от солнца щеку тыльной стороной ладони. Шлем он снял и держал теперь в левой руке.

— Вы уже решили, каким образом поможете мне?

— Чего он хочет?

— Он желает, чтобы мы чинили его машину.

— Тупица. Она не сломана, а просто сдохла в аномалии, как и любая более или менее сложная техника. Вы можете ему объяснить?

— К черту! — отрезал раздраженный Лори. — У него излучатель, но излучатель в аномалии не выстрелит. Свяжем парня, пока не распознал, что к чему.

Все случилось моментально. Мик стоял в стороне. В ход пошли ремень Росена и часть амуниции самого чужака. Тот, кажется, дрался, но не очень удачно. Вскоре побежденный полусидел, кое-как связанный и прислоненный к стоячему камню.

— Грешники и дураки, — сказал он, уже совсем не заикаясь, но желающих как следует обсудить вопросы греха почему-то не находилось. Тем временем Лори, потный и злой, трогал подбитый глаз.

— Это ваше милосердие, девушка, нам еще аукнется. Он тут не один, за ним явятся его дружки-мародеры, помяните мое слово, вы еще пожалеете…

— Если он не один, его все равно будут искать.

— Да ладно… Пора спрятать машину.

Росен, Гриня и Северин толкали джип; Лори, как всегда, командовал, показывая, куда катить. В конце концов машину новенького пристроили за большим камнем, рядом с машиной Северина. Росен запустил лапы в багажник и принялся вынимать оттуда разные предметы. Он расставлял их любовно, ровными рядами — банки к банкам, коробки к коробкам. В совокупности оказалось не так уж много.

— Я категорически не согласен тратить продукты на лишнего человека.

— В самом деле, — поддержал Лори. — Мы обещали не трогать его, но не обещали кормить. Некормление — это не убийство.

Гриня нашел аптечку, но того, чего искал, там не оказалось, так что парень выглядел удрученным. Он все же сгреб в горсть найденные лекарства и ушел за стоячие камни. Мик подошел к чужаку, тот упрямо смотрел мимо, не желая разговаривать.

— Вы поняли, что это особенное место?

Чужак вопрос понял, это было заметно по прищуренным глазам. Через минуту он кивнул, как будто все это время прислушивался к непонятным Мику ощущениям.

— Вы знали о нем заранее?

Не получив ответа, Северин обыскал куртку пришельца. Нашлись пачка сигарет, молитвенник и недействующая рация армейского образца. Излучателем уже завладел Лори.

— Вы специально искали это место? Хотели спрятаться? Может быть, вы дезертир? Или беженец?

Нина подошла и встала рядом. Армейский защитный шлем валялся на траве. Пленник осознал ситуацию и беззащитно крутил непокрытой головой, очевидно, соображая, что делать.

— Как у тебя сегодня с телепатией, сестричка?

— Чуть получше, чем вчера. Этого человека зовут Лу. Он искал заброшенный бункер с довоенными запасами.

— Нашел?

— Ни черта не нашел. В течение пяти дней его не хватятся. Что будет потом, не знает даже он.

Мик выругался про себя. Позже они вдвоем с Ниной сидели в кабине собственного джипа, отгородившись от внешнего мира в лице бесцельно разгуливающего Грини. Тот побродил, как лунатик, и убрался, прибившись к кухонному костру.

— Надо выбираться отсюда, — жестко сказал Северин. — Джип не заводится, но за пределы аномального круга машину можно вытолкать. Это тяжело, но вполне возможно.

— Справимся. Хуже другое — я прочитала мысли Лори, он наверняка помешает нам.

— Кто еще?

— Росен. Но только в том случае, если Лори проявит активность. Гриня не в счет — пока не кончились таблетки, он прочно застрял в своей вселенной.

— Ты сумеешь остановить Лори психической атакой?

Нина не сразу ответила, по недавно приобретенной привычке покусывая травинку.

— А ты хочешь?

— Почему бы нет?

