Оговор как метод следствия

Перейдем с этой целью к показаниям Ильи Горячева.

Илья Горячев, аспирант Института славяноведения РАН, — человек в судьбе Никиты Тихонова не случайный и не рядовой. Никита до последнего считал его едва ли не единственным своим настоящим другом.

Из открытого письма Евгении Хасис: «Я по-разному относилась к тебе, Илья. Ты знаешь, мне никогда не был симпатичен твой цинизм, расчетливость, макиавеллизм, часто обусловленный даже не высокими идеями, а тупо баблом. Но при всем при этом ты был мне очень дорог, потому что ты был дорог Никите. Он гордился вашей дружбой. Гордился, что у него есть такой брат. Я думала, что это взаимно. В настоящей мужской дружбе есть какая-то святость. Она дается Богом…

Когда я впервые от оперов услышала, что ты сделал, я рассмеялась им в лицо. И с понтами, пафосом послала их с такими разговорами в места причинные. Такого просто не может быть, потому что “не может быть никогда” — повторяла я им и себе. Продолжала передавать тебе приветы в письмах Миксеру, а ты продолжал в ответ желать нам сил и мужества. Передавал, чтобы мы держались, что ты с нами… Продолжал тогда, когда уже убил вашу с Никитой дружбу и расписался в протоколе. Разрушил то, что было, как мне казалось, даровано вам Богом»[18].

Друзья Никита и Илья со студенческой скамьи делились мыслями о Русском движении, обсуждали пути борьбы за русские права и интересы, за Русское национальное государство, пытались осмыслить в русском контексте дуальную концепцию ирландских борцов за национальное освобождение. Как известно, Ирландская республиканская армия (ИРА) была подпольным, нелегальным крылом легальной партии «Шинн Фейн» («Мы сами»). ИРА осуществляла террористические акты, по результатам которых Шинн Фейн вела политические торги, формально будучи к этим актам непричастна. Именно это гибкое и эффективное сочетание форм и способов борьбы обеспечило ирландцам успех.

Друзья не сидели, сложа руки. Они основали журнал «Русский Образ», сотрудничали в иных СМИ. Разница характеров определила и специфику увлечений каждого. В своих показаниях Горячев так характеризует Никиту: «Тихонов очень волевой, целеустремленный человек, хорошо разбирающийся в истории, общественно-политической жизни, спортивный, всегда был лидером. Могу добавить, так как мы вместе с ним много работали, он был (и есть) хорошим журналистом, с достаточно ярким слогом, и историком…. Ему была ближе та тематика, что была связана с русским народом, с его историей, с его будущими перспективами» (т. 15, л.д. 17).

Горячев — человек амбициозный, он мечтал о Большой Политике, пытался заводить связи в высоких политических кругах, имел свои ходы в Администрацию президента, строил широкие планы. Себе он отводил, конечно же, роль совершенно легального лидера: «Осенью 2007 появилась организация одноименная — “Русский Образ”, который выступает за легальный путь развития. Мы видим свои перспективы в политике. Хотим развиваться в легальном политическом поле… Наше движение является молодежным. В основном мы направляем развитие своей деятельности на развитие каких-то позитивных перспектив — это спорт, здоровье, также в общественно-политической жизни выступаем против террора, против насилия. Это тупиковые методы, они не могут привести политическую организацию к успеху. В политическом же плане мы определяемся как традиционалистская, антилиберальная, антитолерантная организация. Вот такие кондовые термины», — пояснил он в своих показаниях (т.15, л.д. 18). «Русский образ» набирал очки, авторитет в среде русских националистов, будучи наиболее успешной попыткой выхода на уровень некоей респектабельности, о чем тщетно мечтали до них в том же ДПНИ у Александра Белова (Поткина). Активисты «РО» были преисполнены радужных надежд и воодушевляющих планов.

