Том Пардом Козыри в торге

^{Иллюстрация Николая ПАНИНА}

Разумеется, это было пиратство. Но необходимо признать: пиратство цивилизованное.

Джейнип спешил на первую встречу с заказчицей. Маленькое воздушное судно несло его над дикой территорией, и вдруг с верхушек листьев сорвалась, устремляясь наперерез, стая птиц.

Заглядевшись на них, Джейнип не сразу сообразил, что происходит. Нет же на Коналии настоящих птиц! А значит, это нападение!

Были эти крылатые создания живыми или искусственными — значения не имеет. Важно лишь, что их жизнь, или существование, оборвалась в атаке на оба пропеллера. Зато атака удалась — кораблик замер. В нижних, полуутопленных в палубе иллюминаторах правого борта показались две твари с громадным до абсурдности размахом крыльев — прежде они занимали наблюдательную позицию где-то наверху, а теперь спикировали и зависли метрах в пятистах, вне радиуса действия любого оружия, каким мог располагать Джейнип.

Он пригляделся. Добрых десять метров от одного кончика крыла до другого, и на каждой «птице» по седоку — маленькому, двурукому, с пристегнутым к голове шлейфом мозговой машины. Толком все же рассмотреть не удалось, поскольку небесные наездники внезапно ринулись вниз и исчезли под гондолой.

— У нас нештатная ситуация, — доложил корабль. — Похоже, я подвергся нападению. Сигнал бедствия уже отправлен.

Поудобнее устроившись в кресле, Джейнип послал сообщения по двум адресам. На борту воздушного судна он был единственным пассажиром. Только для него заказывался этот рейс — и столь экстравагантный поступок клиентки наводил на грустную мысль: слишком рано ударили по рукам, можно было поговорить насчет изрядной прибавки.

Суденышко вздрогнуло, затем поплыло вверх, но через секунду снова застыло. Понятно, что означает судорожный набор высоты — птичьи пассажиры соединились шлейфами с днищем гондолы, бортовая система безмолвно сопротивляется электронному вторжению.

И снова дрожь. И опять в иллюминаторах машут исполинские крылья, на сей раз и справа, и слева от корабля.

— Добрый день, — раздался вскоре голос. — Ваше судно идет на посадку. Оба пристегнувшихся к гондоле наездника вооружены. В любой момент они могут проникнуть в пассажирскую зону и предотвратить ваше сопротивление. Либо вы изъявите согласие следовать инструкциям. Выбор за вами.

Джейнип глянул в иллюминатор — и впрямь листва приближается. Справиться с волнением помогла волна принудительного спокойствия. Двадцатилетним самоуверенным юнцом он вовсю экспериментировал со своими чувствами, но в конце концов обзавелся полным комплектом неврологического эмоционального самоконтроля.

— Сопротивления не будет, — пообещал захватчикам Джейнип. — Я уже понял, что вы полностью контролируете ситуацию.

Зашуршали под гондолой широкие темные листья. На планете Коналия настоящих деревьев не водилось, зато хватало довольно высоких мягкотелых растительных организмов. Корабль раздвигал их, снижаясь, и наконец завис метрах в двух над землей. Откинулся задний люк, выдвинулась лестница.

— Если вы соблаговолите выйти, — обратились к Джейнипу через корабль, — это избавит нас от проблем, связанных с абордажем.

Спиной вперед пассажир выбрался из люка. В поле зрения появились мужчина и женщина, оба с простыми, сугубо функциональными шлейфами мозговых машин и электролазерными шарнирными парализаторами в руках. Глаз не видно за тактическими очками.

Джейнип под конвоем проследовал к внедорожнику с громадными колесами.

Так для него начинался плен.

* * *

Его привезли в поселок, раскинувшийся на берегу реки. Завели в большую, почти без мебели комнату и на трое суток предоставили самому себе.

Никто не потрудился объяснить причину захвата, но догадаться было несложно. У Джейнипа остался имплантант, и глушить его работу никто не пытался. Через минуту после того, как щелкнул дверной замок, перед глазами пленника возникло лицо его эккаунт-менеджера из Калтуджийского коммерческого банка. Марджелине предназначалось второе из писем, отправленных Джейнипом с борта атакуемого судна.

— Вы находитесь в поселке, построенном оратаями Таранаццу, — объяснила Марджелина. — Есть основания предполагать, что это как-то связано со спором между ними и вашим клиентом.

Джейнип насупился.

— Оратаи Таранаццу? Они же считаются противниками насилия!

— По идее, да. Мы и сами в шоке.

— Насчет спора я в курсе: когда еще только начинал работать с заказчицей, эта тема всплыла. Но киднеппинг… Скорее, от Элисетты можно было ждать чего-нибудь подобного.

— Элисетта уже пытается вступить в переговоры. Ну, а пока ситуация неясна, давайте подумаем, как следует действовать вам. Я позабочусь о том, чтобы у вас был полный доступ к нашим системам связи; при этом все банковские средства защиты будут функционировать. Вы сможете исполнять свои профессиональные обязанности и вести прочие дела в привычном режиме, как будто ничего не случилось. Единственное ограничение: не требуйте от нас помощи для побега! В любых спорах мы должны соблюдать нейтралитет. Другого способа сохранить надежную связь в такой ситуации не существует.

— Иными словами, связь будет, если только вы не сообщите похитившим меня людям, что я нарушил соглашение?

— Насчет этого мы сейчас договариваемся. Но вынуждена предупредить: если обнаружим, что вы действуете вопреки договоренности, ваш счет, с которого оплачиваются услуги связи, будет немедленно блокирован.

— Ох, Марджелина… Я бы удивился, если бы вы этого не сделали.

* * *

Политик, занимавший верхнюю позицию в местной социальной структуре и выполнявший роль главного переговорщика со стороны оратаев Таранаццу, посетил Джейнипа на четвертые сутки, ближе к полудню. Мужчина он был крупный; одежда, облегая выпуклости фигуры, давала понять, что он не пренебрег всеми доступными телесными усовершенствованиями.

Джейнип успел провести несколько бесед с заказчицей, и она поделилась впечатлением от посредника. «Шивмати очень неплохо устроился, — сказала Элисетта. — Оратаи Таранаццу — весьма своеобразная секта. Якобы эгалитарная, якобы несостязательная, но не надо проверять счета, чтобы убедиться: этот типчик своего не упустит. Он в оратайскую веру обратился только через год после появления колонии, но довольно скоро пролез на самый верх».

Джейнип быстро догадался, что политиков Элисетта не жалует — как, впрочем, и он сам. Люди вроде этого Шивмати не пашут, не строят и не торгуют. Они покоряют иерархические вершины.

Причиной затяжного конфликта между Элисеттой и оратаями Таранаццу было электричество. Элисетта контролировала самую крупную гидроэлектростанцию на планете. Прибыв на Коналию вместе с тремя друзьями, она сразу прибрала к рукам водопад возле озера Белита и потратила двадцать стандартных лет на строительство станции.

— Мы не хотим причинить вреда ни вам, ни кому-либо еще, — уверял Шивмати пленника. — Даже малейшего неудобства доставить не желаем. В том, что с вами происходит, вы можете винить только одного человека — Элисетту. Почему, как думаете, мы поселились у речных порогов? Потому что в наивности своей допустили: если соорудить на этой реке второй источник энергии, он принесет пользу всем. И ничего мы такого не сделали, отчего бы у вашей клиентки хоть чуть-чуть убавилось прибыли. Зато она решила строить плотину выше по течению только по одной причине: чтобы свести на нет все наши усилия. Хочет монополизировать энергоресурс самой большой реки в этой части планеты.

— Элисетте я не нужен, — сказал Джейнип. — На Коналии восемь врачей, способных дать ей отличную пару новых глаз.

— Но все же не таких совершенных, как те, что она собирается приобрести у вас. Мы хорошо знаем эту особу. С того самого дня, когда торжественно открыли поселок, вынуждены терпеть ее нападки. Она ведь из тех, кому подавай все самое лучшее. Из тех, кто добивается своего любой ценой.

— А ну как выяснится, что вы недооценили ее упрямство?

— Она слепнет и нуждается в ваших услугах, нам это известно. Придется вам здесь пожить… Надеюсь, не больше года. Управлять своим бизнесом сможете и отсюда, мы предоставим для этого все необходимое. А также полную свободу передвижения в пределах колонии и наше самое теплое гостеприимство. Это очень славное местечко, — улыбнулся Шивмати. — Со всеми удобствами. Вряд ли я когда-нибудь захочу отсюда переселиться.

* * *

Местечко и впрямь оказалось славным. Секта Таранаццу поклонялась Силе, жизнь дарующей и дух воспитующей; преданность этой Силе доказывалась многочисленными и обязательными праздниками с пирами и плясками. Главный догмат религии подразумевал безоговорочное принятие на веру всего, что человечество успело к этому времени познать о физической Вселенной. Утверждение, будто бы ею правит один-единственный всемогущий творец, по мнению священников Таранаццу, не выдерживает никакой критики с тех пор, как человек осознал себя творением эволюции, продуктом бездушной естественной селекции. Да разве найдется на просторах космоса любящий Господь, способный причинить такие муки детищу своему?

А следовательно, решили основатели Таранаццу, существует несколько Сил. Что именно они собой представляют, мы, возможно, так никогда и не узнаем. Допустим, это некие сверхъестественные сущности (наши далекие предки придумывали себе целые сонмы подобных божеств). Или, быть может, некие природные явления, органично встроенные в структуру Вселенной. Со своим невежеством мы вынуждены мириться, но зато есть возможность выбирать, которой из Сил будем служить.

Имелись плюсы и у здешних нравственных устоев. Поверхностное знакомство с ними произошло, когда Джейнип во второй раз посетил общинную столовую. Возле декоративного фонтана сидели шестеро, их оживленная дискуссия привлекала внимание со всех сторон. Кто-то из спорщиков вдруг вспылил, и вмешательство не заставило себя ждать — к источнику беспокойства устремились двое. Женщина склонилась над буяном, который сидел и жег взглядом отделенную от него столом собеседницу. А позади той застыл мужчина, он что-то втолковывал, и подопечная размеренно кивала.

Сексуальную культуру, несколько ее усовершенствовав, оратаи позаимствовали у земных обезьян бонобо. Как известно, самкам бонобо секс служит для регулирования социального поведения. Сектанты же рассудили, что ответственность должна ложиться на оба пола поровну.

Конфликтующие стороны были умиротворены с помощью поглаживаний и ласковых слов. Джейнип понял, для чего нужны две примыкающие к столовой комнатки — по ним бы развели виновников ссоры, окажись она посерьезнее.

Положение «гостя» делало Джейнипа первым претендентом на регулировку эмоционального состояния. Две женщины пригласили его за свой столик, едва он вошел в столовую на другой день. Через несколько минут к ним присоединилась третья.

Не остался без дамского внимания и главный переговорщик — ему тоже полагалась доля психорегуляции. Он, оказывается, заполучил все доступные на Коналии усовершенствования сексуального характера. Джейнипа это почему-то нисколько не удивило.

* * *

Элисетта была женщиной крупной, широкой в кости и любила рядиться в пестрое. Узнав о неприятностях Джейнипа, она моментально приступила к подготовке его вызволения.

— То есть мы можем обсуждать любые вопросы, — подчеркнула она. — Правильно?

— По крайней мере, так я понимаю свой уговор с банком, — кивнул Джейнип. — Хотелось бы получить надежную программу, способную отключить охранную систему поселка. Найдется у тебя такая? Общаться мы можем хоть круглые сутки, но не надо пересылать программу по этому каналу.

— А как поступят оратаи, если мы нарушим их правила?

— Я полностью лишусь связи с планетарной банковской системой.

