Глава 18. Рождение нации

Утром 28 июня 1914 года в Сараеве прозвучали всего лишь два выстрела. Гаврило Принцип ранил из браунинга Франца Фердинанда, наследника престола Австро-Венгрии, затем его жену, герцогиню Софию. К полудню супруги будут мертвы. Они станут первыми из многих миллионов жертв 19-летнего студента. Его выстрелы послужат сигналом к началу Первой мировой войны.

Принцип, член сербского национально-освободительного подполья, ненавидел Габсбургов и мечтал о единой независимой Югославии. У Габсбургов же были другие мечты. Правительство желало сохранить империю и задумало обернуть убийство эрцгерцога против Сербии — та должна была понести наказание за разжигание в Австро-Венгрии славянского национализма. Петербург поддержал Белград, Берлин — Вену. Франция, а затем и Великобритания выступили на стороне России. К началу августа война охватила добрую половину Европы. Великая война, как тогда называли Первую мировую, отняла до 18 миллионов жизней солдат и мирного населения (ранения на фронте получили 22 миллиона).

Ученые давно спорят о причинах первой глобальной войны в мировой истории. Чаще всего говорят о расколе на два военных лагеря: Тройственное согласие (Антанту, которую образовали Великобритания, Франция и Россия) и Тройственный союз (Центральные державы, то есть Германия, Австро-Венгрия, Италия — последнюю заменила в ходе войны Турция). Ленин не уставал клеймить империалистических хищников за драку ради контроля над рынками сбыта и природными богатствами. Следует помнить и о расцвете массовых политических движений в Европе, а также военной доктрине, которая предписывала молниеносную мобилизацию и мощный первый удар. Все эти факторы сыграли свою роль в разжигании войны и помешали великим державам достичь мира, пока четыре года бойни не взяли свое.

Изучая скрытые пружины конфликта, необходимо не терять из виду наиболее очевидный вопрос: что именно толкнуло к убийству в Сараеве лично Принципа? Также важна причина, по которой Австро-Венгрия отвергла какой бы то ни было компромисс. Дело было в том, что все более агрессивный национализм грозил добить дряхлые полиэтничные империи. Пожар, разожженный националистами-смертниками, оставил в итоге эти империи в руинах. Австро-Венгрия распалась, Османская и Российская утратили институт монархии и уменьшились в размерах, но так или иначе выжили. В рядах победителей оказались десятки национальных движений, основавших собственные государства на обломках когда-то несокрушимых великанов. Украину даже при большом желании трудно записать в победители, однако Первая мировая дала шанс на государственность и этой нации.

В начале Великой войны перспективы национально-освободительных движений оставались так же туманны, как до 1914 года. Миллионы сплотились вокруг престолов в порыве верноподданнических эмоций. Российские власти не преминули поставить эти чувства на службу русификации и дополнительно закрутить гайки. На украинофильские организации часто лепили ярлык “мазепинцев” — гетман не давал покоя царям даже через два столетия. Также в них подозревали потенциальное орудие Габсбургов. Как бы украинские активисты ни клялись в преданности Романовым, чиновники закрывали общества “Просвіта” и другие организации, а также все еще выходившие периодические издания — например, ежедневную газету “Рада”, последнее напоминание о вольном воздухе революции 1905–1907 годов. Тех интеллигентов по обе стороны Збруча, которые надеялись на автономию Украины в составе России после победы над Австро-Венгрией, постигло жестокое разочарование. Украинские либералы объявили нейтралитет, не желая воевать ни за ту, ни за другую империю. Радикалы левого толка сделали ставку на поражение Николая II и с надеждой смотрели на Франца-Иосифа.