Вместе с тем, связь «РО» с радикальными кругами также не была тайной за семью печатями. Тот же Горячев уделял внимание физической подготовке кадров, наняв бывшего (?) сотрудника спецслужб Егора Горшкова для обучения молодежи ножевому, рукопашному бою и т. п. Как стало известно из материалов дела, Илья регулярно поставлял Тихонову оружие, располагая такой возможностью. О том, что Тихонов силою обстоятельств оказался на нелегальном положении, он знал, но «стремный» статус друга его отнюдь не отпугивал. Напротив, такое сочетание возможностей друзей казалось принципиально единственно верным, открывало большие перспективы. Горячев посильно участвовал в конспирации Никиты, представляя его как «Романа» при знакомстве с тем же Горшковым (Никита занимался у него ножевым боем, конспектировал лекции по партизанской борьбе), с лидером калужского отделения «РО» К.П. Сапожниковым и др.

Все рухнуло в один день 5 ноября 2009 года. По рассказу Ильи Горячева, опубликованному в «The New Time», через два дня после ареста Никиты и Жени в его квартиру ворвалась группа захвата. «Меня отвезли на Петровку, там со мной разговаривал сотрудник ФСБ, который знал всю мою жизнь за последние два года в мельчайших подробностях. Еще два допроса состоялись через пять дней и в апреле. Все это время за мной велась слежка, все мои разговоры прослушивались. 20 апреля меня взяли прямо в кафе на Чистых прудах в присутствии огромного количества свидетелей. Отвезли в следственный комитет, допрашивали всю ночь. Это было не утром, как указано в протоколе и видно на видеозаписи — перед допросом часы перевел следователь Краснов. Допросу предшествовали 8 часов беседы обо всех аспектах моей жизни, тем более что при обыске в ноябре у меня из дома был изъят личный компьютер, там было предостаточно всякой разной информации… Никакого адского компромата там не было, но к каждому человеку можно подобрать ключик».

«Трамбовали» Илью, готовя к даче показаний, не следователь Краснов, а двое сотрудников ФСБ: «Мне были четко обрисованы две возможные перспективы: дать показания и выйти из кабинета, или отправится в Лефортово, где их даст кто-нибудь на меня. Первоначально по делу Маркелова я проходил как обвиняемый. Также мне предлагался „вариант“ Максима Базылева, который „покончил c собой“ на Петровке в СИЗО. Уже после показаний, которые я дал, меня попросили подписать бумагу о том, что на суд я не приеду, ибо опасаюсь расправы, что Никита Тихонов угрожал мне по телефону, и все свои слова я подтверждаю удаленно. Это они делали, понимая, что я могу отказаться от оговора Тихонова. Я заявляю: все что я сказал и подписал — не правда. Никита мне никогда не угрожал, никогда не говорил, что убил Маркелова, даже фамилию адвоката мы не обсуждали, хотя действительно встречались регулярно. Угрозы Хасис тоже полная ерунда. Ее фамилию я узнал из новостей после ее задержания. Хочу подчеркнуть, что показания я дал не потому, что меня напугали тюрьмой. Я понимал, какие последствия вызвал бы мой арест для моей организации, сколько бы было необоснованных арестов. ФСБ планировало создать масштабный националистический заговор и спихнуть на нас не только убийство Маркелова, но и многие другие преступления».

Как выразилась «Новая газета» по данному поводу, «Горячеву хватило то ли ума, то ли смелости следствию все рассказать — под видеозапись и собственноручно». На самом деле Горячев врет и в показаниях, и в отказе от показаний, и в комментариях к отказу, и в отказе от отказа (см. ниже). Он умалчивает о важном.

Почему Горячева арестовали в том же ноябре 2009 года, что и Никиту, проводили у него обыск? Потому что он с самого начала был в детальнейшей разработке ФСБ. Тот же полковник В.В. Шаменков в той же справке-меморандуме написал обоснование заодно и на арест Горячева. Оснований для этого было немногим меньше. Из материалов прослушки и его собственноручных показаний мы знаем, что он, во-первых, доставал боеприпасы для Тихонова, а во-вторых — заказывал ему пистолет для своего знакомого. Горячев, при честном ведении следствия, должен был бы, как минимум, сидеть вместе с Тихоновым. А скорее — вместо Тихонова, ибо назначить его убийцей можно было с тем же успехом. Выдавливая из него показания на Никиту, следователь, оперативники и гэбист Владимир Владимирович именно так ему и заявляли, именно этим грозили.