— Да неужто они на такое способны? Добиться, чтобы все банки планеты выполняли их приказы?

— Когда дело касается одиночки, чужеземного торговца? Вдобавок совершившего нечто такое, что определенно не понравилось бы ни одному из местных финансовых учреждений? Нет, Элисетта. Может быть, мой банк и преодолел бы влияние оратаев, но экспериментировать почему-то не хочется.

Элисетта пожала плечами.

— Налицо базовый конфликт между главным посылом идеологии сектантов и тем фактом, что тебя похитили и удерживают в плену. В поселке как пить дать найдется несколько человек, которым репутация нашего приятеля Шивмати более не кажется безупречной.

— Я слежу за ситуацией. Но Шивмати, судя по всему, не ждет никаких конфликтов подобного рода. Он убежден, что колония всего лишь защищает свои интересы, иначе ты построишь дамбу, прогонишь оратаев с реки и будешь контролировать ее по всей протяженности. В таких условиях вряд ли он встретит серьезное противодействие в собственном лагере.

— А ты сам что думаешь на этот счет?

— Элисетта, я же коммерсант. У нас с тобой сделка. Шивмати вмешивается в совершенно легальный бизнес.

— Именно это я и хотела услышать. Не волнуйся, Джейнип, в плену ты не задержишься. Я не в одиночку над этим работаю, все бизнес-сообщество Калтуджи возмущено. Ведь каждому ясно: нельзя допустить, чтобы банде религиозных фанатиков сошло с рук этакое варварство.

Джейнип мог бы возразить: ты, Элисетта, способна в любой момент прекратить конфликт, достаточно лишь заявить об отказе от строительства плотины. Но он смолчал. У нее ведь наверняка запасены убедительные доводы. Как и у Шивмати со товарищи.

* * *

Мир, в котором родился Джейнип, прошел через сотворенный моральным фанатиком кошмар. Потом случился мятеж, свергнувший тиранию Дэвида Джеммета, но при этом погубивший великое множество людей. Способные жить тысячелетиями, они были стерты в один миг, как ненужные биты информации. Отец Джейнипа не успел разменять даже третью сотню лет. Вдова понимала: мертвого не оживишь — чудес не бывает, но считала своим долгом хоть что-то сделать для мужа, потому-то и сохранила его геном. А иначе Джейнип попросту не появился бы на свет.

Матерью она была хорошей, но никто не способен остановить течение времени. В конце концов у нее появились новые связи. Да и Джейнип обзавелся собственным кругом друзей. Неизбежно пришел момент, когда он решил: пора покидать родное гнездо. На Арлане он прожил шестьдесят лет, набрался ума и опыта, но все равно оставался одним из самых молодых мужчин планеты. И, как любому из тамошней «молодежи», ему «светила» весьма неприятная ситуация. Все верхние социальные и экономические ниши этого общества были заняты, и счастливые обладатели «теплых мест» никоим образом не собирались их уступать. Джейнип мог хоть тысячелетие прожить на родине, так и не увидев мало-мальских перспектив.

Глаза, которые он собирался продать Элисетте, были, можно сказать, венцом арланской промышленности. Два стандартных года он учился преодолевать проблемы, связанные с пересадкой этих органов в сложный и капризный биологический организм — человеческое тело. Потом еще двенадцать десятидневок оттачивал свое мастерство, будучи заперт в железном шкафу (владельцы корабля называли его каютой, а безвылазное пребывание пассажира в нем — проездом по минимальной стоимости). Через несколько стандартных лет Коналия и сама научилась бы делать искусственные глаза, но пока Джейнип фактически имел монополию на них. Как и на некоторые другие продукты высоких технологий. Да, он не с пустыми руками отправился за одиннадцать световых лет, прочь от планеты призраков, где у отчаявшейся женщины однажды возникло желание произвести его на свет.

Одиннадцать световых лет в пространстве. Одиннадцать стандартных лет во времени. Двести бортовых суток, пока корабль выкачивал энергию из межзвездного вакуума и набирал свои триста тысяч километров в секунду. Мать Джейнипа прожила каждую минуту этих лет, пока он двести дней корпел в своей клетушке. Он знал, что произойдет — это же азы физики элементарных частиц, — но все равно реальность казалась зыбким мороком. За время его путешествия каждый друг, оставленный позади, состарился на одиннадцать лет. Законы, управляющие пространством, временем и движением космических кораблей, по части изощренности и запутанности любую религию с легкостью заткнут за пояс.

Дэвида Джеммета, пришедшего к власти на Арлане, обуревала та же мечта, которая веками не давала покоя человечеству. Он хотел создавать людей, начисто лишеных склонности к насилию, и вопреки бесчисленным доказательствам вздорности сей затеи, верил, что рано или поздно добьется своего. За последние несколько столетий эксперимент ставился трижды и всякий раз заканчивался катастрофой. Из лабораторий выходили человеческие организмы с психикой моральных уродов. Способность к насилию оказалась неразрывно связана со всеми без исключения чертами личности, в которых гомо сапиенс нуждается и которыми дорожит. Нельзя просто взять и отсечь эту способность, не разрушив всего, что ее окружает.

Джейнип занимался межзвездной коммерцией. Прилетит на планету, сбудет привезенный товар и запасется тем, на что есть спрос в следующей точке маршрута. Людям всегда чего-нибудь да не хватает. Будь иначе, попросту не сумел бы выжить.

* * *

Фарелло любила сидеть над рекой на смотровой площадке. Джейнипу она чем-то напоминала последнюю женщину, с которой у него была связь на Арлане. Высокая и грациозная оратайка всегда казалась воплощенным спокойствием и благодушием; хорошее настроение не оставляло ее ни на минуту. Когда Джейнип, забредя после обеда на смотровую площадку, впервые увидел эту красавицу, она сидела с двумя подругами. Одна из них и поманила вновь прибывшего, и пока тот вел с компаньонками Фарелло беседу о пустяках, за ним с противоположной стороны столика с интересом наблюдала пара ласковых глаз. Собственно, кроме этих глаз, ему с той встречи ничего и не запомнилось. Он бы, наверное, и от услуг любой другой женщины тогда не отказался. «Хозяева» не желали нервировать «гостя» и заботиться о его душевном спокойствии поручили особе во всех отношениях приятной и умеющей доставлять удовольствие. Это привело к тому, что в нем проснулись некие глубокие чувства. Джейнип даже взревновал, когда через два дня после знакомства на смотровой площадке застал Фарелло с каким-то мужчиной; от их голов тянулись провода к машине.

— Они много работают вдвоем, — пояснил табельщик. — У них контактность высокого уровня и, похоже, талант замечать вещи, заслуживающие пристального рассмотрения. Если желаете, я скажу Фари, что вы насчет нее спрашивали.

Джейнип отрицательно покачал головой. Хотел притвориться, что ему и дела нет до Фарелло, но знал: Шивмати все равно донесут.

Тогда он впервые поймал себя на интересе к этой женщине.

— Может, как-нибудь в другой раз.

— Обычно они так проводят сорок два часа кряду. Предпочитают долгую рабочую смену и долгий период отдыха.

Джейнип едва одолел соблазн ознакомиться с рабочим графиком. Шивмати непременно узнал бы и об этом.

* * *

Джейнип «случайно» встретил Фарелло наутро после ее рабочей смены, когда якобы ради позднего завтрака зашел в столовую. Оратайка сидела в одиночестве над блюдцем с рулетиками. Жуя, она помахала Джейнипу рукой.

Выдалась ранняя зима, день стоял морозный, но смотровая площадка была крытой и неплохо отапливалась. Туда-то они и перебрались через несколько минут с тарелками и чашками.

Никогда еще не доводилось Джейнипу вести столь увлекательный и непринужденный разговор с женщиной. Фарелло и ее напарник работали в контроле за воздействием поселка на естественную, нетерраморфированную экологическую систему, каковую представляли собой окрестности. Селянка выложила все, что недавно узнала о взаимодействии двух видов туземных растений с гнездовьями обитателей листьев. Он же поделился своими соображениями насчет разных путей эволюции у Коналии и Арлана. Потом начались анекдоты и сплетни, обычные для беседы недавно познакомившихся людей.

Джейнип сознавал свою эмоциональную уязвимость. Жизнь, он считал, пошла под откос. Его занесло на чужую планету, где он подвергается манипуляциям. О том, что это именно манипуляции, можно было догадаться и без подсказок. В столовой, приближаясь к Фарелло, Джейнип быстро подсчитал в уме и сообразил: после долгой рабочей смены она ухитрилась восстановить силы в поразительно короткий срок. Неужели успела полноценно выспаться? Вспомнилось мановение ее руки — явно отрепетированный жест. Добрый, дружеский и без намека на навязчивость.

После завтрака и сопутствовавшей ему болтовни общение не прекратилось — и оказалось оно, как и надеялся Джейнип, столь же теплым и сердечным. Фарелло не успокаивала «гостя». Не пыталась вознаградить за его вклад в покой и стабильность общины. Она просто была отзывчивой.

Джейнип отдавал себе отчет: ее эмоции ненатуральны. Никто не стал бы так реагировать на собеседника уже при второй нечаянной встрече. За этой женщиной, конечно же, стоит Шивмати. Но какая разница? Выгоду можно получить в любой ситуации. Отчего бы не воспользоваться таким шансом?

Элисетта его решение одобрила с ходу.

— Нам это может пригодиться, — рассудила она. — Вероятно, Шивмати играет на ее желании обзавестись постоянным партнером. Если так, он повышает вероятность внутриличностного конфликта, который сыграет нам на руку.

— А ты не допускаешь, что дело тут всего-то навсего в моей природной сексуальной привлекательности? — спросил Джейнип.

— Мужчина ты привлекательный, спору нет. Однако не настолько, чтобы влюбиться с первого взгляда. Надеюсь, заметил, с какой удивительной быстротой эта женщина прониклась к тебе симпатией? Секты всегда притягивают людей с выраженной склонностью к формированию связей. Фарелло привязана к общине. Она привязана к Шивмати. Возможно, он усилил ее желание связаться и с тобой. Убедил, наверное, что она принесет пользу коллективу, если согласится на коррекцию личности, если усилит естественную тенденцию. Тенденцию, которую такие, как она, между прочим, склонны считать добродетелью.

Джейнипу подумалось о том, что Элисетте хватило ума найти самое удобное место для гидроэлектростанции и упорства годами добиваться строительства. Похоже, у этой особы есть и другие качества, не менее ценные.

— Шивмати, наверное, четко знает, чего он хочет, — продолжала рассуждать она. — Не стоит его недооценивать. С другой стороны, успешное манипулирование горсткой фанатичных сектантов не дает оснований считать его политическим гроссмейстером. Тот, кто действительно разбирается в перестройке личности, прежде чем брать в оборот такую женщину, непременно задумался бы: а ну как позднее это вызовет раздрай в психике? Если я права, Шивмати взвалил на твою подругу тяжелый груз. Ей придется постоянно думать о том, какая связь важнее — с общиной или с тобой. Давай, Джейнип, берись за дело. Укрепляй эту связь, как если бы намеревался сохранить ее до скончания века.

Джейнип, успевший кое-что выяснить насчет местной охранной системы, одним из ее важнейших элементов считал сторожевых кошек. Числом шесть, они патрулировали по территории поселка денно и нощно.

— Минимум одна кошка всегда находится в пределах выстрела, — сообщил он Элисетте. — Придется иметь с нею дело уже через две минуты после того, как поднимется тревога.

— Ты получишь программу для блокировки кошачьих настроек, когда она понадобится. Только дай знать. Я ее разрежу на тысячу кусков и спрячу в таком же количестве сообщений. Твои приятели из банка ничего не заметят.