Война началась блестящими победами российской армии на Юго-Западном фронте, в Галиции и Буковине. На Северо-Западном она вторглась в Пруссию. В начале сентября был взят Львов, а к концу 1914 года россияне овладели перевалами в Карпатах, выдавливая противника в Закарпатье. Теперь солоно пришлось украинским организациям и на правом берегу Збруча. Оккупация большей части Галичины и Буковины длилась до мая 1915 года. Ее вполне хватило, чтоб австрийские украинцы поняли, что им готовят чиновники Романовых. Новые власти провозгласили объединение “подъяремной Руси” и Руси Великой. Значительно возросло влияние галицких москвофилов, которых до войны оттеснили было на задний план. Преподавание в школах с украинского перевели на русский. Немецкий и ашкеназский Лемберг, польский Львув, украинский Львив становился русским Львовом.

Впрочем, многие московофилы не дождались оккупационных войск и пострадали за симпатии к противнику Габсбургов уже в начале войны. 4 сентября 1914 года первые арестанты такого рода прибыли в лагерь Талергоф — в чистое поле неподалеку от Граца в Штирии. Вскоре туда стали массово свозить русофилов и членов их семей. Там очутилось немало интеллигентов — священников, преподавателей, вообще образованных людей, — но еще больше простого народа. За годы войны около 20 тысяч человек бросили в печально известный в Европе концлагерь. От голода и болезней умер по меньшей мере каждый седьмой. Сегодня только название дороги возле аэропорта Граца — Лагерштрассе — напоминает о трагедии галицких и буковинских русофилов. Заключали их и в крепость Терезиенштадт (Терезин) в нынешней Чехии, где содержался и Гаврило Принцип. Он умер в застенке от туберкулеза весной 1918 года — до конца начатой его руками войны оставалось немногим более полугода. В Канаде власти интернировали 4 тысячи украинцев и еще 80 тысячам велели регулярно отмечаться в полиции, посчитав их “иностранцами вражеской национальности”. По национальности их записали в австрийцы, ведь они приехали из Австро-Венгрии.

В отличие от москвофилов, вожди украинского движения в этой империи уверяли правительство в лояльности. Так же были настроены тысячи крестьян, что любили в предвоенные годы петь об императрице Сисси (Елизавете Баварской), убитой в 1898 году итальянцем-анархистом. В песне ее называли “наша пани цесарева”, а Франца-Иосифа — “наш батько цесарь”. В начале войны активисты образовали Главный украинский совет, чье название напоминало об аналогичном совещательном органе времен революции 1848–1849 годов. Благодаря совету возникло первое национальное украинское подразделение в австро-венгерской армии. Из десяти тысяч добровольцев власти отобрали две с половиной тысячи. Их свели в легион Украинских сечевых стрельцов, чье название — очевидная отсылка к Запорожской Сечи — выражало надежду добровольцев увидеть воды Днепра и объединенную Украину.

У тех политиков, что стояли за ними, оставались все те же программа-минимум, разделить Галицию и добиться автономии для Галичины как таковой, и программа-максимум, создание независимого государства в российской части Украины. Ради достижения второй цели патриоты не только записывались в австро-венгерскую армию, но и вели агитацию среди военнопленных, стремясь полностью вытеснить у них малороссийскую идентичность украинской. Центром такой агитации стал “Союз освобождения Украины”, образованный в Вене главным образом эмигрантами с берегов Днепра. Они знали, какими словами обратиться к землякам. Среди них оказался и будущий идеолог украинского радикального национализма 1920–1930-х годов, уроженец юго-востока Украины Дмитро Донцов.

В мае 1915 года началось контрнаступление германских и австро-венгерских войск, в итоге которого под контролем России осталась только приграничная полоса Галиции и Буковины. Вследствие этого москвофилам пришлось окончательно покинуть эти земли, отступив на восток вместе с армией. “Шли они целыми семействами с войтом во главе, увлекая за собой лошадей, коров и тот клад [ценности], который успели захватить”, — писала об исходе галицких сторонников Николая II “Киевская мысль”. Многих беженцев поселили на Нижнем Дону, прежде всего в Ростове. Такой стала финальная глава истории москвофилов Западной Украины. Те, кто не попал в Талергоф или другие австро-венгерские тюрьмы, были вынуждены уехать далеко на восток. Летом 1916 года российская армия во главе с генералом Брусиловым перешла в наступление, освободила часть Волыни и вновь завладела Буковиной и некоторыми районами Галиции. Но это был последний рывок империи, чья военная и экономическая мощь иссякла. Идея “общерусского единства” вскоре утратит былую привлекательность не только в украинских владениях Габсбургов, но и по другую сторону линии фронта.

