Кого опознали свидетели

Итак, главные улики обвинения — пистолет браунинг, найденный в квартире Тихонова, его самооговор, свидетельства Горячева и Голубева, вещдоки — не убеждают меня в том, что Никита Тихонов совершил убийство адвоката Маркелова. На мой взгляд, все эти обстоятельства свидетельствуют против обвинения.

Но у обвинения остаются аргументы, от которых так просто не отмахнешься. Это свидетели, опознавшие Тихонова и Хасис, в том числе на видеозаписи. В первую очередь, главбух фирмы «Зульцер Памс лтд.» Л.В. Ермакова, якобы видевшая Тихонова в лицо 19 января 2009 г. на Пречистенке, и сопровождавший ее в тот день шофер А.Е. Мурашкин. Они стояли на нечетной стороне Пречистенки недалеко от перехода, услышали выстрелы, убийца пробежал мимо них к метро.

В суде по этому поводу состоялся такой диалог:

Обвиняемый Тихонов: Вы видели лицо молодого человека полностью?

Свидетель Ермакова: Да, доли секунды, когда сполз шарф. Глаза, брови, нос, как-то так… Я могу точно сказать, что… В общем, извините, но я вас опознала…

Однако знакомство с материалами дела заставило меня усомниться в том, что свидетельница сказала правду.

Для сведения читателя: лицо у Тихонова очень характерное, запоминающееся. Прежде всего обращают на себя внимание брови: густые, широкие, черные, очень заметные на фоне белой кожи. Сегодня его фотографий в интернете много, в этом можно легко убедиться: Тихонов яркий брюнет. А вот глаза у него маленькие, узкие и темнокарие, почти черные, зрачок поэтому не виден. Нос приметный: короткий и широкий, приподнятый (курносый), ноздри слегка вывернуты. Он крепкого телосложения, коренаст. В 2009 году ему исполнилось 29 лет.

Между тем, вот каким предстал убийца перед взором Ермаковой в первичных показаниях 21 января: «Я смотрела на его лицо, которое снизу было закрыто шарфом, но в какой-то момент шарф упал, и я увидела его лицо полностью… Молодой человек… нормального телосложения, лицо обычной формы, большие глаза темного цвета с узкими зрачками. На голове у молодого человека была надета вязаная шапка темного цвета, подвернутая сзади и натянутая на лицо, низ лица был замотан вязаным шарфом, также синего либо черного цвета. Каких-либо особенных примет у молодого человека я не заметила».

27 января она добавила: «Кожа на видимом участке лица была светлая. Хотя молодой человек пытался закрыть лицо шарфом, в какой-то момент шарф у него спал и я увидела его лицо, это было в течение нескольких секунд. Я обратила внимание, что у него лицо обычной формы, нос обычный. Мне сложно описать черты лица молодого человека, однако если мне его покажут, то, думаю, что смогу и постараюсь его узнать. Я обратила внимание, что ресницы и брови на лице молодого человека не выделялись. (Взгляните, читатель, на фото в интернете и почувствуйте разницу! — А.С.) Этого молодого человека спереди я видела всего несколько секунд, пока он проходил мимо нас… По глазам, по манере движения, по походке, по телосложению, я сделала вывод, что этому молодому человеку примерно от 20 до 25 лет».

А вот описание убийцы, данное Мурашкиным. По его словам (см. протокол от 21.01.09): «Каких-либо особых примет у молодого человека я не заметил… Мне кажется, что это был человек молодой, около 20–22 лет, рост примерно 178–180 см., так как одного роста со мной, а я ростом 178 см., худощавого телосложения, так как я обратил внимание, что одежда была на нем свободна. На нем была одета следующая одежда: на голове — шапка вязаная, темного либо синего, либо черного цвета, то ли натянута на лицо, то ли его [лицо] было замотано шарфом также синего, либо черного цвета, если у него на голове и была одета шапка-маска, то у нее была только одна большая прорезь и для глаз, и для носа. Каких-либо особенных примет у молодого человека я не заметил».

Но через неделю (протокол от 27.01.09) он дает принципиально иные показания: «Мужчина был молодой, примерно от 25–30 лет, такое впечатление создавала его худощавая фигура и легкость, с которой он бежал. Несмотря на то, что он пытался закрыть лицо, в какой-то миг шарф у него спал и я увидел его лицо, это было в течение долей секунд. [Обратим внимание на текстуальное сходство показаний свидетелей, как под копирку.] Я обратил внимание, что у мужчины были видны брови, вроде бы они были русые, лицо обычной формы, разрез глаз обычный, нос обычный».