— Но потом-то обязательно поймут.

— К тому времени ты будешь гулять на свободе.

— Ну а дальше? Прилечу на другую планету, а там банки уже предупреждены, что мне нельзя доверять.

— Джейнип, мне нужны эти глаза. И я тебе плачу за доставку.

— Как насчет другого канала для передачи программы?

— Не менее надежного, чем банковский? А если банкиры в суд подадут за использование альтернативного канала для связи с тобой на этой планете? Ты хоть представляешь, какие деньжищи из меня вытрясут?

* * *

Жилой комплекс вмещал в себя несколько разрозненных построек и предназначался не для одиночного проживания. Через девять десятидневок после захвата воздушного судна Джейнип с Фарелло перебрались в свободную квартиру из нескольких комнат. Размерами она сильно уступала апартаментам Шивмати, зато Джейнипу понравились ковры и массивная, с вычурной инкрустацией мебель, привезенная прежними жильцами.

— Так расхваливаешь, будто поселился надолго, — поддела Элисетта.

— Умею получать удовольствие от того, что есть, — пожал плечами Джейнип. — Корабельная каюта больше смахивала на тюремную камеру, потом был гостиничный номер с голыми стенами, а вот теперь — уютная квартира. Но это все же плен, хоть и замаскированный.

— А как насчет твоей приятельницы? Думаешь захватить ее с собой, когда сбежишь?

— Элисетта, я ни о чем таком не думаю. Просто хочу выбраться отсюда. Считай это первым пунктом в списке моих приоритетов. Если позднее она решит ко мне присоединиться, тогда и будем решать этот вопрос.

Элисетта пристально смотрела на него несколько секунд, но решила оставить тему. Тем более что уже получила от Джейнипа желаемый ответ.

Сам он твердо верил в свои слова. Хотя и отдавал себе отчет: по-настоящему над проблемой он еще не задумывался.

* * *

Не только Элисетта вела торг с оратаями. Вступили в переговоры и госчиновники из Калтуджа-Сити. В созданной ими политической системе доминировали дельцы — промышленники, коммерсанты и финансисты. Похищение людей и захваты судов ими не поощрялись, поскольку такое варварство конфликтовало с цивилизованными способами обогащения.

— Эти господа воздерживаются от угроз, — сообщил Шивмати. — Шлют обычные письма, предельно вежливые. Но мы же с вами понимаем, что они могут причинить досадные неудобства нашей общине, если пустят в ход свое излюбленное оружие — экономические санкции. И тем не менее это будут всего лишь неудобства.

Джейнип спрятал чувства под покровом безмятежности, как поступал всякий раз, когда Шивмати провоцировал его на вспышку злости.

— Я что, должен передать это сообщение своему банкиру?

Шивмати улыбнулся.

— Всего лишь стараюсь держать вас в курсе. Неуверенность приводит к ненужным эмоциональным стрессам.

Марджелина, получив послание от Шивмати, пожала плечами.

— Медицинские возможности колонии нам известны, они неплохие. Но ей очень далеко до полного самообеспечения.

— А задумывались ли вы над тем, что имеете дело с религиозной общиной? Люди, предпочитающие жить по моральным кодексам, славятся исключительным упрямством.

— Шивмати — это не Дэвид Джеммет. И вы не на Арлане.

* * *

Возможно, Элисетта была права насчет психологического конфликта. Но ведь Фарелло могла и справиться с душевным разладом, рассудив, что правда в споре из-за плотины на стороне Шивмати.

По настоянию клиентки Джейнип подключился к другой сети, защищенной не столь основательно, с ее помощью расширил связи и довел свою проблему до сведения всего населения планеты. В разбросанных по Коналии очагах цивилизации в ту пору жило свыше трехсот тысяч человек. И большинство из них имело свою точку зрения на происходящее.

Не осталась равнодушной и Фарелло. Она негодовала на тех, кто возражал против действий ее лидера. Элисетту называла строительницей империи, бездушным амбициозным дельцом, стремящимся захватить контроль над «бутылочным горлом» планетарной экономики. Ну чем, скажите на милость, электростанция оратаев мешает аналогичному сооружению на водопаде Белита? Как смеет один человек прибирать к рукам потенциал целой реки?

— Мы община мирная, — говорила Фарелло. — Наша стройка принесет выгоду всем жителям Коналии. А новая дамба нужна Элисетте только для монопольного владения ресурсами. Почему ты ее не клянешь, вот скажи? Почему вся твоя злость направлена на руководителя, который тебя же пытается защитить от ее происков?

Джейнип изо всех сил старался соблюдать нейтралитет. Он открыл второй канал связи, чтобы тайком получить от Элисетты нужную программу, если они решат привести в действие план побега. Публичные заявления от него исходили по-прежнему, но уже пореже — только аргументы на важные темы, такие как важность свободной торговли, без вмешательства конфликтующих политических сил.

«Все мы знаем, какие выгоды дает коммерция. Предприниматели вроде меня доставляют сюда нужные, полезные вещи, повышающие качество жизни вашего общества. Кое-что мы у вас покупаем — с расчетом продать в других местах. От этого выигрывают все. Но выполнять свои задачи, будучи лишены возможности беспрепятственно путешествовать, мы, разумеется, не в состоянии».

* * *

Джейнипу доводилось смотреть сетевые постановки о мужчинах, попадавших в сексуальную зависимость к конкретным женщинам. Но он никогда не относился к этой идее серьезно, не примерял ситуацию на себя, хотя сеть позволяла испытывать физические ощущения, те самые, которые якобы способствовали зависимости. Разум его всегда оставался отстраненным, воспринимая действо критично — как фантазию, как далекую от реальности имитацию, вроде тех многочисленных женщин, по неведомым причинам стремившихся дать Джейнипу все, на что только было способно его воображение.

Неужто и сам он наконец попался в сети? Или так на него действует изоляция? Когда секс приходил на ум так же часто, как теперь? Лет сорок назад? Трех часов пребывания с женщиной ему хватает, чтобы утолить все потребности на пару десятидневок вперед. Но не проходит и часа, как мысли его с деловых забот переключаются на следующую встречу с Фарелло.

Конечно, он способен гасить свои желания. Но почему-то не хочется. Каждый раз, когда все же приходится это делать, он совершает насилие над собой.

— Думаю, нам пора договориться о дате, — сказал он Элисетте.

— Так что же, я оказалась права? Она позволила Шивмати сфокусировать на тебе ее самое главное желание?

— Ты хочешь, чтобы состоялась наша сделка. А я хочу перебраться в нормальное место, такое как Калтуджа. Там я смогу иметь дело с людьми, у которых нормальные человеческие интересы — доходы, удовольствия и тому подобное. У нас только два варианта. Либо оратаи получают от тебя то, чего требуют. Либо ты меня отсюда вытаскиваешь.

* * *

За три десятидневки сообщники Элисетты переслали программу, беспорядочным образом распределив ее фрагменты по тысяче двумстам сообщениям. Возможно, на Шивмати работали специалисты, способные контролировать второй канал связи, но их следящие программы не вылавливали многозначные коды, разбитые на пять и более частей.

Джейнип загрузил фрагменты в свой имплантант и оставил там программу разобранной. Чтобы склеить части, потребуется полчаса, но сделать это нужно непосредственно перед побегом.

— Ты не успеешь протестировать программу, — сказала Элисетта. — Но придется рискнуть. Наверняка они мониторят все, что проходит по этому каналу. И даже, вероятно, регулярно сканируют содержимое твоей личной системы.

Элисетта приобрела два катера на воздушной подушке, и они курсировали между ее резиденцией и береговыми поселениями. Как-то на глазах у Джейнипа Шивмати с обзорной площадки ответно помахал рукой помощнику Элисетты, который проплывал мимо.

— Вежливость еще никому не вредила, — пояснил Шивмати.

Оратаи установили турбины в узких местах реки, у самого ее дна, чтобы как можно меньше затруднять навигацию. А еще они вырыли канал на противоположном берегу, и водный транспорт огибал электростанцию совсем уже беспрепятственно.

Бежать, решила Элисетта, лучше всего перед рассветом. Километрах в двадцати пяти от поселка займет позицию ее катер. В назначенный час Джейнип устремится к реке. За несколько секунд до того, как он достигнет причала, в поле зрения появится плавсредство. Едва беглец окажется на борту, рулевой даст полный газ, и вскоре Элисетта получит вожделенную покупку.

* * *

Вечер накануне побега Джейнип мог бы посвятить торговым делам. Мог бы тихо лечь рядом с Фарелло, дождаться, когда она уснет, и улизнуть. Утром она бы протянула руку — а его и след простыл.

Вначале он так и хотел поступить. Знал, что способен на это. На худой конец, можно было подгадать к рабочей смене. Можно заглянуть в график Фари, и пусть бы Элисетта выбрала время, когда он останется в доме один.

Но получилось иначе. Он согласился на предложенную Элисеттой дату и вторую половину дня провел с Фарелло, как ни в чем не бывало беседуя о том и о сем. Потом они поужинали у себя в доме. И наконец, он не пожалел усилий, чтобы ей было о чем вспомнить, когда он исчезнет, и чтобы разочарование и обида не погасили эти воспоминания.

Система обеспечения сна разбудила Джейнипа постепенно — ни к чему внезапные телодвижения. В комнате, служившей ему кабинетом, вечером был оставлен минимальный комплект одежды. Необходимые для бизнеса программы и материалы он держал в имплантанте, а кроме того, в заархивированном виде они хранились в банке. Запасные носители информации — тоже с копиями записей — Джейнип спрятал в одежде.

Одним рассчитанным медленным движением он покинул постель. Стоя на ковре, прислушался к дыханию женщины. Босиком прошел через комнату. Натянул рубашку и брюки, сунул ноги в обувь. Посмотрел на дисплей наручных часов, где менялись цифры минут.

Пора!

Окна были сделаны из красивого материала. Питаясь солнечной энергией, он становился сетчатым, когда требовалась вентиляция, и уступал давлению, если человек пытался экстренным способом покинуть помещение. Джейнипа поселили на третьем этаже трехэтажного здания, но есть же проверенный веками прием — чтобы ослабить удар при падении, надо сначала свеситься с подоконника.

Здание было обнесено живой изгородью из местных растений. Приземлившись, Джейнип повалился на бок. Стрельнуло в правой лодыжке — значит, подвернул ногу. Но боль можно принудительно отключить. Он встал и припустил бегом.

Среди ночных звуков преобладал шум воды у порогов. Тревогу еще никто не поднял. Не включились громкоговорители, приказывая беглецу остановиться. Да и без надобности они здесь. Охранная система должна была среагировать уже в тот момент, когда Джейнип продавливался через окно. За каждым его движением следят камеры. По земле рыщут сторожевые звери. Срочные сигналы разбудили людей, которым поручено присматривать за пленником.

Невдалеке зажглись желтые глаза — из-за кустов выбежала громадная кошка и повернула к Джейнипу. Позволив сторожу сделать еще три шага, Джейнип пошевелил губами, словно пытался произнести несуществующее слово, четыре якобы случайно подобранных звука.

Свои тревожные реакции Джейнип удерживал на уровне, которых они бы достигли, участвуй он в спортивном состязании, то есть был начеку и мыслил сугубо рационально. И все же в какой-то миг показалось, будто руки и ноги у него отнялись. Кошка продолжала идти как ни в чем не бывало. Впереди из сумрака появилась вторая и с той же механической неуклонностью двинулась к человеку.