В результате этих угроз Горячев дважды (9 ноября 2009 г. и 20 апреля 2010 г.) дал показания, якобы Тихонов и Хасис признались ему каждый по отдельности в совершении убийства Маркелова и Бабуровой (т.15 л.д.15–26, 33–45). Этим признанием они, якобы, пытались его припугнуть, оказать на него давление и заставить сойти со стези легального русского сопротивления и обратиться к подпольной деятельности. Под протокол Горячев заявил, что сдает друзей, так как опасается за свою жизнь, поскольку Тихонов и Хасис напрямую угрожали ему расправой, как с Маркеловым: «Путь борьбы — он только один, это радикальный подпольный террор, целью которого является окончательная революция. Твоя легальная деятельность никому не нужна. Поэтому, если ты не будешь нам подчиняться, придется тебя так же физически устранить, как Маркелова и Бабурову». И он «воспринял это как угрозу, очень испугался».

Для каждого, кто знаком с реалиями Русского движения, сказанное — несусветный бред и «липа». Тихонов, как сказано, изучал опыт ИРА — ирландских партизан, борцов за независимость, считал этот опыт передовым, знал, что они достигли успеха лишь в закулисной смычке с легальной партией. И уже по одной этой причине никак не мог исключать легальный путь и сводить все к экстремизму. Скорее можно поверить в договор о разделении труда при полной и тайной координации: Никите — подпольная, Илье — легальная работа. Да и в материалах прослушки Тихонов по-доброму отзывается о друге буквально накануне ареста. Но для суда и присяжных эта «липа» сошла за правду.

Между тем, в материалах дела содержатся сведения, полностью опровергающие версию Горячева: это записанный прослушивающей аппаратурой, установленной в съемной квартире Тихонова, разговор Никиты по скайпу с неустановленным мужчиной, своим, судя по всему, старым соратником по «Объединенным бригадам».

Сравним показания Горячева с расшифровкой разговора.

Горячев: «Фамилия Маркелова всплыла в нашем общении с Никитой Тихоновым примерно месяц назад, в начале октября 2009 года. Встреча происходила по его [Тихонова] инициативе. Как всегда, он позвонил мне с таксофона и вызвал на встречу. Я приехал, мы встретились, и у нас произошел вербальный конфликт по поводу того мероприятия, которое мы готовили на 4 ноября 2009 года. На 4 ноября мы готовили большой открытый концерт музыкальных групп “Коловрат” и “Хук справа”. Противоречие заключалось в том, что Никита считал этот путь неправильным, называя его легальным. То есть, легальный путь развития — это компромисс, и он отвлекает людей от борьбы с системой» (т. 15, л.д. 20). Уговаривая Горячева расстаться с «легальным путем», Тихонов, якобы, и припугнул его судьбой Маркелова, открыв Горячеву, что сам являлся исполнителем убийства.

Это неправда и правдой быть никак не может. Даже в кратком описании содержания файла, сделанном оперативником ФСБ, указано, что «позиция Тихонова» как раз-таки «оправдывает уход из радикального сектора в политический». Собеседники обсуждают некоего Серегу, (он же СС, он же Сергей Сергеевич Никулкин, давний соратник Тихонова по «Объединенным бригадам 88», поддерживавший его материально в вынужденном подполье), который ведет именно по этому пути, и — по мнению Тихонова — «что касается его действий, то я считаю, что он поступает в интересах Движения». И затем следует красноречивый и содержательный диалог, в котором Тихонов, вопреки утверждению Горячева, теоретически обосновывает переход Движения именно на легальный путь.

* * *

Вот этот подлинный текст, документ (звуковой файл «RM3502002110° 175703», размер 57 600 046 байт, создан 2 ноября 2009 г., продолжительность 30 минут):

«Мужчина: Меня интересует очень важный вопрос, который я тебе давно хотел задать, ты видишь, что наше движение переформатируется на политическое?