Итак, за несколько дней убийца в показаниях Мурашкина постарел лет на десять, а «одна большая прорезь и для глаз, и для носа» непостижимым образом расширилась. Но что же «увидел» в ней свидетель? Русые (!) брови? Обычный (!) разрез глаз? Приметы, либо неприметные, либо явно вымышленные.

Мурашкин, давая по свежей памяти показания 21 января 2009 года, говорит о Тихонове как о человеке «худощавого телосложения, так как я обратил внимание, что одежда на нем была свободна». В обоих показаниях Ермакова также подчеркнула «худощавость» мужчины, «ничто в нем не ассоциировалось с «качком»-спортсменом».

Люди, видевшие крепкого сложения Никиту хотя бы однажды, вряд ли разделят это впечатление… Но есть и более авторитетный аргумент. В ходе следствия в отношении подозреваемых проводилась судебно-медицинская экспертиза в ГНЦ им. В.П. Сербского. На с. 6 экспертного заключения сказано вполне конкретно: «При настоящем обследовании подэкспертного установлено следующее. Соматическое состояние. Подэкспертный атлетического телосложения…». Да, атлетического.

Так кого же на самом деле видели эти главные свидетели? Тихонова? Вряд ли.

О том, какими глазами смотрели на происходящее свидетели и что при этом «видели», красноречиво говорит история с пистолетом.

По словам свидетеля А.И. Черешнева (протокол допроса 23.01.09, т. 14, л.д. 81), он увидел, как преступник быстрым движением правой руки положил пистолет в правый внешний карман куртки. К метро он бежал уже без пистолета. Черешнев опытным глазом профессионала успел увидеть даже, что пистолет, засовываемый в карман, находился в положении с отведенным затвором, как если б его заклинило. (Важная деталь! Вспомним, что Никита показал, что браунинг ему дали для ремонта и замены пружины.) Свидетель Цуканов (протокол допроса 24.01.09 г., т.14 л.д. 93–97) ничего в руках не видел, куда убийца дел пистолет, не заметил.

Свидетель Ермакова, якобы видевшая лицо преступника и опознавшая в суде Тихонова, вообще ничего про пистолет не сказала. Но на допросе произнесла под протокол странную фразу: «Глядя на его лицо, я только уловила движение молодого человека правой рукой, словно давал нам понять, чтобы мы посторонились. В дальнейшем, со слов Мурашкина я узнала, что этот молодой человек держал в правой руке пистолет, который пытался спрятать под куртку» (т. 14, л.д. 61–61).

Интересно: она заметила много мелких деталей: «ткань куртки была похожа на болоньевую, как на тонком синтепоне, без декоративных строчек, без накладных карманов и каких-либо нашивок и эмблем… накладных карманов на брюках не было… на спине внизу из-под куртки был виден фрагмент свитера бежевого или песочного цвета крупной вязки… ботинки спортивного образца типа “Колумбия”… шапка и шарф были разными по структуре вязки… я обратила внимание, что шарф был более мелкой вязки, чем шапка».

Вязку фрагмента свитера увидела, строчки и карманы увидела, даже лицо разглядела за доли секунды, а пистолет — не приметила? Не странно ли?

Сам Мурашкин на всех допросах и на опознании утверждал: «Пистолет находился в правой руке»; «В руке у него был пистолет без глушителя. Держал пистолет он в согнутой руке, перед собой».

Сопоставление показаний Черешнева, Ермаковой и Мурашкина оставляет вопросы. Пистолет, вещица приметная, был он в руке или в кармане куртки? Или попросту привиделся Мурашкину? А может, напротив, остался не замечен Ермаковой?

Если даже по столь заметной, крупной и важной детали имеются столь радикальные расхождения в показаниях, то что же говорить о достоверности иных показаний, касающихся, скажем, черт лица?

Впрочем, должно существовать неопровержимое подтверждение того, что на самом деле видели свидетели. Ведь наверняка по их свежим впечатлениям составлялся фоторобот, упустить такую возможность для следствия, если они и вправду видели убийцу, — это просто преступная халатность! Ведь в январе 2009 года убийца еще не был назначен, его реально искали, фоторобот был необходим. Цепкий, острый взгляд Ермаковой давал уникальную возможность его составить.

Но где же этот фоторобот, составленный с ее слов? В судебном деле его нет. А следственное дело вам никто не покажет. Может быть, фоторобот не попал в материалы дела именно как не имеющий ничего общего с лицом Никиты? Прояснить до конца этот вопрос адвокатам, подавшим соответствующий запрос, не дал судья Замашнюк. Но кое-что вероятное предположить можно.