В начале марта 1917 года империя рухнула — кончились времена Романовых. В течение нескольких недель перед революцией Петроград терзала нехватка продовольствия. Она стала причиной забастовок и мятежей в войсках столичного гарнизона. Думцы убедили психологически истощенного за годы войны царя отречься от престола. Николай отрекся в пользу брата Михаила, но тот не принял корону — ведь Дума в случае его согласия сулила новый бунт. Монархии в России не стало — голодная улица, непокорные солдаты, воодушевленные переменами и давно уже не преданные династии политики сделали свое дело. Последние сформировали Временное правительство, которому, помимо прочего, надлежало провести выборы в Учредительное собрание, которое должно было стать душеприказчиком империи.

Февральская революция — под таким названием вошли в историю события в Петрограде — застала врасплох измученных преследованиями вождей украинских организаций. Грушевский, ключевая фигура украинского движения в Австрии до 1905 года и в России в ходе первой революции, был арестован в 1914 году и сослан сначала в Симбирск, а затем переведен под надзор полиции в Москву. Он собирал материалы для научной работы в библиотеке московского Румянцевского музея, когда на улице раздались крики и шум. Расспросив смотрителя, он узнал, что вспыхнула новая революция — москвичи сбегались к Кремлю, чтоб овладеть этим символом самодержавия. В марте представители украинских политических и культурных кругов Киева образовали координационный орган. Назвали его “центральным советом” — Центральной Радой. Грушевского избрали председателем еще до возвращения из ссылки. Вскоре он приехал и безоговорочно поддержал молодое поколение украинских активистов — двадцати- и тридцатилетних, нередко студентов.

Центральная Рада начала заседать немедленно, в одной из подвальных комнат Педагогического музея в центре Киева. Со временем она сформировала правительство автономной Украины — Генеральный секретариат, который возглавил известный писатель-модернист Владимир Винниченко. Он творил на двух языках и стал первым после Гоголя украинским автором, которого массово читали в России. Секретариат заявил о намерении управлять территорией, составлявшей добрую половину современного государства. В июле — августе Временное правительство признало его юрисдикцию над пятью губерниями: Волынской, Подольской, Киевской, Полтавской и Черниговской (без тех уездов, что теперь входят в Брянскую область).

Как это могло произойти? Как получилось, что украинская идея, перспективы которой после угасания в 1907 году революции выглядели, мягко говоря, бледно, стала победителем в соревновании с общероссийскими проектами: социал-демократическим, либеральным и панроссийским? В революционной атмосфере 1917 года смесь либерального национализма и социализма, предлагаемая молодыми ораторами в Раде, привлекла множество сторонников. Общественно активные люди поверили, что их кредо — территориальная автономия Украины — вытянет страну из того болота военных, экономических и социальных проблем, в котором она тонула. Центральная Рада наиболее убедительно выглядела в качестве силы, способной разрешить два острейших на то время вопроса: о земле и о мире.

Горячо поддержали Раду солдатские массы, ведь у них было одно желание — вернуться домой как можно скорее. Временное правительство из кожи вон лезло, уговаривая армию перейти в новое наступление и биться до конца, чтобы не подвести союзников. Зато Центральная Рада обещала мир. Жители изнуренных боевыми действиями юго-западных окраин империи возлагали надежды именно на украинских политиков. В преданности Грушевскому и его соратникам клялись “украинизированные” подразделения, сформированные из призывников с Украины и отчасти переведенные в 1917 году на Юго-Западный и Румынский фронты. В целом они насчитывали около 300 тысяч человек. Утомленные продолжительной бойней, крестьяне в шинелях хотели не только увидеть свои хаты, но и поделить панскую землю. Рада обещала им это, несмотря на рьяное противодействие помещиков. Крестьяне отдавали предпочтение партии украинских эсеров — та имела в Раде первую по численности фракцию — и служили парламенту надежной опорой.