Тихонов: Ты имеешь движение в широком плане или коллектив?

Мужчина: Я имею в виду в широком плане, что наше движение превращается в марширующее.

Тихонов: Нет, я такого не вижу, я вижу, что у нас выстраивается дополнение к сильному силовому сектору, сектор политический, что он как бы периодически бывает разбит режимом, но снова структурируется, потому что политический сектор он будет так или иначе, и при тех симпатиях к национализму, которые есть в массах населения русского, политический сектор не может быть слабым, всегда найдутся те люди, которые будут маршировать, и те люди, которые будут организовывать марширующие колонны. Большинство народу, разделяющие наши взгляды, не способны на насилие, а если и способны на насилие, то так, по пьяной лавочке. Ты же не будешь спорить с тем, что в России правое движение, силовое правое движение круче, чем где-либо и мире, вот к нему в дополнение выстраивается и политическое.

Мужчина: Ну, а то, что политические структуры в лице “Русского образа” занимают полностью сегмент правой молодежи, то, что сейчас хаос в голове у молодежи… То, что в Питере полностью подавлено движение “мусорами”, “спецами”, радикальное движение и ему на замену вышли легальные красивые здоровые молодые парни, и все этому сейчас прекрасно рады. И силовое движение никак не развивается, там существует прекрасная альтернатива в лице “Сопротивления”, то, что сейчас, на две тысячи… вот на нынешний год, резкий пошел спад насилия правого, и количество выступлений, вылазок намного меньше, чем раньше, и то, что мы… Враги, в лице “шавок”, в открытую пишут и смеются над нами как над “прокремлевскими проектами”, примеров я могу провести массу. Я могу тебе сказать лично свою позицию насчет всего этого. То, что в лице “Русского образа”, в лице данной структуры, в лице “Сопротивления” происходит очень серьезное замещение, серьезный выбор людей на, к сожалению, политически активных. Политически работа производится не над народом, как это происходило и происходит, например, в западных странах, как например БНП, “Национальный фронт” и так далее. А происходит работа над правой молодежью, в среде нашей, а зачем вести работу в нашей среде, зачем, когда уже сформировано полностью мировоззрение, существуют радикальные сайты, и людям ведут, как говорится (неразборчиво). Ты сам написал немало правильных, очень сильных вещей, чтобы направить молодежь в нужное русло, и оно пошло по тому руслу. Я думаю, что ты прекрасно видишь, было по крайней мере так. А что сейчас происходит? Я могу тебе честно сказать, что я вижу угрозу во всем этом, политически, во всей этой игре <…> И я вижу, что тенденция все усиливается и усиливается, и то, что сейчас начались дрязги и очень серьезные недомолвки, лицемерные игры, за спинами разговоры. И мне, если честно, это очень неприятно, мне это обидно, все это видеть…

Тихонов: Но я думаю, что истоки всех твоих чувств лежат в перерождении нашего коллектива, потому что наш коллектив силовым уже не будет, все закончилось. Единственная возможность дальше его развиваться, это как бы путь политический, по которому его и ведет Серёжа. И я тоже, в общем, этим, как ты помнишь, очень сильно… меня сильно расстраивало, а потом в итоге был предложен единственно возможный путь, и был он предложен Сережей, и мы его поддержали <…>

Вот, значит, огромную массу пересажали участников этого массового насилия, а остальные извлекли уроки из их опыта, каждый свой урок извлек. И те, кто не был готов радикализироваться дальше, но при этом не хотел сесть за дворника, или там за еще кого-нибудь, первого встречного, тот начал искать политические методы борьбы, вот именно поэтому происходит то, что ты называешь “перерождение”, происходит оно в силу давления режима, давления режима беспрецедентного. В силовом секторе будущее за законспирированными группами, немногочисленными, за меткими точечными ударами с использованием других средств, то бишь, будущее за тем, что сейчас принято называть БТО, за такими структурами. Вот, значит, думаю, что при таком беспрецедентном силовом давлении сверху было неизбежно перерождение движения, да. И уход людей субкультурных в политику. То, что сформировался “Русский образ”, и он вошел, как никогда ранее “легалы” не входили, в субкультурные дела. Это произошло потому, что пришло новое молодое поколение политиков <…>. Дёмушкин, Белов это люди старого поколения, а тут пришли молодые, даже как бы моложе меня люди, которые либо выросли в субкультуре, таких много в РО, либо жили бок о бок с субкультурой, общались постоянно с субкультурными людьми. Дружили, просто встречались там и так далее. Поэтому соответственно по-другому они формируют, поэтому они более успешные в общении с субкультурными людьми, и они имеют отклик, они имеют отклик, потому что как бы люди хотят что-то делать, а понимают, что валить дворников не вариант, а на большее не способны <…>