Вообще, описание внешности при составлении словесного портрета должно происходить в соответствии с имеющимися криминалистическими методиками, о которых следователи СК отлично осведомлены. Однако описание внешности убийцы дано Мурашкиным и Ермаковой крайне поверхностно, небрежно и кратко, не «как положено». Это может свидетельствовать только об одном: Ермакова и Мурашкин не видели или не запомнили его лицо.

Таким образом, ясно: опознать Тихонова данные свидетели могли только если им помогли это сделать следователи. Они предложили Ермаковой и Мурашкину процедуру опознания, но провели ее с нарушениями требований законодательства (т.5 л.д. 231–235). В частности, на протоколе рукой Никиты записано: оба представленных на опознание вместе с ним мужчины — не похожи на него, один вообще блондин, у другого глаза серые (у Никиты темнокарие). К тому же, как пояснил адвокат Васильев, на опознании обвиняемый был в тюремной лефортовской одежде, и свидетелям нетрудно было понять, кого нужно опознавать. Свидетель Ермакова ранее заявила о том, что опознает Тихонова в том числе по манере двигаться. Но Тихонову не предлагалось встать, пройтись, или как-то иначе проявить особенности своей моторики. (Адвокат Скрипилев, при сем присутствовавший, на нарушения законодательства никак не реагировал.)

Конечно, фоторобота могло и не быть. Правда, только в одном-единственном случае: если Ермакова и Мурашкин в действительности не видели лица убийцы и не могли никогда его внятно описать.

Скорее всего, так и было: убийцу толком никто не разглядел и опознать бы не сумел. Об этом, в сущности, заявила[23] «Российская газета» от 22 января 2009 г.: «Фоторобот убийцы, застрелившего 19 января адвоката Станислава Маркелова и журналистку Анастасию Бабурову, бесполезен. Об этом в среду заявил начальник ГУВД по г. Москве генерал-полковник милиции Владимир Пронин. Фоторобот был составлен по записям видеокамер. Однако все, что удалось рассмотреть, — это рост и телосложение убийцы. По словам генерала, это высокий молодой человек «легкого» склада, под метр восемьдесят. Его лица не видно из-за низко надвинутой шапки. А свидетелей, которые рассмотрели бы преступника, нет вообще» (это написано уже после первого допроса Ермаковой и Мурашкина).

Но тогда о каком опознании может идти речь?!

Итак, ни характерные черты лица, ни характерная комплекция убийцы, описанные свидетелями, не совпадают с тем, что демонстрирует нам Никита Тихонов. Ему просто «повезло» на свидетелей. Как следствию удалось добиться, чтобы Ермакова и Мурашкин «опознали» в суде Тихонова, разительно отличающегося от их же описания? Не знаю. Это одна из многих тайн следствия.

* * *

Еще больше «повезло» Хасис. На нее указал свидетель Попов, в прошлом милиционер, а сейчас — сотрудник отдела экономической безопасности GE Money Bank. Его показания замечательны тем, что ни с того ни с сего даны… почти через год после убийства. 14 декабря 2009 года, он вдруг решил известить письмом главу Следственного комитета, что «желает дать показания по делу». Мотивы такого внезапно проснувшегося стремления к истине, благополучно дремавшего все эти долгие месяцы, почему-то вдруг появились после того, как Попов «увидел подозреваемую Хасис» на мутной газетной фотографии в «Комсомольской правде» и опознал ее. И вот не лишенный дара художественного слова бывший (?) слуга закона провещал: «Я стал оглядываться по сторонам и поймал взглядом девушку, которая быстрым шагом двигалась в сторону метро „Кропоткинская“. Она привлекла мое внимание своим поведением, которое у меня как у бывшего сотрудника милиции вызвало явное подозрение». В чем была подозрительность, осталось тайной Попова. Поскольку, как следует из обрисованной им диспозиции, двигалась она весьма быстро по другой стороне (четной) Пречистенки в приличном отдалении (50-100 м) и в положении спиной по отношению к наблюдателю.

Попов заявил, что у него профессиональная память, но описать фотографию, по которой он, якобы, узнал Хасис, не смог. А вот девушку, увиденную год назад он, видите ли, помнит! Попов объяснил, что так хорошо запомнил лицо Хасис, ибо на улице всегда рассматривает симпатичных девушек. Но, читатель, в России за год пока еще можно увидать такое несметное количество красивых девушек, что всех упомнить просто невероятно!