Летом 1917 года Рада из координационного совета украинских политических и общественных структур выросла в подлинный парламент — всеукраинские съезды советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов направили туда своих представителей. Так же поступили этнические меньшинства Украины. Грушевский не уставал твердить землякам, что нельзя допустить повторения погромов 1905 года, и уверял евреев, поляков и русских, что в самостоятельной Украине (республике в составе федеративной России) они получат культурную автономию. Еврейские социалистические партии благодаря этому включились в работу Центральной Рады и поддержали идею территориальной автономии Украины. Их примеру последовали левые партии других этносов. В итоге число депутатов перевалило за восемьсот. Для лучшей работы неопытных революционеров ее вождям пришлось образовать небольшой президиум — Малую Раду.

Десятки выдающихся украинцев приехали в Киев из Петрограда и Москвы (столицы России с марта 1918 года), желая помочь построению нового государства. Среди них и Георгий Нарбут, художник мирового уровня, — он стал одним из основателей Украинской академии искусства. Ему принадлежит авторство банкнот и печатей, а также большого герба Украины (уже при гетмане Скоропадском). В дизайне последнего сочетаются два древних символа: трезубец, взятый с монет князя Владимира Великого, и фигура казака. Украина провозглашала себя преемницей Киевской Руси и Войска Запорожского. Национальные цвета герба, синий и желтый, происходили из Галичины и символизировали единство Украины по обе стороны линии фронта Великой войны.

Молодое автономное образование страдало от ряда проблем. Рада не сумела создать эффективный государственный аппарат и сформировать надежную армию, даже когда сотни тысяч солдат и офицеров кричали на митингах о преданности Украине. Писатели, ученые и студенты, возглавившие парламент, витали в облаках — романтика национальной революции, низвержение старого режима и т. д. Эти недостатки дали о себе знать осенью 1917 года, когда Рада, неспособная выполнить свои громкие обещания, начала терять контроль над положением в провинции. В городах число ее сторонников сократилось до 10–12 % (исключением оставался Киев с 25 %). Теперь горожане ждали чуда от Советов, где уверенно звучал голос большевиков. Крестьяне теряли терпение — ни мира, ни передела земли они не дождались. Самовольный захват участков и грабежи поместий происходили все чаще.

Большевистский переворот на берегах Невы, названный позже Октябрьской революцией, всколыхнул и воды Днепра. Через две недели, 20 ноября, Рада провозгласила Украинскую народную республику (УНР) — самостоятельное государство в федеративной связи с Российской республикой. Она также подчинила себе юго-восточные территории, где преобладали этнические украинцы: Харьковскую, Екатеринославскую, Херсонскую губернии, отдельные уезды Таврической, Воронежской и Курской. Взаимопонимание членов Рады и большевиков — они вместе разоружили киевские части, преданные Временному правительству, — длилось недолго. В декабре разгорелась открытая война между правительством УНР и большевистским Совнаркомом.

Большевики встали у руля в Центральной России, поставив под контроль Советы — органы власти нового типа, где за умы депутатов от рабочих, крестьян и солдат бились различные партии. Октябрьский переворот был утвержден постфактум Вторым всероссийским съездом Советов — он заседал в столице как раз в это время, а заправляли там большевики и левые эсеры, их союзники. Ту же тактику опробовали на Украине, созвав в декабре 1917 года съезд Советов в Киеве. Однако в большинстве там оказались крестьяне, приверженцы Рады. Захватить власть таким путем у большевиков не вышло.