Вдруг первая кошка встала на задние лапы и принялась когтить воздух, словно пыталась проделать брешь в невидимой стене. Снова Джейнип проартикулировал код запуска программы, и второй зверь, успевший преодолеть добрых три метра, вдруг запищал и, шатаясь, двинулся прочь. Джейнип побежал дальше. Вот уже позади угол жилого дома и поворот к реке. Впереди маячит трап катера на воздушной подушке, до него каких-то сто метров. Первая кошка осталась на месте, по-прежнему царапая пустоту. Вторая свернулась калачиком на земле и бестолково мотает головой.

Люди Элисетты могли разработать множество хитрых противоохранных программ, но при подготовке бегства выбор пал на самую простую из них. Обойдя защиту в поведенческом алгоритме кошки, она перегружала систему лавиной стремительно множащихся произвольных данных. Однако процесс был обратимым, защита временно блокировала «мозг» кошки и стирала лишнюю информацию — все, что поступило с первой секунды атаки.

Вот только к тому времени Джейнип уже будет карабкаться по трапу…

Он бежал по пешеходной дорожке, змеившейся через купы декоративных кустарников. Миновал места поклонения, угадывая их по статуям — олицетворениям Сил, которым служили оратаи. Вроде сквозь шум порогов пробивается рокот мотора… Или только чудится? Решено не выходить на связь с рулевым без крайней необходимости. Идеальный вариант — это если охрана ничего не поймет до того момента, когда будет убран трап.

Теперь уже точно Джейнип уловил гул движка, перескакивая через лозы, что расползлись по земле вокруг ближней к трапу статуи. Впереди ворота, но если и заперты — не беда, как-нибудь удастся перемахнуть.

Перед воротами из зарослей выпрыгнула кошка, уперлась в землю жесткими лапами. Грозное рычание, поставленное поколениями генных инженеров, вынудило Джейнипа замереть.

Сознавая, что только зря теряет время, он все же проартикулировал кодовые звуки. Ничего не изменилось в кошачьей позе, и тогда Джейнип включил связь и отправил на катер ситуативную картинку.

Тотчас пришел деловитый, невозмутимый ответ:

— Я подниму трап. Держись.

Снова зарычала кошка. Джейнип огляделся — похоже, они со стражем наедине. По всему поселку зажглись огни, но нет признаков того, что двуногие караульщики покинули свои уютные посты.

Под урчание лебедки поднялся трап и замер над воротами.

— А сейчас посмотрим, что можно сделать с кисой, — произнес деловитый голос.

План предусматривал оснащение катера программой, способной отключить кошачью защиту принципиально иным способом. Рулевой сделал свое дело, и страж вскинулся на задние лапы. Как только его выгнутая спина ударилась оземь, Джейнип бросился вперед. Вот уже его руки вцепились в верхнюю кромку ворот…

В ранней юности, играя с друзьями в войну, он принял немало разрядов электролазерного парализатора. И теперь, пронзенный шоковой волной, сразу понял, что случилось. Удар был достаточно слаб, стрелок находился минимум в пятнадцати метрах позади, порядка тридцати процентов мощности ушло за пределы созданного лазером туннеля ионизированного воздуха.

Но свою задачу стрелявший выполнил.

А кошка, не пролежав на спине и десяти секунд, перевернулась на живот.

* * *

Разумеется, они с самого начала знали о контрабандной посылке. От своих наводчиков кошки получали приказы делать вид, будто реагируют на чужую программу. Шивмати применил стандартный психологический прием: пусть жертва верит в успех и лишь в самом конце получит сокрушительный удар. Разочарование и отчаяние в этом случае будут максимальны.

— Я могу понять, почему вы решились на побег, — говорил Шивмати. — На вашем месте, вероятно, я поступил бы также. Но согласитесь, оба мы только выиграем, если выступим против Элисетты единым фронтом. Пусть она узнает: вы решили, что правда на нашей стороне. Скажите ей твердо: новых глаз не получишь, пока не оставишь свою возмутительную затею, пока не уберешь вторую плотину до последней молекулы.

Фарелло стояла в дверях, когда Джейнип под конвоем вернулся в квартиру. Его поддерживали с боков двое охранников — лежа под кошкой, он получил второй разряд парализатора. Грубо брошенный на кровать, он свернулся клубком и одиноко пролежал до утра.

Женщину он не звал. Захотел было позвать утром, но раздумал. Спать уже не хотелось, но Джейнип оставался в постели. Пока не услышал, как она ушла.

Через несколько минут после того, как катер убрал трап и отчалил, Элисетта отправила Джейнипу сообщение. Но того разобрала хандра — отвечать не хотелось. Лишь прослонявшись по квартире добрый час, он вышел на связь.

— Мы учитывали возможность провала, — вздохнула Элисетта. — Но ведь надо было попробовать.

— Меня в любой момент могли остановить. Людей с парализаторами я не видел и думал, что все в порядке, но при этом постоянно был на мушке.

— Зато теперь ты потрясен и перепуган, как они и рассчитывали. Беглеца надо хватать в последний миг, когда он уже верит, что вырвался на свободу.

— Элисетта, он ведь не уступит. По части упрямства вы с Шивмати стоите друг друга.

— А что поделывает твоя пассия?

— Ушла до того, как я встал. Мы даже словом не перемолвились.

— Разыщи. Объяснись. Верни.

— После всего, что случилось? И как, по-твоему, я буду с ней объясняться?

— Да как хочешь. Скажи все то, что в таких случаях мужчины говорят женщинам. Она твоя. Хочет с тобой остаться. Вот и дай ей предлог.

* * *

Она вернулась к Джейнипу. В тот же день, ближе к вечеру.

— Видно, я должна больше полагаться на охранную систему, — улыбнулась Фарелло. — Свой шарм, похоже, я переоценила.

И она слегка качнула бедрами. Смелая женщина.

— Я не хотел от тебя уходить, — буркнул Джейнип. — Собственно, если и были колебания, то только из-за тебя. Но должен был попытаться. На то есть причина, Фари. Будь иначе, просто отдался бы на волю обстоятельств.

Из речей, которые он произносил перед женщинами, эта получилась не самой удачной, но Фарелло ее приняла. Она отвела Джейнипа в спальню, и прошлое отступило под натиском настоящего.

* * *

Системы слежения обнаружили программу отключения сторожей еще в процессе ее пересылки, и Шивмати распорядился оснастить кошек нейтрализаторами. Но существовали сотни других программ, которыми Джейнип мог бы воспользоваться при новой попытке к бегству. Вот только вопрос: как ему заполучить одну из них?

— У нас две возможности, — сказала Элисетта. — Передача посредством твоего банка либо физическая доставка.

— Учитывая уровень слежки, человек со стороны ничего мне передать не сможет, — проворчал Джейнип. — Значит, нужен кто-то из местных. И у нас только одна кандидатура, заслуживающая серьезного рассмотрения.

— Похоже, мы рассуждаем одинаково, — улыбнулась Элисетта.

— Едва ли. Просто я времени зря не терял, и теперь твой мыслительный процесс мало-мальски доступен моему пониманию.

— Джейнип, эта женщина не из камня сделана. Она чувствительна и восприимчива. Вероятно, в ее психике только усилился конфликт от шока, причиненного твоей попыткой к бегству. Надо и дальше с ней работать. Укреплять связь.

— И добиться, чтобы она захотела предать свою общину ради того, кто намерен рано или поздно убраться с этой планеты и вовсе не думает о последствиях? Элисетта, не слишком ли жестоко? Чем бы эта история ни закончилась, Фарелло получит тяжелейшую душевную травму.

— А какая альтернатива? Остаться, смириться и однажды даже уверовать в их проповеди? Если да, то придется обойтись без меня. Плотина будет достроена. Я могу обзавестись временными глазами — и подождать, пока до оратаев дойдет, что тягаться со мной бесполезно.

* * *

Марджелина придерживалась официальной позиции — да и как иначе, ведь ее действия контролировал банк, — но все же не могла скрыть сочувствия к Джейнипу.

Разговоры с ней теперь заканчивались одинаково. Банк должен заботиться о своем будущем. Доступ к сверхсекретной системе коммуникации Джейнип получил потому, что Шивмати убежден: банк выполнит взятые на себя обязательства. Если договор будет нарушен ради Джейнипа, новые пленники не смогут воспользоваться такой высокой степенью доверия. И жертве следующего похищения, конечно же, не дадут вести дела посредством столь надежно защищенной системы.

— Поймите же, Джейнип, не в последний раз наш банк сталкивается с этой проблемой. Мы с вами в молодом мире. Вот представьте ситуацию: по вине предыдущей жертвы похищения договор расторгнут, и вы сидите без связи. Каково было бы вам сейчас?

— А почему нельзя прислать спасательный отряд? Разбомбить пару построек? Частично уничтожить посевы? Намекнуть, что вы не намерены терпеть такое поведение?

— Мы рассматриваем любые варианты. Но Калтуджа — не диктатура. Без внушительного консенсуса получить разрешение на подобную акцию невозможно.

— Хотите сказать, в вашем городе есть влиятельные люди, считающие нормальным, что воры и религиозные фанатики рушат легальный бизнес?

— Шивмати знает, на что мы способны, а на что — нет. Знает это и Элисетта. Наш фактор постоянно присутствует в их расчетах.

— Иными словами, Шивмати и Элисетта всегда в курсе, что вы собираетесь предпринять? То-то я ни разу не замечал, чтобы им приходилось ломать голову над этой загадкой.

* * *

В жизни оратаев танцы играли наиважнейшую роль. Ежевечерне после ужина колонисты пускались в пляс. Похоже, они досконально изучили все танцевальные стили, накопленные человечеством для брачных ритуалов, от степенной бальной классики до жаркой парной акробатики и оглушительного всеобщего топота.

Джейнип, когда только начинал выстраивать отношения с Фарелло, перекачал целую хореографическую библиотеку. Сперва они упражнялись в парных танцах наедине, но вскоре Джейнип осмелился выйти на танцпол и даже ухитрился не сорвать общественное мероприятие. Хранящиеся в имплантанте программы помогали легко запоминать всевозможные па, но интуитивной подстройке под движения партнера они не способствовали. Зато это искусство освоила Фарелло, и она здорово выручала своего подопечного.

Шивмати, само собой, был в плясках дока. А предпочитал он танцы ухаживания. Любо-дорого смотреть, как поселковый голова, дождавшись музыки порезвее, выводил даму в круг. Прямая спина, четкие притопы, частые натиски грудью или животом — классический образ дискотечного мачо; правда, сам танец при этом подозрительно смахивал на стилизованный поединок. С лица Шивмати не сходила улыбка с должной толикой самоиронии, но поведение говорило само за себя. Когда он оказывался в центре всеобщего внимания, другие мужчины предпочитали теряться на заднем плане.

Как-то Джейнипу пришло в голову, что если графически изобразить пищевую цепочку человеческого общества, на — самом верху непременно окажутся политики. Чуть ниже расположатся военные и прочие специалисты по насилию. Ремесленники и торговцы приткнутся, где повезет. Шивмати, несомненно, относится к политикам, но он вообразил, что Элисетта принадлежит к его классу, то есть фактически является ему ровней. И это очень серьезная ошибка. Ведь если Шивмати царит над крошечной религиозной коммуной, то Элисетта помышляет о создании империи, ни больше и не меньше.

Рука Джейнипа обвила талию Фарелло, и женщина заулыбалась, закружилась в первых па фривольного парного танца, в котором от партнерши требовалось демонстрировать неприступность, то и дело с напускным возмущением отвергая ухаживания. Джейнип подыгрывал, как и полагалось. Был само дружелюбие, само веселье, сама обходительность. Вел себя так, будто и не помышлял никогда сбежать от любовницы.

Элисетта — заказчик. Джейнипу нужны ее деньги. Вот что самое главное. Вот о чем нельзя забывать.