Усомнился в этом адвокат Васильев, которому Попов пояснил: мол, запомнил Хасис в целом, но опознал по носу. Усомнился и адвокат Коротков-Гуляев; тогда Попов признал, что во второй раз узнал ее только по одежде, а лицо видел расплывчато. (Какой там нос увидишь со ста метров?) И адвокат тут же получил замечание от судьи, а после и вовсе был удален из процесса! За излишнюю наблюдательность?

Почему же следствие не проводило с таким ценным свидетелем опознание Хасис вживую, а лишь показало ему видеозапись, по которой, как мы точно знаем из заключения технической экспертизы, невозможно провести идентификацию? Ответа на этот интересный вопрос мы не узнаем, ибо он был снят судьей.

Адвокат Небритов спросил: «Что значит "странно себя вела"?». Попов: было видно, что девушка нервничает, сначала-де хотела перейти улицу, потом передумала и отправилась к метро. Небритов: «Вам любая попытка перейти улицу кажется подозрительной?» И снова вопрос был снят судьей Замашнюком!..

В письменных показаниях Попов пояснил: «Она не отрываясь смотрела в сторону д. № 1 где на асфальте лежали мужчина и женщина, при этом она оглядывалась по сторонам». А как бы вы повели себя, читатель, если бы увидели на улице два свежих трупа?

Подчеркну еще раз, что внезапное появление в деле Попова случилось в тот момент, когда Хасис уже была задержана, но ни одного доказательства ее причастности к убийству у следствия не было. Еще немного, и девушку пришлось бы отпускать… Вот тут и появился «ценный свидетель», которому, однако, так и не предъявили реальное лицо для опознания.

Не хочется делать поспешных выводов, но впечатление хорошо отрепетрированного спектакля от выступления Попова осталось. Об этом неожиданно поведал прессе сам старшина коллегии присяжных Сергей Мамонов: «Никто не поверил свидетелю Попову[24], который якобы запомнил Хасис и узнал ее потом через год»[25].

Хасис также «опознали» ее бывшие сослуживцы, но… им демонстрировали не Хасис, а фигуру «похожую на женщину», видеозапись с камер наблюдения.

Знакомясь с их показаниями, я прошу читателей помнить, во-первых, что эксперт Н.Н. Курилюк твердо установил: «В представленных видеофайлах не содержится изображений человека, интересующего следствие, пригодных для фотопортретной идетификации» (т. 11, л.д. 52). А во-вторых, что из двух статистов, одетых а-ля подозреваемый и отснятых в ходе эксперимента, наибольшее сходство с образцом выказал… мужчина.

Несмотря на это, сослуживцы, глядя видеозапись, якобы опознали Хасис по походке и манере двигаться, по «движению рук и ног». Непонятно, как это можно было сделать, если съемка с камер слежения весьма прерывистая, толчками, выдает лишь 2 кадра в секунду (сравните: на телевидении — 24 кадра в секунду), так что люди на экране двигаются как роботы, рывками, и ни о какой манере двигаться и походке говорить вообще не приходится… Так называемые свидетели взяли на себя смелость заявить, что на видеозаписи с места происшествия они-де опознают Евгению Хасис, но по большей части их показания носят неуверенный характер: «эта девушка очень похожа на Евгению Хасис» (Табаченков Д.А., Глова Т.Ю.), «по росту, по манере держать руки похожа на Хасис Евгению» (Табаченкова Т.А.). Только Дьяконов М.Б. выражается более определенно: «Просмотрев полностью запись, я могу с уверенностью сказать, что это именно Женя» (т. 15, л.д. 213).

Вместе с тем, никто из этих свидетелей не заявил о том, что опознает Хасис по одежде: ни по бейсболке с броскими белыми линиями, ни по приметной куртке-пальто, ни по еще более приметным ботинкам-«берцам». Вывод отсюда очевидный: это не одежда Евгении Хасис. Но тогда почему же в этой одежде следует видеть Евгению? Так двигаться, да еще при такой съемке, мог кто угодно.

Что бы сказали, интересно, те же свидетели, увидев так же одетого и так же двигающегося статиста по имени Эли Паблович Лусьен Костильо? Мог ли силуэт фигуры и походка напомнить им знакомую девушку? Конечно, мог, об этом прямо сказано в деле! И я берусь в течение одного дня подобрать еще пятнадцать девушек или юношей, которые, одень их соответственно, тоже один к одному напомнят ту же фигуру и походку! Не говоря уж о транссексуалах.

Вот только утверждать, что это была именно Хасис, а не Масис, Пасис или Фигасис, сослуживцы Жени не должны были, не имели права.