Я думаю, что возрождение массового силового, массового насилия на улицах возможно лишь в силу какого-то серьёзного ослабления режима, никак переломить эту ситуацию нельзя. Больше пополнять тюрьмы не имеет никакого смысла. Те, кто ставит, делает ставку на насилие, как я уже многократно и говорил, и писал, должны действовать совершенно иначе, им не нужна массовость, им нужна массовая поддержка, а она есть среди всех “легалов”, практически, ну, кроме совсем уже отмороженных национал-патриотов из ДПНИ. Вот такая вот ситуация на мой взгляд. Все объяснимо, и объяснимо не интригами, а объективными процессами… Интриги, разумеется, в политике имеются, но процессы объективны. Процессы, которые ты описал, которые происходят, они объективны, на них не повлиять <…>

Ну, вот, Серёжа внедрялся в политику, и в итоге стал политиком. Но я, то, что сказал ранее, да, про его мотивацию, про мою мотивацию, ради чего он пошел на сделку с совестью, ради чего я поддержал выступление не любимого мною лично “Шизо” (я даже его музыку-то слушать не могу в силу его личностных качеств), так вот, почему я поддержал выступление нелюбимого мною “Шизо”, я считаю, что это пойдет на пользу “Движу”».

* * *

Цитированный документ, как видим, полностью опровергает фальшивку Горячева, состряпанную по указке ФСБ. На самом деле все обстояло с точностью до наоборот. Вплоть до поддержки Тихоновым такой формы «легальной» деятельности, как концерт музыкальной группы, ему лично не симпатичной, по политическим соображениям. Подчеркну, что все это говорилось Тихоновым буквально накануне ареста.

Очную ставку Горячева с Тихоновым следствие провести не рискнуло по понятной причине: Илья перед лицом преданного им друга не выдержал бы и пошел в отказ от своих вполне идиотских ложных показаний. Что он впоследствии и сделал, причем письменно, но… Отказ был дан, к сожалению, лишь заочно; он не был рассмотрен в суде. Горячев честно признал факт фальсификации и оговора, сделанных под давлением Краснова и ФСБ, но это уже не могло спасти Никиту.

Почему Горячева, все же, отпустили с крючка? Потому что Тихонова было легче очернить в глазах общества, он гораздо лучше подходил на роль основного фигуранта по делу. Но главное — потому, что Горячев в обмен на свободу дал нужные следствию показания на Тихонова и Хасис. Он продал свою совесть за высокую цену: Никита сел пожизненно, а Илья нынче разгуливает по европам. Пытаясь откупиться от суда истории, он потом собирал деньги для Тихонова, одновременно умоляя «Русский вердикт» не предавать огласке факт своего предательства.

Под предлогом «защиты свидетеля» Горячеву разрешили выехать за рубеж. Мавр сделал свое дело — мавр может идти. Снедаемый страхом расплаты за предательство, а может быть также и совестью, Горячев втайне (как он думал), за несколько месяцев до отъезда, пришел в сопровождении адвоката к нотариусу. Там он заверил свои показания о том, при каких обстоятельствах, почему и зачем он совершил оговор в отношении Никиты. После чего в декабре 2010 года покинул страну.

Почему Горячев заверил заявление в августе 2010, а в суд послал 17 марта 2011 года? Это слишком понятно. Присылать свое отречение от показаний было нельзя на стадии следствия, а можно только на стадии суда. Иначе оно до суда никогда бы не дошло: так и осело бы в материалах следствия, не включенных в дело. Как осело весьма многое другое. Горячев это понимал.