— Его по мелочи не напугать. Будет… грубо. Некрасиво, страшно… Возможно, Лори погибнет. Ты увидишь все и перестанешь… перестанешь любить меня.

— Ты моя сестра, я всегда буду любить тебя.

— Врешь.

— Я не вру, — мягко сказал Мик. — Кроме того, в случае с Лори я сам прошу тебя вмешаться.

— Ради себя?

— Ради тебя и ради себя, ради нашего спасения. Такие просьбы портят мой имидж, но я не могу позволить тебе умереть.

— Я все равно когда-нибудь умру.

— Лет через сто. Но Лори опасен здесь и сейчас. Он амбициозный придурок.

Нина поежилась, несмотря на то что теплый воздух окутывал и машину, и равнину до самых гор.

— Давай отложим решение на завтра.

И Северин не нашелся с ответом.

…На следующий день завтракали консервами из запасов Лу. Сам он не возражал, только изредка пил воду из бутылки, которую приносила ему Нина. Росен казался еще большим увальнем, чем обычно, Лори охватила депрессия — он угрюмо отмалчивался. Гриня употребил остатки таблеток из аптечки и не иначе как перебрал — он валялся под кустами, постанывая, и стоны эти явно не были вызваны видениями блаженства.

— Сходить бы посмотреть, что там с парнем, — вяло предложил Росен. — Он, поди, нажрался противолихорадочного или, не дай бог, выпил дезинфектор.

— Сходи, — легко согласился Лори, но сам с места не тронулся.

Мик попытался встать, однако ноги не держали его. Нина свернулась клубочком, наподобие сонного котенка. Солнце стояло в зените, хотя жара на этой неделе уже спала и ничто не объясняло внезапного расслабления.

— Ну, началось, — грубо буркнул Лори. — Такое бывает, но, к счастью, проходит.

— У вас тоже слабость?

— Ага, а скоро дело усугубится. Очень хочется спать, и сонливость будет одолевать сутки или двое. Я уже говорил: тут случается нечто вроде прилива и отлива — во время прилива сил хоть отбавляй, во время отлива становишься размазней. Мне кажется, пятно то питается нами, то отдает сожранное обратно.

У Мика слипались веки. Ветер шумел в камнях, и этот шум успокаивал, но одновременно сталкивал в беспросветное отчаяние. Сон и тоска смешались вместе. Северин упал, зарывшись лицом в траву. Нина села рядом; он чувствовал, что она держит его пальцы.

— Как ты?

— Погано.

— Не бойся, я покараулю.

…Когда Мик очнулся, солнце снова стояло в зените. Росен, казалось, пострадал меньше всех. Он уже бродил, собирая всякий хлам для костра. Гриню момент пробуждения Северина застал в состоянии самом непрезентабельном — несчастный парень, стоя на коленях, опустошал желудок на камни. На Лори было страшно смотреть. Худые щеки запали еще сильнее, кожа лица приобрела зеленоватый оттенок.

— Холерски скверно, — честно пожаловался он. — Такой выраженный спад тут приключается в первый раз. Раньше было не столь болезненно.

Мясо из консервной банки казалось безвкусным, будто утратило тонкую энергию, оставаясь только плотью убитого животного.

Нина кивнула Северину. Она почти не изменилась, только под серыми глазами залегли заметные тени.

— Уедем отсюда, — шепнула она. В этой просьбе слышалась жалкая, нерассуждающая надежда, для Нины не характерная, и это сильно опечалило Мика.

— Хватит! — буркнул Лори. — Я предлагаю устроить новое голосование, покуда эта штука не накатила опять. Господа, пересаживайтесь поближе.

Северин устроился на траве, обхватив колени. Они противно дрожали от слабости. Лори приосанился, его дурнота прошла. Он нашел смятый галстук и попытался повязать его, несколько раз ошибся и бросил никчемное занятие.