* * *

— Наши союзники из Калтуджи решили послать комиссию, — сообщила Элисетта. — Их инженерам нужно побывать на строительном участке и своими глазами взглянуть на сооружаемую оратаями электростанцию. То есть предлог не совсем фиктивный. В правительстве кое-кто считает возможным компромисс — для него, дескать, необходимо получше разобраться в ситуации и досконально уяснить, что же именно мы строим.

— И в комиссии будет человек, который передаст посылку?

— От тебя требуется только одно: укажи, где ее оставить.

— И когда. Этот вопрос мне придется решать с той, кому предстоит посылку забирать.

— А ты ей солги. Придумай что-нибудь. Мол, очередное деловое послание, только в этот раз не совсем рядовое. Из тех, о которых посторонним лучше не знать.

— Элисетта, это рискованно. Она сделает все, о чем мы попросим, но обязательно донесет.

— Не донесет. Дай предлог, чтобы помочь тебе. Это все, что ей нужно.

У Элисетты смягчилось выражение лица — похоже, она в самом деле сочувствовала. Даже ей вряд ли был по карману имплантант, способный столь мощно стимулировать эмпатию.

— Джейнип, успокойся, тебе не в чем будет себя винить. Вовсе не ты ее во все это впутал. Она с тобой из-за Шивмати.

* * *

Коналия на полмиллиарда лет старше Арлана, но самые крупные из подвижных организмов, которыми она может похвастаться, — насекомые, в большей или меньшей степени схожие с теми, что обнаружены на других обитаемых планетах. Она относится к «низкотемпературным экваториальным мирам»; почти все живое сосредоточено в узком поясе, а остальные восемьдесят процентов территории принадлежат ледяным шапкам и мерзлым пустыням. Ее биосфера, если верить популярной гипотезе, в скором времени достанется рептилиям и млекопитающим — в таких условиях они с легкостью пройдут естественный обор.

Существуют и другие гипотезы, предлагающие иные объяснения. Но никто не спорит с тем, что туземные формы жизни заслуживают такого же пристального внимания, как детища эволюции на менее суровых планетах. Поэтому всегда, даже зимой, на обзорной площадке кто-нибудь да присутствует. Похоже, бурлящая у порогов вода взрастила тварей, которым сильное течение нипочем. В воздухе над бурунами скользят эффектные восьмикрылые существа и телескопическими жалами ловко пронзают водоплавающих. Но не любых — вон изогнулось над поверхностью туловище змееподобной твари, охотницы на летунов. Стайки голодной мелкой живности не боятся регулярно атаковать крупных особей. Зритель может прилепить снизу к поручню плату, будучи уверен, что этого никто не заметит.

А вот забрать посылку — это уже совсем иной сложности задача.

— Я сейчас готовлю очень деликатную сделку, — сказал Джейнип. — Без секретности не обойтись никак. В банке никто об этом не знает, даже Марджелина.

— Почему ты не хочешь довериться банковской системе безопасности? — спросила Фарелло.

— Эта система охраняет меня от любых действий извне, которые она может расценить как враждебные. Вероятно, за мной ведется постоянное наблюдение. Дело уж больно щекотливое, лучше не рисковать.

Конечно, она сразу почувствовала ложь. Но Элисетта была права. Фарелло даже не спросила, отчего бы ему не поговорить насчет посылки с Шивмати. Ответ, запасенный Джейнипом, не понадобился.

* * *

Джейнип известил о своей готовности Элисетту. Та связалась с государственными чиновниками, которые вели переговоры, и Джейнип узнал дату. Шивмати примет комиссию утром ровно через три десятидневки.

— Более раннего срока им добиться не удалось, — сказала Элисетта. — Свет еще не видел такого спеца по волоките, как этот прохвост.

— А ведь он ни разу не проявил враждебности…

— И не позволил усомниться в том, что свои действия считает абсолютно правильными и естественными. Похищение человека — скажите на милость, что в этом предосудительного? Обыкновенный бизнес, не хуже любого другого.

— Так ты говоришь, я не должен порывать с Фарелло еще три десятидневки?

— Разумеется. Живи с ней как ни в чем не бывало.

Джейнип ежедневно докладывал о поведении своей подруги, для наглядности прилагая короткие, в несколько минут, видеозаписи. Такая ценная помощница должна оставаться в деле, твердила Элисетта, — но ведь не ей, а Джейнипу приходилось жить с Фарелло, и видеть частые перемены настроения, и ночью угадывать отчаяние в ее объятиях, и подавлять в себе бурю чувств, когда за обедом она невидяще смотрела в свою тарелку.

Снова и снова он говорил себе: не тобой создана эта ситуация. Элисетта права. Ты в плену по вине Шивмати.

И по ее вине.

* * *

Когда глава делегации осматривал жилище Джейнипа и расспрашивал об условиях содержания, на заднем плане красноречиво маячили двое дюжих сектантов. Незадолго до этого Шивмати дал понять пленнику: коммуна оратаев Таранаццу сочтет себя весьма обязанной, если его не окажется на обзорной площадке в определенный час. Пленник любезно пообещал не мозолить глаза важным гостям.

— Надеюсь, вы понимаете нашу проблему, — говорил Шивмати. — Площадка будет переполнена. Слишком много отвлекающих факторов.

— Очень хорошо понимаю. И постараюсь не причинить вам никакого беспокойства.

Зато сам Джейнип забеспокоился, едва они с поселковым головой прекратили связь. Все ли необходимое он сделал, чтобы скрыть свой интерес к обзорной площадке? Не выдал ли себя чрезмерной уступчивостью? Можно ли отправлять туда Фарелло, как только уйдет комиссия? И стоит ли забирать плату прежде, чем помощники Шивмати проведут там обыск?

Обзорная площадка хороша еще и тем, что принадлежит к числу любимых мест Фарелло. Она приходит туда чуть ли не каждый день, чтобы несколько минут постоять и поглядеть на воду. Даже если идет на работу, не упускает возможности пересечь платформу. Разумеется, система безопасности зафиксирует появление Фарелло на площадке, но не свяжет это с пребыванием комиссии.

* * *

Забрать посылку сразу по отбытии гостей Фарелло не смогла. Те еще рассаживались на катере, когда у нее началась рабочая смена. Тридцать три часа Джейнип от волнения не находил себе места. Бродя по поселку, он старался держать в поле зрения обзорную площадку и был уверен, что охрана ее не обыскивала. В отсутствие подруги он много гулял (а чем еще заниматься?), и это не должно было вызвать подозрений.

Фарелло имела привычку, сменившись, обходить вокруг поселка, время от времени останавливаясь, чтобы подышать всей грудью и потянуться. Провести тридцать три часа полулежа в кресле не слишком полезно для здоровья; нужно — разминаться. Потом, часок поспав, она бежала десятикилометровый кросс.

Едва за ее спиной задвинулась дверь и щелкнул замок, она протянула руку. Джейнип стремительно пересек гостиную и прижал женские пальцы к тыльной стороне своей кисти. Глаза посмотрели в глаза и разделявшая их пропасть была шире, чем космос между Коналией и Арланом.

— Мне надо отдохнуть, — сказала Фарелло.

Джейнип кивнул. Она высвободила руку и направилась в спальню.

Плата прилипла к его правой кисти. Не глядя, Джейнип передвинул ее на запястье, накрыл коричневую родинку, отмечавшую главный порт передачи данных. В мозг хлынула информация, затуманив образ удаляющейся женщины, своевременно подавив мятеж чувств.

* * *

Элисетта начала действовать, не дожидаясь отплытия катера с чиновниками на борту. Управляемый ею гусеничный вездеход с двумя лошадьми в кузове выдвинулся в сторону колонии.

— В этот раз мы приблизимся по суше, — объяснила она. — Осторожность не повредит. Может, Шивмати и не самый изощренный тактик на планете, но логично предположить, что он сделал выводы из нашей прошлой попытки и спрятал на реке следящие устройства.

Элисетта любила ездить верхом, а еще она увлекалась древним спортом — соколиной охотой. Для нее не были редкостью долгие конные прогулки по дикой, нетерраморфированной местности в компании очередного любовника и разнообразных птиц, которых она запрограммировала гоняться за наиболее шустрыми из крылатых туземных созданий. Шивмати, конечно же, прознает, что она рыщет в окрестностях поселения, но не заподозрит подвоха до самого последнего этапа спасательной операции.

Свой поселок оратаи возвели на широкой террасе между порогами и грядой крутобоких холмов — естественной границей речной долины. Не так-то просто преодолеть эту нерукотворную стену, а когда за тобой по пятам идут умелые ловцы — вообще никаких шансов.

Остается только один маршрут бегства — вниз по течению, к широкому порожистому участку реки, который начинается там, где кончается терраса. Там вода размыла склон, образовав вполне удобный проход через гряду. Джейнип бегом доберется до перевала и вскарабкается на склон, а Элисетта со спутником подъедут с другой стороны на лошадях. Они встретятся ровно через полтора часа после того, как Джейнип пересечет окраину поселка. Элисетта даст ему оружие, и преследователи получат не слишком приятный сюрприз в виде трех стрелков.

На этот раз Элисетта разработала запасной план. Снизу по течению подойдет катер и заберет Джейнипа, если главный замысел даст сбой.

— Завтра утром, — сказала она. — Перед рассветом.

* * *

— Я хочу уйти с тобой, — сказала Фарелло.

Они лежали в постели бок о бок и держались за руки. А перед этим провели час, соединившись в одно целое, переживая все осязательные радости и эмоциональные восторги, которыми за десятки лет технический прогресс дополнил естественные способности человека к получению удовольствия. Но была у медали и оборотная сторона — с каждым разом все более крепнущие связи между участниками упоительного путешествия в рай. Джейнип хорошо понимал, сколь опасно поддаваться предательскому соблазну.

— Ты опять готовишь побег, — продолжала Фарелло. — Думаешь, я поверила в сказочку про тайную сделку?

— Фари, на самом деле твое место здесь. И ты это знаешь. Но у тебя внутриличностный конфликт. Его создал Шивмати, в собственных целях.

— И как мне теперь быть? Броситься к нему в ноги, пусть удалит все, что заставляет меня чувствовать? Вырежет, как опухоль?

Джейнип смотрел в потолок. Если отказать Фарелло, донесет ли она? Женщины бесятся, когда слышат от мужчин не то, что хотели бы.

— Сам-то как поступишь? — спросила Фарелло. — Пойдешь к хирургу, чтобы помог избавиться от неудобных эмоций?

С точки зрения Джейнипа, это было бы вполне логично. Впрочем, лучше вообще не допускать, чтобы тебе имплантировали эмоции. Фарелло не прикипела бы к нему, если бы еще раньше не срослась с сектой. Если бы хладнокровный манипулятор не убедил ее сослужить службу социальной группе, которой она еще раньше по собственной воле отдала свою верность.

Джейнип понимал, что значат в ее жизни самые простые радости. Утром просыпаешься — а тебя окружают симпатичные, любящие люди. Твой день — это сплошь приятные хлопоты и положительные впечатления. Ему доводилось встречать людей, которые решились на переделку личности, лишь бы адаптироваться к такому вот способу существования. Удалили несколько желез. Провели неделю в имитированной среде, чтобы в мозгу перестроились наиболее гибкие поведенческие схемы. Он и сам, до того как попасть в заложники, мог бы в любой момент пройти аналогичные процедуры. Но подобное желание ни разу не возникало. И в том, что не возникнет, Джейнип был уверен.

— Предположим, я выберусь отсюда, — сказал он. — Что ты будешь делать?

— Я не предполагаю, я предлагаю.