Илья, конечно же, знал, что его письменный отказ юридической силы в суде не имеет и Тихонову не поможет. Но ему было нужно, чтобы письмо-отречение не только попало по адресу, но и было оглашено в зале суда. Публичность требовалась, чтобы обелить себя перед соратниками по Движению. И он придумал трюк с нотариусом.

Одновременно копия поступила в московский журнал «The New Times», который ее и опубликовал, снабдив публикацию факсимиле самого заявления. «The New Times» сумел связаться с Ильей и взять интервью, где Горячев подчеркнул: «Отказ написал давно, еще в августе 2010 года. Тогда еще никому, кроме ФСБ, не было известно о моих показаниях против Тихонова, так что ни о каком давлении на меня со стороны националистов не может быть и речи. Давила на меня только ФСБ. Почему не написал сразу? В тех условиях я не мог этого сделать».

Из текста Горячева следует, что «данные мною в ходе указанных допросов 10 ноября 2009 г. и 20 апреля 2010 г. показания о том, что Никита Тихонов и Евгения Хасис примерно за месяц до первого допроса, то есть в сентябре-октябре 2009 г. рассказывали мне, что они совершили убийство Маркелова С.Ю. и Бабуровой А.Э…. не соответствуют действительности. Эти показания, закрепленные также видеозаписью допроса, я давал в помещении Следственного комитета при прокуратуре РФ под давлением ведущего допрос следователя Краснова И.В. и находившихся там же оперативных сотрудников, не назвавших свои фамилии и должности».

Чем надавили на свидетеля Горячева, почему он оболгал, оговорил своего друга?

«Проведению допроса предшествовал обыск на моей съемной квартире по адресу… В ходе обыска у меня изъяли компьютер, записные книжки, мобильные телефоны, личные вещи… 9 ноября 2009 г. меня по телефону пригласили в Следственный комитет при прокуратуре РФ под предлогом возврата изъятых при обыске вещей. В помещении Следственного комитета при прокуратуре РФ… я находился с 18 часов 9 ноября 2009 г. до 5 утра 10 ноября 2009 г. Все это время старший следователь Краснов и находившиеся в его кабинете двое непредставившихся оперативных сотрудников, не давая мне спать и отказывая в приглашении адвоката, расспрашивали меня о знакомстве с Никитой Тихоновым и совместной с ним работе в движении “Русский образ”, обвиняли меня в организации убийства Маркелова и Бабуровой, в поставках оружия экстремистской организации, куда якобы входили Тихонов и Хасис, и т. п. Затем меня поставили перед выбором — или я должен подтвердить на допросе и повторить под видеозапись, что за месяц до допроса Никита Тихонов и Евгения Хасис рассказывали мне, что убили 19 января 2009 г. на Пречистенке в Москве Маркелова и Бабурову… или я буду признан соучастником убийства и немедленно заключен в следственный изолятор “Лефортово”. Сломленный физически и психологически, я был вынужден дать такие показания и повторить их под видеозапись.

Аналогичные показания я был вынужден повторить при повторном допросе 20 апреля 2010 г. На этот допрос я был доставлен принудительно группой вооруженных людей, представившихся сотрудниками ФСБ РФ… Допрос, продолжавшийся всю ночь, проводил упомянутый следователь Краснов в помещении Следственного комитета при прокуратуре РФ. При допросе присутствовал мужчина в штатском, представившийся полковником госбезопасности “Владимиром Владимировичем”. Фактически все мои показания, данные на этом допросе 20 апреля 2010 г., и зафиксированные следователем Красновым, были продиктованы этим мужчиной. В ходатайстве пригласить адвоката мне было безмотивно отказано.

На самом деле я ответственно заявляю, что данные мною в ходе этих допросов показания являются ложными, и что я действительно знаком с Никитой Тихоновым примерно с 2002 г. по совместной работе в движении “Русский образ”, но мне ничего неизвестно об его участии в убийстве Маркелова и Бабуровой».