— Росен, сядьте справа… Вам, Гриня, следует умыться — воду возьмите в канистре. Вот так. Господа, я открываю собрание племени. Очевидно, аномалия — это пятно свободы и безопасности, послужившее нам защитой, — слишком мала и не выдерживает присутствия шестерых. Вчера мы получили пробное предупреждение, завтра оно может оказаться более серьезным, а послезавтра — роковым. До момента появления здесь чужака энергетический обмен между нами и пятном происходил, если можно так выразиться, естественно, и…

— Я ни фига не понял, — мрачно сказал Росен.

— Тут нечего понимать. Шестой из нас — лишний. Теперь нужно решить, кто этот шестой… Лу не подходит, — с явным сожалением добавил Лори. — Мы не можем ни уничтожить его, ни отпустить без риска для себя.

— За пределами пятна он нас заложит, — охотно согласился Росен. Гриня сглотнул и промолчал.

— Остается выбрать изгнанника среди нас. Он уйдет добровольно, чтобы могло существовать племя.

Мик рассматривал худое лицо бывшего менеджера, его веки, уши, шевелящиеся губы. «Шестого вовсе не выставят, его просто убьют, чтобы не рисковать обнаружением убежища. Мало того… Мы тут не первые гости. Они, Лори и Росен, уже несколько раз делали это».

Северин быстро опустил глаза, чтобы не выдать своих мыслей.

— Я бы сам отправился в изгнание, — быстро проговорил Лори, — но не могу, потому что на мне лежит ответственность за других. Росен — единственный, кто хорошо выполняет физическую работу. Остается Гриня, вы, Северин, или Нина. Если выбор падет на Нину, я буду вынужден наложить вето — она единственная женщина среди нас. Мы не можем позволить себе такого расточительства. Остается все тот же Гриня или вы, Мик. Гриня — наркоман, но он не отказывается от работы и не склонен к бунту. Вы, Северин, здоровы, но непослушны. Я предлагаю бросить жребий… «Это подстава, — понял Мик. — Обычное жульничество, чтобы избавиться от меня, хотя шестой, возможно, и лишний, но жребий тут обманный».

— Росен, приготовьте две соломинки.

— Я протестую.

— Почему?

— Никто не смеет разделять близких. Я пришел с сестрой и уйду только вместе с ней.

Лори задумчиво покрутил в руках галстук.

— Я посмею, — коротко сказал он. — Мы имеем на это право, и это право более сильных и более ловких, чем вы. Росен сильнее, я умнее, а Гриня, думаю, не станет возражать. Кроме того, все должны понимать, что так будет лучше для девушки.

— Самое лучшее для меня — это уйти с Миком.

— Вы взвинчены, Нина, и сами не понимаете своего счастья. Впрочем, если ваш брат вытянет длинную соломинку, то Гриня покинет аномальное пятно и разлука не состоится. Не будем ссориться заранее. Что ж, начнем?

Росен, ухмыляясь, протянул два стебля тысячелистника, зажав их в кулаке. Лори стоял рядом, очень уверенный в себе.

— Тяните жребий, господа.

Мик заметил, что излучатель (пусть и бесполезный в аномалии) предводитель прицепил на собственный ремень, рядом с тесаком в ножнах.

— Валяйте…

Нина напряглась, приготовясь к сражению. Северин наугад выбрал стебель. Он явно выглядел длинным. Несчастный Гриня вытер нос кулаком, поднял дрожащую руку и забрал оставшийся жребий себе. Его палочка тоже оказалась не короткой.

У Лори на острых скулах заиграли красные пятна. Росен в недоумении крутил крупной головой.

— Босс, я сделал все, как надо.

Бывший менеджер взял стебель из пальцев Северина, задумчиво подержал, потом сравнил оба — они оказались одинаковыми.

— Что ж, один я укорочу сам, своими руками, и мы переиграем.

Он срезал излишек ножом и отбросил в камни.

— Девушка, возьмите, пожалуйста, шлем пси-защиты и наденьте его на голову.

— Зачем?

— Вы ведьма и пытались нас обмануть. Нам не нужны лишние неприятности. Наденьте шлем, он помешает вам использовать всякие штучки.

«Равная длина соломинок — иллюзия. И это Нина создала ее в мою пользу».