— Ну, допустим, ты сбежала вместе со мной. Порвала со всем, что тебе дорого. Фари, я ведь коммерсант. Независимый бизнесмен-одиночка, перекати-поле. У меня есть друзья. Есть связи. Я такой же, как большинство тех, с кем имею дело. А они такие же, как я. Но у меня нет ничего из того, к чему привыкла ты. И никогда не будет.

— Понимаю. Но все равно хочу быть с тобой. Наверное, трудно придется без всего, к чему я привыкла. Будет чувство одиночества, оторванности от своих. Но пришло время делать выбор, и я его сделала. Быть с тобой рядом. Всегда. И мне это нравится. Мне приятно мечтать о жизни с тобой.

* * *

Осторожно выбираясь из постели, он еще не знал, что сделает. Не станет ли она помехой? А если и не станет, как воспримет новость Элисетта? Согласится ли взять Фарелло с собой?

Но пусть даже побег закончится благополучно, что дальше? Рано или поздно Джейнип покинет планету. Как быть, оставить любовницу здесь или увезти?

Кое-что в жизни, как казалось Джейнипу, он понял досконально. В частности, насчет сексуальных отношений — они в большинстве случаев прекращаются еще до того, как один из партнеров решится сделать главный шаг. У него и раньше были любовные связи, но почти все они просуществовали недолго. Одиннадцать лет продлились отношения с подругой матери, отношения ученика и наставницы, и завершились тщательно спланированной милой сценой — оба пришли к выводу, что наставница больше ничего не может предложить ученику. Но следующие две женщины вызывали у него смутное недовольство, ввергали в глухую тоску, и казалось, этой пытке не будет конца. Что-то подобное, должно быть, испытывали к нему потом три женщины, которых он тоже бросил.

Он положил ладонь на плечо Фарелло.

— Фари, я уже не сплю. Мне надо одеться.

Она резко села, сна ни в одном глазу.

— Одежду я приготовила.

— Пять минут.

На этот раз система безопасности отреагировала раньше. Через несколько секунд после того, как они спрыгнули с подоконника в декоративные кусты, из темноты вынырнула первая кошка. Джейнип к ее появлению успел встать, но был вынужден отпрянуть с пути стремительного сторожа.

В этот раз кошка не притворялась, когда обмякла и повалилась наземь. Джейнип побежал; Фарелло вскоре догнала и пристроилась рядом.

— Вот так и беги, не отставай, — велел он. — У меня волшебная защита.

— Куда теперь, снова к причалу?

— Не спрашивай. Просто держись рядом.

Им встретились еще две кошки, которые вели себя в точности как первая. Срабатывала программа отключения, инерция несла их вперед, но миг спустя они валились с ног и более не шевелились.

Джейнип взял оптимальный темп, с которым пробегал километр за три с половиной минуты.

Живя во владениях Шивмати, он не изменял своему режиму физических упражнений. То есть смог бы выдержать минимум два часа вот такого бега, да еще и сохранить силы для рывка, буде в нем возникнет необходимость.

— По словам разработчиков программы, она обездвиживает сторожа примерно на двенадцать минут, — сообщил Джейнип. — Но проверялась только на двух кошках.

— Кое-что должен дать эффект внезапности. Шивмати мне ничего не говорил о принятых им мерах по охране, но вряд ли он допускал, что ты достанешь новую программу против кошек. К тому же теперь у тебя другой маршрут.

От Джейнипа не укрылось, как тщательно она выбирает слова. Что это, всего лишь признак ее психического состояния? Решаясь взять Фари с собой, он понимал: эта женщина может быть для Шивмати последней линией обороны — конечно, если подобные действия заслуживают столь достойного термина. Ночью он обыскал ее одежду, но не обнаружил ничего, похожего на оружие. Наблюдал за ней, пока она одевалась. Фарелло спросила, куда они направляются, но он и сам на ее месте не удержался бы от этого вопроса.

* * *

Вот и конец пешеходной дорожки; еще два шага, и Джейнип повернул в сторону, прочь от реки, побежал прямо в беспорядочные заросли неодомашненных коналийских кустов. Солнце пока сидело ниже горизонта, но по небу уже разливался тусклый свет.

— Держись как можно ближе, — повторил он. — Не теряй меня из виду. Иначе, если встретится кошка, я не смогу помочь. Помни: защита только у меня.

Заработала связь с Элисеттой — планом был предусмотрен лишь голосовой канал.

— У меня несколько соколов впереди, ведут разведку, — доложила она. — Тебя заберут минут через пятнадцать.

— Я не один, — сказал он.

— Джейнип, мне нужен ты. Спорить не стану, но свои интересы я знаю четко.

Он повернул влево, к перевалу. Метрах в трехстах справа шумел поток за живой стеной — растительность превосходно себя чувствовала у воды. Джейнип и Фарелло пробирались сквозь нерукотворный лабиринт, перепрыгивали через ползучие лозы, миновали раскидистые кусты и зеленые столбы-черенки, увенчанные листьями, которые наперегонки тянулись к солнцу. Тут и там вспархивали потревоженные шумом крылатые существа.

Оглядываясь, Джейнип замечал, что Фарелло отстает все больше. Вот отрыв увеличился еще на шаг. Резкий призывный взмах руки, ответный кивок, участившийся топот.

* * *

Джейнипу казалось, «птицы» кружат в небе лишь над тем местом, где беглецы спугнули первую из них. Но потом он глянул вправо и чуть не ахнул: стая собралась невиданная, сотни и сотни тварей, одни длиной с палец, у других размах крыльев под два метра — шумное, блескучее, кипучее, всеми красками радуги пестрящее облако.

Беглецы остановились в нескольких шагах от его края, и Джейнип заметил, как то одна, то другая «птица» отлетает прочь с добычей — желтым тельцем, зажатым в когтях или насаженным на жало.

— Пищевая лихорадка, — объяснила Фарелло. — В наших местах это не редкость. Желтые существа пробираются к порогам, чтобы родить в воде, а крылатые слетаются на охоту. Нам туда нельзя, придется обходить.

Джейнип нахмурился.

— А почему нельзя прямо через рой? До берега несколько шагов.

— Слишком опасно. Тут десятка три разных видов, некоторые еще не изучены. То есть мы не знаем, как человеческий организм реагирует на зуб или жало.

Джейнип включил связь и побежал краем роя, прочь от реки, вверх по склону узкой долины.

— Элисетта, тут проблема. Большое скопление крылатых, они поедают каких-то желтых тварей, ползущих к порогам. Придется нам сделать крюк.

— А почему нельзя напрямик?

Джейнип включил визуальный канал — пусть Элисетта сама увидит препятствие.

— Фари говорит, это слишком рискованно. Могут ужалить, а как подействует яд, неизвестно.

— Ужалить? Через вашу одежду? Чепуха. Голову пониже — и вперед. Для кошек этот рой опаснее, чем для вас.

Джейнип снова посмотрел на буйное облако пирующих летунов. На огромный — конца и края не видать — поток ползучего желтого корма. А правда, где он, край? И долго ли продлится пищевая лихорадка?

Выключив связь, он повернулся к спутнице.

— Фари, опусти голову, закрой лицо перчатками. Мы идем прямо.

Он выбрал направление, позволявшее миновать самые крупные препятствия, закрыл глаза, прижал к лицу ладони и ринулся вперед.

По одежде бешено хлестали крылья. Какая-то увесистая тварь вцепилась в перчатки. Вдруг сделалось очень скользко; стремясь удержаться на ногах, он резко присел, но все же не оторвал ладони от лица.

— Фари, не спеши! Иди как по льду. Тут всего-то четыре шага.

Он был вынужден это прокричать — рой жужжал и стрекотал вовсю. Вроде Фарелло ответила, но он не разобрал ни слова.

Существо, облюбовавшее его перчатки, наконец порхнуло прочь. Вот уже сделаны обещанные четыре шага и еще три сверх. Джейнип раздвинул пальцы, посмотрел. Его одежда была вся в пятнах органики. К штанинам прилипли желтые ползуны. Брезгливо их стряхнув, он обернулся.

Фари упала на колени у самой границы роя, летучие твари порхали вокруг и склевывали ползучих, облепивших ее одежду. Она изо всех сил прижимала к лицу ладони, а подняться, похоже, не могла.

Джейнип побежал к ней. Когда достиг, оторвал от лица руку, схватил женщину за ворот, привлек к себе.

— Идем, Фари. Только один шажок.

Она подняла правое колено, и Джейнип выдернул ее из опасной зоны, бросил через бедро, как в поединке без оружия. Фарелло захлопала по одежде рукой, сбивая тварей, и он поспешил на помощь.

Вызвав Элисетту, Джейнип доложил:

— Пробились. Сейчас приводим себя в порядок.

— Давайте, двигайтесь! Неужели и впрямь думаете, что эти жучки способны причинить вам вред, который мы не сможем поправить? Не забывай: ты имеешь дело с внутриличностным конфликтом. Твоя спутница не может не идти за тобой, но подсознательно хватается за каждый предлог, чтобы задержать продвижение. А может, и вполне осознанно — кто ее знает. Нельзя не учитывать вероятность того, что она помогает Шивмати.

Фарелло оттирала и свою одежду, и одежду Джейнипа — так усердно, словно надеялась добиться стерильной чистоты. А он, стряхнув желтую живность со спины подруги, развернул ее и вгляделся в лицо.

Неужели она и впрямь испугалась нескольких слабых укусов? Ведь Элисетта права, ни одно из здешних существ не способно причинить здоровью человека необратимый вред.

Но не выдает ли она желаемое за действительное? Вылечить, конечно, можно все. При необходимости можно целиком заменить тело. Но что если реакция на яд затронет мозг? Скажется на психике? Изменит личность?

Да и с какой стати Фари должна верить, что Элисетта обеспечит ей необходимые медицинские процедуры? А как поступит Шивмати, если она вернется? Простит ли бегство? Согласится ли помочь?

Ведь если называть вещи своими именами, Фарелло предает социальную группу, в которой большинство членов разделяют ее склонность к коллективизму, стремление пользоваться заботой остальных. Захотят ли они принять обратно добровольную изгнанницу? Шивмати хитер, он найдет способ уклониться от ответственности. Скажет, что переоценил ее преданность общине. И недооценил ловкость некоего индивидуалиста, который всю жизнь покупал и продавал и, конечно же, научился соблазнять…

— Да не стой же столбом! — поторопила Элисетта. — Она пойдет за тобой.

Джейнип еще раз провел ладонью по спине Фарелло, отступил на шаг и вгляделся в местность, которую им предстояло пересечь.

— Пора, Фари. Одно из двух: или ты бежишь что есть сил дальше, или возвращаешься.

* * *

Соколиным зрением Элисетта наделила Джейнипа на минуту позже, чем рассчитывала. Одна из ее птиц полетела над долиной, высматривая погоню. Вторая парила над листьями, указывая дорогу людям, бегущим меж огромных черенков.

Как и предсказывала Элисетта, Фарелло не повернула назад. Зато отставала все больше — Джейнип оглядывался и махал рукой, но это не помогало.

— Катер пошел по реке, его пытаются остановить, — сообщила Элисетта. — Для них это сюрприз. Надеюсь, они еще не поняли, что мы предпочли перевал. Возможно, решили отрезать тебе путь к воде.

— А как насчет их птиц? Не видать?

— Не волнуйся, мой пернатый любимец начеку.

Снова и снова Джейнипу попадался на глаза путеводный сокол. Средней величины хищник будто специально был выведен для стремительного полета и уверенного маневрирования в густой растительности. Элисетта выбрала черный как смоль, с глянцем окрас, чтобы он контрастировал с пестрыми нарядами, которые предпочитала туземная фауна.

Джейнип вновь обернулся и поторопил Фарелло резким движением.