Вот такой текст зарегистрировала врио нотариуса г. Москвы О.А. Коровицына в реестре за № 3к — 10201 от 27.08.2010 г. Жаль, что его так и не услышали присяжные.

Однако напрасно Илья Горячев полагал, что его поступок остался тайной для ФСБ. Недреманое око бдит всегда.

12 апреля в суде, за дверями, закрытыми от коллегии присяжных, неожиданно разыгрался очередной акт судебного фарса: были зачитаны иные показания Ильи Горячева, собственноручно написанные и подписанные декабрем 2010 года, в которых он на этот раз так же горячо отрекался от своего отречения! Он пишет в них, что Тихонов и Хасис — члены крупной вооруженной террористической группировки, что от показаний он отрекся из-за угроз друзей Никиты и лично Барановского, а за границу бежал, поскольку ФСБ не может его реально защитить и т. п.

Вот такое отрицание отрицания поступило в суд к годовщине убийства, в конверте, подписанном печатными буквами с интересным адресом: Московский городской суд (без индекса и прочих подробностей). Кто и при каких обстоятельствах запечатывал, надписывал и отправлял конверт, мы вряд ли когда-нибудь узнаем.

Как стало мне известно из осведомленного источника, Горячев бежал из России в декабре. Тогда же на границе с Белоруссией его тормознули ФСБэшники и вынудили написать этот «отказ от отказа». Письмо добиралось долго до адресата как по причине праздничных выходных, так и по причине нелепости адреса. Что же, Илья вдруг забыл элементарную грамотность? Разучился конверты подписывать? С какой стати было менять почерк, писать идиотский адрес? Нет, письмо явно отправлял Илья не сам, а кто-то заметал след. Может быть, ФСБ, заполучившая само письмо без конверта?

В этом новом заявлении Ильи Горячева есть много нарочитых нестыковок, свидетельствующих о вынужденном характере таких показаний. Горячев попытался обхитрить ФСБэшников, и ему это отлично удалось. Больше всего бросается в глаза его жалоба на то, что с сентября 2010 года ему стали угрожать и вынуждать отказаться от показаний против Тихонова. Но все дело в том, что отказ был оформлен у нотариуса еще в августе!

Есть и другие несоответствия.

Горячев перехитрил, обманул оперативников. Но Тихонову это уже не помогло.

Прокурор Локтионов, по простоте душевной, потребовал зачитать присяжным оба отречения Горячева. Это требование немедленно поддержали все четыре адвоката защиты и сами подсудимые, понимая, какое позитивное для них впечатление произведет этот театр абсурда на присяжных.

К сожалению, это мгновенно сообразил и судья Замашнюк. Документы, конечно же, зачитаны не были.

Но публика должна о них знать!

Оговор Горячева — краеугольный камень следствия. Мы знаем ему истинную цену: фальшивка, как и многое другое в деле. Однако на присяжных видеозапись признаний Горячева произвела нужное впечатление.

Резюме к этой истории написал блогер runo-lj[19] 29.04.2011:

«Дурак, в общем. Один раз обосрался — теперь всю жизнь обосранным ходить будет, опасаясь за свою жизнь. Если его чекисты не кокнут. Для него единственный шанс вернуться к нормальной жизни только в том и состоял, чтобы, преодолев свой страх, объявиться в суде и дать правдивые показания. После этого он для ЧК перестал бы быть интересен.

Нельзя никаких дел иметь с дьяволом. И тем более никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя идти на сотрудничество с гебней или представителями этого сатанинского режима эрэфии. Будет только хуже. Горячев этого не понял, и теперь всю жизнь расплачиваться за это будет. Или даже самой жизнью».

К сожалению, «Русский Образ» не нашел в себе моральных сил публично отмежеваться от своего отца-основателя, дать его поступкам справедливую публичную оценку. А значит, разделил и грех Горячева, и ответственность за него. Теперь у этой организации, мне думается, будущего нет. Ведь тень «спалившегося» Горячева неотмываемо отпечаталась на ее фасаде. И не красит его отнюдь.