Лори вынул тесак и держался на редкость хладнокровно.

— Или вы сделаете так, как я говорю, или я перережу горло вашему Мику. У него не останется ни единого шанса, слышите? Ни единого! А так — шансы пятьдесят на пятьдесят. Гриня может проиграть, тогда Северин получит право остаться.

К неудовольствию Мика Нина подняла шлем с земли и, пригладив волосы, нахлобучила поверх прически.

— Теперь застегните пряжку, — вежливо попросил Лори. — Очень прошу вас, это для надежности, а не потому, что я вам не доверяю.

Росен хмыкнул и пробормотал под нос ругательство.

— Сначала она побудет его подружкой, а потом моей, наш нарик обойдется, — довольно разборчиво добавил он.

— Тяните свою судьбу, Гриня.

Гриня уже пришел в себя и взял травинку довольно уверенно. Стебель был длинным.

— То, что осталось, по праву принадлежит Северину. Росен, предъявите племени результат.

Бывший огородник разжал толстый кулак. Последний, роковой стебель упал на землю. Пять пар глаз уставились на него. Этот жребий тоже выглядел длинным. Гриня, не выдержав напряжения момента, осел на землю и зашелся хохотом, перемежающимся приступами судорожного кашля.

— Девушка в шлеме тут ни при чем. Тогда кто пакостит?

— Это подлый проныра Лу.

— До сих пор он выглядел безвредным. Я думал, аномалия придавила его.

— Если человек не годен для драки, это не мешает ему жульничать в карты. Или, скажем, в стебли.

Лори в расстроенных чувствах оставил в покое не нужного более Северина. Он побежал к камню, где оставили Лу, но тот уже исчез.

— Мерзавец развязал путы и сбежал — теперь наша песня спета: сюда скоро нагрянет целая банда его дружков.

— Дурь и еду заберут, нас прикончат, — добавил перепуганный Гриня.

Лори на глазах терял апломб вожака.

— Может, догнать его? За пределами пятна мы сумеем завести джип и пустить в дело излучатель.

— За пределами пятна он в два счета уделает наши мозги…

Мик, не слушая перебранку, отошел в сторону. Лори все же настаивал на погоне. Нина уже стащила шлем.

— Теперь, когда они пустятся в погоню, самое время смыться, — шепнул Мик ей на ухо. — Освобождение Лу — твоя работа?

Она только усмехнулась — лукаво, но не весело.

— Я поняла, что в аномалии не смогу победить их. Бой, который поначалу казался мне отвратительным, состояться не мог. Меня хватило бы на крошечную иллюзию — на стебель тысячелистника, например. Но даже этому помешал бы шлем.

— Ты догадывалась и заранее обратилась к Лу?

— У него такая же мутация, как у меня, и мы отлично поняли друг друга. Когда наступила «большая ночь», я развязала его в обмен на обещание помощи.

— Он не обманул.

— Да, он был неподалеку и ждал развязки на самой границе аномалии, где ее действие ослабевает. Он создал иллюзию для этих людей. Не вмешайся он сейчас, Лори убил бы тебя, а я… я не успокоилась бы, пока не отомстила бы всем троим, даже дураку Грине.

— Твое предсказание — блеф?

— Теперь уже неважно. Если бы Лу тебя не спас, я бы их прикончила в конце концов.

— То есть ты сделала свое выдуманное предсказание настоящим.

— Возможно. Теперь они скисли и в драку не полезут. Но учти, что это только на время — пока не догадаются, как их провели. И Росен, и Лори в другом месте вели бы себя иначе. Они нормальные, во всяком случае были ими раньше, но это место сделало из них бесноватых. Есть ситуации, которых человек не выдерживает.

Северин сорвал свежий стебель тысячелистника, повертел его в пальцах, с ожесточением порвал и отбросил половинки.

— Есть ситуации, которых человек не выдерживает, но от него зависит: искать избавления или нет. Раз так, то уходим пешком. Хватит с нас аномалии, пора укладывать вещи.