— Могу выстроить алгоритм упомянутого тобой конфликта, — сказал Джейнип. — Она отстает, я задерживаюсь и машу рукой, она в двух шагах, я бегу дальше, она отстает…

— Когда такой манипулятор, как Шивмати, вторгается в социальную структуру личности, этот человек ведет себя предсказуемо. Он бы все равно использовал твою подружку, даже если бы знал, что тем самым разорвет ее психику на части.

Прямо перед ними открытое пространство заполнилось светом раннего утра. Джейнип взял левее, чтобы обогнуть купу высоких плотных кустов.

— Сзади и справа три кошки, — сказала Элисетта. — Похоже, стараются держаться между тобой и катером.

— Успеют нас отрезать? Вклиниться между нами и тобой?

— Не исключено. Впрочем, у нас достаточно огневой мощи, от кошек как-нибудь отобьемся. Вот люди, которые бегут за ними, — проблема посерьезнее. Их с десяток, и они вооружены. Не дай им себя догнать. Это сейчас твоя главная задача.

* * *

Сквозь кормящийся рой кошки прошли, как раскаленный нож сквозь масло, ничуть не потеряв скорости, после чего приняли влево, на перехват. Курс, несомненно, прокладывал наводчик, которому удалось обнаружить Джейнипа и Фарелло.

— Бросаю на них соколов, — сообщила Элисетта. — Это кошек не остановит, но, по крайней мере, отвлечет и замедлит.

Джейнип активировал карту, на ней было отмечено местонахождение кошек и людей. Он добавил входные сигналы от ястребов, чтобы правильно корректировать свой маршрут, и включил объемный обзор. Раз уж он решил понаблюдать за схваткой птицы и кошки, пусть система обеспечит вид со стороны, а не из яростно рычащего и клекочущего клубка шерсти и перьев.

Результаты птичьей атаки оказались более чем скромными. Кошки вскинулись на задние лапы и замахали передними, не позволив врагам вцепиться им в морды. Соколы опять устремились в пике, но на этот раз наводчик запретил реагировать, велел продолжать погоню. Птицы перепархивали с кошки на кошку, клевали и рвали когтями спину и бока, а четвероногие охотницы бежали, как ни в чем не бывало.

Снова взглянув на карту, Джейнип понял: если так пойдет дальше, кошки не дадут ему примкнуть к Элисетте и ее помощнику. Он еще раз отклонился влево, побежал вверх по склону долины и сообщил о перемене курса.

— Мы забираем вверх. Относительная высота метров пятнадцать, растительности немного. Надеюсь, по склону мы будем бежать быстрее, чем кошки.

— Не забывай, что мы верхом. Лошади тоже не слишком ловки на кручах.

— Как там пташки твои? Добрались ли до кошачьих глаз?

— Джейнип, мы этим занимаемся. У тебя другая задача — бежать впереди погони. Вот и беги.

Правильно ли, подумал Джейнип, что заглушаю естественные чувства под толстым покровом синтетического спокойствия? Не лучше ли дать волю мышцам и разуму: пусть действуют так, будто принадлежат кому-то другому, понимающему, что на кону лежит все его будущее?

Он оглянулся: Фари, оказывается, здорово отстала. Джейнип замахал на бегу, требуя ускорить темп, но она тут же запнулась о кочку и увеличила отрыв на полшага.

— Фари! Не надо беречь силы! Нам осталось пять минут!

Перед его лицом захлопала крыльями белоголовая птица, из раскрытого клюва исторгся гневный крик. Джейнип безотчетно, машинально ударил, отшвырнул птицу, но та вернулась и пронзительно закричала вновь.

Он опустил голову и ринулся вперед. По спине захлопали крылья, затем источник визга отдалился.

Оглянувшись, Джейнип увидел, как Фарелло отбивается от птицы кулаками.

— Прикрой лицо и беги! Как тогда, через рой.

Фарелло нагнулась и устремилась к нему, прижимая к лицу руку, а другой отмахиваясь.

С неба упал сокол Элисетты. Над головой у Фарелло столкнулись два комка перьев. Потом сокол взмыл, а на земле перед людьми забилась в агонии его растерзанная жертва.

Джейнип подскочил к Фарелло, схватил за руку и потащил прочь от умирающей птицы.

— Элисетта, долго еще?

— Если в таком темпе — две минуты.

— А побыстрее нельзя?

— Джейнип, у лошадей есть кости. Если их не уберечь, нам не удастся вывезти тебя отсюда.

* * *

Джейнип заметил двух кошек, когда они вздыбились над кустами метрах в пятидесяти по курсу. Охотницы тотчас скрылись из виду, но над ними закружил сокол Элисетты.

Джейнип хорошенько осмотрелся. Слева растительность редела, склон набирал крутизну и дальше превращался в отвесную скалу. Карта показывала Элисетту и ее спутника, они приближались спереди и справа. Сзади был отмечен кружком преодолевавший препятствия отряд Шивмати.

— Элисетта, что теперь? Нам стоять или попробовать в обход? Если опять поработают соколы, может, получится миновать кошек.

— А разве похоже, что они собираются напасть?

— Нет, засели в кустах, но перед этим сделали недвусмысленное предупреждение. Похоже, хотят нас задержать.

— Подойди к ним как можно ближе. Увеличь хоть немного дистанцию между тобой и людьми Шивмати.

Джейнип отпустил руку Фарелло и осторожно ступил вперед.

После его третьего шага снова вскинулись кошки. Ответом на четвертый было грозное хриплое рычание.

Джейнип посмотрел над головами кошек в ту сторону, где, если верить карте, находилась Элисетта с помощником. Перевел взгляд чуть правее и за краем холма, густо заросшего лозами, различил два крошечных кружка. И поднял руку.

— Элисетта, я вас уже вижу. Ваши головы над кустами.

Кошки сорвались с места, ринулись в атаку, совершая долгие, высокие прыжки через препятствия. Джейнип поспешил включить защитную программу — но она, конечно же, не сработала. Наводчики кошек зря времени не теряли, они выявили причину бездействия сторожей и заблокировали уязвимую опцию.

Звери не собирались убивать, мертвец для Шивмати бесполезен. Но повредить беглецу ногу они могут запросто. А то и вовсе отгрызть. Инвалид останется козырем для торга, но хлопот уже не причинит…

— Фари, иди за мной. Элисетта уже рядом.

Кошка замерла в десяти шагах, преградив ему путь, и предостерегающим рыком вынудила остановиться.

Джейнип показал наводчику пустые ладони. Вторая кошка молниеносно вклинилась между ним и отставшей Фарелло и припала к земле.

— Элисетта, нас зажали. Теперь вся надежда только на тебя.

— Мы уже близко… Лерсу, займись кошками.

Джейнип ни разу не ездил на настоящей лошади, но когда-то отдал должное массовым играм с имитацией боевых действий. В фэнтезийной конной атаке всадники несутся непременно галопом, и постановщики обычно усиливают эффект воплями, грохотом копыт и соответствующей музыкой. Спутник Элисетты продвигался в полной тишине и лишь самую малость быстрее, чем бежал Джейнип, пока не встретил неодолимое препятствие. Далеко не сразу стало заметно, что Лерсу оторвался от Элисетты.

В правой руке он держал парализатор на шарнире, глаза прятались за тактическими очками. Голову почти целиком покрывала ворсистая желтая шапка — вероятно, под ней же находился и шлейф мозговой машины.

Сторожившая Фарелло кошка вдруг завизжала, оскалила зубы и прыгнула. Женщина повернулась и побежала вниз по склону, четвероногая охотница — за ней.

Оставшаяся кошка столь же похоже изобразила звериную ярость и кинулась на Джейнипа. Дважды сработал парализатор в руке Лерсу.

— Садись позади меня, — велел он.

— Уложи вторую кошку, она гонит Фари к отряду.

— Второй займется Элисетта. Мне поручено забрать тебя.

Джейнип вгляделся в наездника. Выражение лица Лерсу не говорило ничего, но в голосе сквозило волнение. Решив, что спорить бесполезно, Джейнип повернулся и побежал вслед за Фарелло.

— Элисетта, ты должна забрать нас обоих. Таков уговор.

— Отряд уже слишком близко. Садись к Лерсу. Ее мы заберем позже.

— Скажи ему, чтобы не вздумал меня парализовать. Или ты заберешь обоих, или не получишь глаз.

— Джейнип, у нас контракт!

— Ты пообещала взять и Фари, когда я сказал, что она бежит со мной. Не рискуй, Элисетта. Ты у меня не единственный потенциальный клиент.

— Проклятье! Лерсу, выруби вторую кошку. И женщину тоже, если придется.

Фарелло все еще бежала, то и дело спотыкаясь о бугорки и путаясь в зарослях, словно хваталась за каждый предлог, чтобы замедлить продвижение. Женщину по пятам преследовала кошка, подгоняла жутким рыком, который, должно быть, заметно повысил благосостояние ее создателей, генных инженеров.

Неторопливой рысью мимо Джейнипа проехал Лерсу. Снова раздался треск парализатора — и сразу оборвался кошачий рык. Всадник выстрелил еще раз, и Фарелло упала.

— Давай, Лерсу, клади ее на коня, — приказала Элисетта. — Джейнип, не окажешь ли мне такую любезность: может, уберешься поскорее из этой заварухи?

Лерсу соскользнул с седла, нагнулся над Фарелло. Джейнип стоял на месте, смотрел.

Внезапно конь рухнул наземь. Джейнип сообразил, что миг назад до его ушей долетел треск парализатора, и бросился под прикрытие раскидистого колючего куста. В зарослях не было заметно никакого движения, но слева опять раздались характерные звуки: посланный Шивмати отряд вышел на дистанцию выстрела.

— Лерсу, не подпускай их. Джейнип, тащи женщину сюда, да ползком, чтобы самого не подстрелили. Делай, что говорю, а то изувечу обоих и брошу, сто лет будешь клянчить у Шивмати и его голодранцев деньги на лечение. Не ты один умеешь торговаться.

Джейнип торопливо пополз, распугивая стайки насекомых. Снова и снова трещал парализатор Лерсу — судя по беспорядочным интервалам, стрельба велась только по цели.

Если бы кошки получили стандартный «сдерживающий» разряд, они бы уже очнулись. Но Лерсу уложил их выстрелами помощнее. Очевидно, такой же «гостинец» достался и Фарелло — она неподвижно лежала на земле. Заметив у нее на шее красный трансдермальный аппликатор, Джейнип успокоился — все-таки Элисетта предвидела и такой поворот событий. Но следует позаботиться о том, чтобы это снадобье не понадобилось ему самому.

Он схватил Фарелло за воротник и поволок ее к Элисетте.

— Ползи, пока не выберешься из-под обстрела, — сказала она. — Когда сообщу, вставай и неси ее.

— Долго она пробудет в отключке?

— Достаточно, успеешь ее вытащить. Ты ползи, не отвлекайся. Тактику предоставь мне.

— Что будешь делать, если схватят Лерсу?

— Какой им прок?

— Так и знал, что ты это скажешь.

— Не волнуйся за Лерсу, он в своей стихии. Этим фанатикам понадобится очень много везения, чтобы его одолеть.

Элисетта принялась обозначать цели. Большинство из них находились справа, у реки. Выдвижение части отряда с той стороны было бы лучшим из возможных ходов Шивмати — пока Лерсу связан боем в стороне, атакующие сближаются с Элисеттой и отрезают ей путь к катеру.

Джейнипу, когда он участвовал в военных играх, приходилось много ползать, причем с громоздким оружием. Но взрослый человек весит гораздо больше, чем маломощный парализатор. Вытаскивая свою женщину с поля боя, Джейнип поймал себя на том, что это занятие вызывает особые эмоции. Когда грузишь мешки с товарами, ощущения совсем другие.