* * *

В деле, однако, имеются показания еще одного свидетеля, близко видевшего возможного убийцу Маркелова. Однако в суде эти показания не звучали, пресса о них не писала, присяжные остались в неведении относительно них. А очень жаль.

Показания под протокол дал некто Скурт А.Н., фотокорреспондент сайта «Право. ру», присутствовавший на последней пресс-конференции Маркелова. Выйдя из пресс-центра, он затем обогнал Стаса и Настю, задержавшихся для ответов на дополнительные вопросы. А далее…

«Я и Карпюк вышли из пресс-центра ранее Маркелова и Бабуровой. Я совместно с Карпюк А.С. проследовали по ул. Пречистенка, по правой стороне улицы, пешком к станции метро «Кропоткинская». Никаких подозрительных мужчин, молодых людей, ведущих себя нервно или чем-то привлекавших внимание, по пути следования к указанной станции метро я не заметил. Шли мы не торопясь, не более 15 минут. Я и Карпюк зашли в помещение станции метро и спустились на платформу. Подошел электропоезд с правой стороны, следующий в центр города. Я и Карпюк зашли во 2 или 3 вагон от хвоста электропоезда. Сколько было время, я не обратил внимание. В вагоне было довольно много людей. Я обратил внимание на молодого человека, который бежал трусцой, постоянно оглядываясь назад. Этот молодой человек спустился за нами следом в метро, как я понял, он перед самым закрытием автоматических дверей заскочил в вагон, в котором находились я и Карпюк. Сказанный молодой человек прошел по ходу движения в переднюю часть вагона. Причем было видно, что он очень взволнован, напряжен, т. к. он и в вагоне постоянно озирался. Молодой человек встал к двери вагона так, чтобы выйти первым на следующей станции. Я также заметил, что шарф, который находился у него под курткой, он постоянно натягивал на лицо, вплоть до нижнего края глаз. Заметила ли это Карпюк, я не знаю, но мне поведение данного молодого человека показалось странным. Приметы неизвестного молодого человека: на вид 20 лет, не более; рост примерно 180 см., телосложение среднее, ближе к худощавому, мне показалось, что довольно спортивное. На нем было надето: куртка короткая, до пояса, серо-синеватого цвета, однотонная, я обратил внимание на то, что она ношеная или немного грязная. Куртка была застегнута под подбородок. Я так же заметил, что у него на голове был надет капюшон по цвету схожий с цветом одетой на нем куртки, но под капюшоном была одета еще и шапка темного цвета. т. к. его лба не было видно. Руки у молодого человека находились в боковых карманах куртки, но несколько раз он одной рукой подтягивал шарф выше на лицо, не давая ему сползти ниже. Сумки у него ни в руках, ни на поясе я не заметил. По-моему, перчаток на руках у молодого человека не было, т. к. он очень ловко подтягивал шарф. На шарфе по краям я заметил грязновато-белую неширокую кайму. Из черт лица я заметил в профиль нос, прямой, средних размеров. Брови темные не широкие, больше мне ничего не запомнилось, т. к. все происходило очень быстро. Лицо светлое, не смуглое, более ничего пояснить не могу по данному поводу. Я затрудняюсь сказать, что смогу ли я составить с такими скудными данными фотопортрет указанного молодого человек, скорее всего нет.

Особенностей его походки, бега я не заметил, может быть он немного покачивал плечами, пробираясь в голову вагона. Это все, что мне запомнилось, т. к. я смотрел ему в спину. Никаких конфликтов у него с другими пассажирами вагона не было, он ни с кем не говорил. Мобильного телефона я у него в руках не видел. Как только электропоезд остановился на станции метро «Библиотека им. Ленина» и открылись двери, указанный молодой человек быстро выскочил на платформу и смешался с толпой людей. Больше я его не видел. Видела ли все это Карпюк, не знаю, ее внимание я на эти события не обращал» (т. 17, л.д. 80–81).

Следователь Игорь Краснов проигнорировал эти показания полностью, очевидно они смазывали уже нарисованную им картину. Ни Скурта, ни Карпюк не вызывали для опознания подозреваемого. (Карпюк вообще не вызывали даже для дачи показаний, подобно Скурту.) Фоторобот со слов Скурта либо не составляли, либо не вложили в дело. В суд Скурта тоже не вызывали. Важнейший свидетель, наблюдавший потенциального преступника долго и близко — дольше и ближе всех! — триумфально прошел мимо процесса…

Таким образом, можно ли считать, что свидетели реально опознали Тихонова и Хасис? Эта часть доказательственной базы выглядит крайне шатко.

Но еще более шатки, как выясняются, мотивы преступления, приписанные Тихонову следствием и обвинением.