— Вставай, Джейнип. Тащи ее. Не пытайся нести.

Поднявшись на ноги, Джейнип сразу скорректировал курс и направился к Элисетте. Разобраться в ситуации можно и позже.

— Верхом ездить умеешь?

— На коне? Не приходилось.

— Вот стандартное наставление.

Джейнип принял информацию, и на его виртуальном дисплее появилась картинка. Элисетта тем временем спешилась.

— Укладывай ее поперек седла, впереди. Да не осторожничай, сейчас не до романтики. Поезжай к реке, вот маршрут. Там катер, забирайся на борт и жди. Мы их задержим, а потом и сами отступим.

Рядом с наставлением по верховой езде на дисплее нарисовался путь следования. Парализованную женщину взвалили на коня, как самый настоящий куль с безымянными припасами, а затем Джейнип и сам взгромоздился в седло.

Конь тронулся. Элисетта, ни секунды не теряя, побежала — как только она займет выбранную позицию, Лерсу получит прикрытие с левого фланга.

— Твоего коня я контролирую, — сказала Элисетта. — На карте есть маршрут по реке, но это только для форс-мажора. Пока он не возник, сидишь на катере и не делаешь глупостей. Лечение пассажирки — за твой счет.

* * *

К седлу был приторочен запасной парализатор, но Джейнип оставил его в кобуре. Сейчас гораздо важнее удержаться в седле, одновременно представляя собой наименьшую цель, какой только может быть человеческое тело.

До чего же, оказывается, это непросто…

Арифметическая выкладка не обрадовала. У отряда Шивмати превосходство над противниками пять к одному, если не больше.

Когда он находился примерно в двухстах метрах от реки, Элисетта дала понять, что ситуация складывается хуже, чем она надеялась. Чем ближе к воде, тем гуще заросли; вот уже приходится ломать конской грудью высокие, толстые черенки. Под копытами хрустели лозы и низкорослые кусты.

— Оружие к бою, — скомандовала Элисетта. — Я иду к тебе, но они могут добраться раньше.

Джейнип сдвинул на глаза тактические очки, сунул под шапку разъем мозговой машины и уже схватился за кобуру, как вдруг где-то справа раздался характерный треск парализатора.

— Элисетта, ты можешь что-нибудь сделать, чтобы это животное бежало порезвее? Реку я все еще не вижу, хотя дисплей показывает: она близко.

Уловив движение, он резко повернул голову. Из-за массивного черенка появился чей-то силуэт.

Джейнип выпустил разряд еще до того, как оратай успел изготовиться для стрельбы. Неудачливый враг мешком осел на землю, а всадник вгляделся в тени.

— Они уже здесь. Я едва не влип. Один лопух устроил засаду, но не догадался поднять оружие, прежде чем выйти из укрытия.

— Слезай с коня. Влево. Нас ты не видишь, но мы справа от тебя.

Опять где-то протрещал парализатор. Джейнип поспешил заглянуть в инструкцию по спешиванию и покинул седло.

Только что Элисетта дала понять: Джейнипа она ценит больше, чем свою лошадь. Но как насчет Фарелло: удостоена ли беглая сектантка подобной чести?

Он быстро зашагал рядом с конем. Реки по-прежнему не видно, но уже появляются просветы между деревьями — впереди кончается лес.

Конь вдруг обмяк и повалился прямо на Джейнипа. Свободной рукой он схватил Фари за куртку, сдернул с лошадиного крупа, успел отпрянуть и сам, но на ногах не устоял, завалившись вместе с беспомощной женщиной в кусты. Она так и осталась лежать, уткнувшись лицом в сплетение лоз.

— Не топчись! — подстегнула Элисетта. — Мы прикрываем.

Он огляделся. Если кто и двигался в поле зрения, то у него были крылья и больше двух ног.

— Джейнип! Ты начинаешь испытывать мое терпение.

На дисплее возник маршрут. Разом выстрелили два парализатора. Джейнип выбрал на одежде Фарелло места поухватистее и поволок ее к реке, до которой оставалось двадцать метров. Он понимал, что об землю в кровь исцарапает лицо подруги, но некогда было переворачивать ее на спину.

Если бы не Фарелло, он бы уже укрылся на катере.

В чем причина, неужели только в его упрямстве? В привычке не бросать начатое дело? В сумасбродном нежелании отказаться от рискованной затеи?

Мать часто утверждала: крепкие, долговечные связи людям совершенно необходимы. Верила, что не рассталась бы с мужем, если бы ему посчастливилось пережить арланскую катастрофу.

«Ты живешь с человеком, вы вместе взрослеете, — говорила она. — За это время между вами образуется связь, и эта связь наикрепчайшая — никто другой не даст тебе такую».

Джейнипу казалось, что он понимает. Но хочет ли он иметь подобную связь с женщиной, которую встретил, попав в беду? С женщиной, которая согласилась на перестройку личности, лишь бы приспособиться к нему?

— Я уже здесь, позади тебя, — сообщила Элисетта. — Переверни ее на спину, и понесем. Ты — с одного бока, я — с другого. Он оглянулся — Элисетта приближалась на четвереньках. Остановилась рядом, пальцем ткнула в плечо Фарелло, показывая, где Джейнипу следует взяться.

— Ты обратил внимание: уже минуты две не слышно стрельбы? Шивмати готовит навальную атаку — последний довод бездарного тактика.

Склон между тем набрал крутизну. Осталось преодолеть лишь стену зарослей у самой воды. При каждом движении людей в стороны порскали ползучие и летучие существа.

— Они пошли, — объявил Лерсу.

Справа и сзади вдруг завопили, заревели, заверещали десятки голосов. До сих пор бойцы Шивмати помалкивали, ведя переговоры между собой только через имплантанты, а теперь поддались древнему человеческому инстинкту — кричать, атакуя вооруженного врага.

Элисетта распласталась за ближайшим кустом.

— Дальше — сам. Вставай и иди, согнувшись, они на бегу стрелять не будут.

Джейнип с трудом поднялся на ноги. На его дисплее катер был отмечен точкой. До сих пор он держался на безопасном удалении, а теперь развернулся и помчался вверх по течению.

* * *

Лерсу и Элисетта отстреливались — снова и снова над зарослями разносился треск. Нога Фарелло запуталась в лиане, Джейнип высвободил свою ношу рывком, не думая, что может причинить серьезную травму.

Он плюхнулся в воду, а через несколько секунд рядом затормозил катер. Бесчувственное женское тело перевалилось через борт. Оставив подругу на корме, обычно предназначавшейся для грузов, Джейнип перебрался на нос, втиснулся в пространство между банками и съежился на мокрой палубе.

Катер закачался — на него забралась Элисетта.

— Вперед, — распорядилась она.

Катер рванулся вперед. Джейнип поднял голову и увидел за бортом полдюжины людей, они стояли в воде; туда, судя по отметке на дисплее, успел добраться Лерсу. Какая-то женщина вскинула парализатор, Джейнип поспешил укрыться и не высовывался, пока Элисетта не сообщила, что опасность миновала.

* * *

Еще до того, как катер достиг водопада Белита, начались переговоры об освобождении Лерсу. Он, конечно, не такой сильный козырь в торге, как Джейнип, и Шивмати это понимал, но все же расчитывал на солидный выкуп.

— За все, что я на этом потеряла, выставлю тебе счет, — сказала Элисетта спутнику. — У нас было десять минут форы! Если бы ты не втюрился в оратайскую девку и не потащил ее с собой, мы посадили бы тебя на коня и уехали без всяких приключений.

Джейнип, силившийся привести Фарелло в чувство, предпочитал молчать. К тому времени Марджелина включила внушительную пиар-машину своего банка, и три новостных канала уже домогались подробностей побега.

Джейнип повернулся к Элисетте, включив видеозапись.

— Я считаю необходимым подчеркнуть, что мы в огромном долгу перед нашей освободительницей, — заявил он. — Элисетта защитила права всех коммерсантов, ведущих дела на Коналии, и дала отпор пиратству, которое вредит свободной торговле в частности и экономике в целом. Каждый житель планеты должен быть благодарен ей!

Катер скользил так быстро, что Элисетта, если бы встала, не удержалась бы на ногах. Поэтому она выразила свою доброту и скромность жестами, то есть помахала рукой и коротко кивнула. Какой-нибудь вредный репортеришка мог бы отметить, что конфликт возник по вине самой Элисетты, возжелавшей получить главный источник электроэнергии в монопольное владение. Но подобные осиные укусы уже не повредили бы ей — новоявленной героине свободной торговли.

Все это сулило невероятные прибыли, и Джейнип, видя неподдельный восторг на лице спасительницы, не беспокоился насчет ее угрозы. Ему не придется оплачивать непредвиденные расходы. Она ведь не от скуки рвется к власти — у нее есть какие-то тайные амбиции. На последнем рывке к цели такие люди не мелочатся. Если Джейнип правильно понял ее натуру — а сомневаться в этом не было оснований, — она уже вписала выкуп за Лерсу в графу «повышение политического престижа».

* * *

Сразу пришлось забыть о пережитом и держать нервы в узде — пересадка глаз заняла полную десятидневку. Дело это крайне сложное и хлопотное, требующее тонкой коррекции биохимических процессов. Зато конечный результат соединил в себе все накопленные Джейнипом знания по трансплантации, весь его богатый опыт. И каждый пункт предъявленного заказчице счета имел железную аргументацию. Особенно Элисетте понравилась четкость передаваемых изображений — в комплекте с органами зрения она получила отменное средство связи.

Джейнипу удалось сбыть еще девять пар глаз, но затем местные специалисты по обратной инженерии изучили его продукцию, и вскоре на Коналии появились серьезные конкуренты. Впрочем, к тому времени он успел обзавестись удобными апартаментами в Калтуджа-Сити, и Марджелина взялась консультировать его по инвестициям в недвижимость.

Кипучая жизнь торгового города пришлась по вкусу Фарелло, она даже заинтересовалась делами Джейнипа и помогла ему искать новые точки приложения сил. В отношениях между этими людьми ничего не изменилось, их близость не стала искусственной. Шивмати подверг психику женщины эмоциональной перестройке, но ведь он не тронул основу, а основой было настоящее влечение. И все же Фарелло ежедневно проводила три часа на связи с коммуной оратаев. О любом достижении односельчан — настоящем или мнимом — она могла говорить бесконечно. И даже продолжила работу с первозданной экосистемой, ничего не сказав Джейнипу. Тот, впрочем, был по горло занят собственными делами; он бы и не узнал ничего, если бы не управился раньше и не попробовал связаться с ней.

— Пытаешься жить в двух мирах, — сказал он.

— Хочешь, чтобы я изменилась? И вернулась в поселок?

Джейнип, разумеется, этого не хотел. Но что он будет чувствовать через двадцать стандартных лет? Или даже в следующий раз, когда на орбите повиснет космический корабль и в голову полезут мысли о других планетах, которые на ура приняли бы от него технические новинки? Коналийская цивилизация моложе арланской, но это не помешало ему составить многообещающий каталог местных товаров.

Так что Фарелло была вовсе не одинока в своей борьбе с внутриличностным конфликтом. Как там в древних сказках говорится: «И жили они потом долго и счастливо»? Джейнип пришел к печальному выводу, что сказка стала былью лишь наполовину. Человек теперь способен жить очень и очень долго; что же до счастья, то оно по-прежнему неуловимо.

Перевел с английского Геннадий КОРЧАГИН

© Tom Purdom. Haggle Chips. 2010. Печатается с разрешения автора.

Рассказ впервые опубликован в журнале «Asimov's SF» в 2010 году.