Но они и не думали сдаваться. Участники съезда из партии Ленина выехали в Харьков, где в последние дни 1917 года собрался съезд депутатов промышленных регионов востока Украины. 25 декабря там провозгласили Украинскую народную республику Советов — то ли новое государство, то ли УНР с новым государственным устройством. На Украину прибывали из России тысячи красногвардейцев и большевизированных солдат. В январе они перешли в наступление на Киев и Екатеринослав под знаменем созданного в Харькове (будущей столице УССР) режима. Под фактическим командованием Михаила Муравьева, подполковника старой армии, они двигались по железным дорогам и захватывали крупные города, где на их сторону вставали распропагандированные большевиками местные рабочие. Центральная Рада, поддержанная либеральной интеллигенцией, битву за города проиграла. В ее распоряжении находилось очень мало боеспособных войск. Украинизированные в 1917 году части, как правило, тихо разлагались на фронте и в тылу на Правобережье. В январе 1918 года руководители УНР поняли, что настало время объявить о независимости от России, — но оборонять эту независимость было почти некому.

В последней декаде января Центральная Рада приняла последний, четвертый универсал — название декрета, унаследованное со времен Речи Посполитой и Гетманщины, в котором объявила о независимости Украины. Текст гласил: “Отныне Украинская народная республика становится самостоятельным, ни от кого не зависимым, свободным, суверенным государством украинского народа”[28]. Представляя законопроект на заседании Рады, Грушевский говорил о выполнении двух безотлагательных задач: облегчить заключение мирного договора с Четверным союзом — на это имело право лишь независимое государство — и защититься от вторжения российских большевиков и бунта украинских, опиравшихся на красногвардейцев из числа рабочих крупных городов. Однако значение этого универсала в истории намного важнее причин голосования за него. Украина провела четкую границу между собой и Россией впервые после Мазепы. Идея независимого государства, какими-то семнадцатью годами прежде высказанная Михновским и встреченная недоумением большинства, теперь приобрела многие тысячи сторонников в центре и на востоке Украины. Джинн независимости вылетел из имперской бутылки.

Авторы документа декларировали, что хотят жить в мире и согласии со всеми соседними государствами, а именно Россией, Польшей, Австрией, Румынией, Турцией и другими. И немедленно предупреждали, что ни одно из них не может вмешиваться в жизнь самостоятельной Украинской республики. Блажен, кто верует. Российские большевики наступали на Киев с северо-востока, а их подручные в столице толкнули рабочих Арсенала на восстание. Большевистские посулы, не выполненные в свое время Радой, — передел земли, немедленный мир, преобразование общества — привлекали колеблющихся, поэтому надежных войск Раде не хватало. Пришлось мобилизовать не обученных военному делу добровольцев. У станции Круты в Черниговской губернии отряд из 500 юнкеров, студентов и гимназистов вступил в бой с большевиками — красногвардейцами из Москвы и Петрограда, а также матросами-балтийцами. Двадцать восемь украинцев было взято в плен и казнено на следующий день в отместку за упорное многочасовое сопротивление. В украинской исторической памяти они стали первыми мучениками среди борцов за свободу. Их количество будет только расти.

В ночь на 9 февраля 1918 года Центральная Рада уехала из Киева на запад. Через несколько часов в Брест-Литовске ее представители заключили мирный договор с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией. Отвергнув идею формирования регулярной армии в середине 1917 года, УНР теперь была вынуждена обратиться за помощью к центральным державам. Украинской делегации не пришлось долго упрашивать немцев и австрийцев — их армии немедленно выступили на восток. Изнуренные войной империи страдали от нехватки продовольствия, их могла выручить Украина — житница Европы. Брестский договор 9 февраля 1918 года предусматривал взаимный “обмен излишками” сельскохозяйственных и промышленных товаров первостепенного значения. В обмен на зерно центральные державы давали напрокат свою хорошо смазанную военную машину. Через десять дней после подписания договора она перешла в наступление, а 1 марта большевиков уже выгнали из Киева. Рада вновь обосновалась в здании Педагогического музея. Расстрелянных под Крутами юных воинов торжественно перезахоронили на Аскольдовой могиле — согласно легенде, когда-то там покоился первый в истории киевский правитель.

Отряды большевиков были неспособны отбить наступление германских и австро-венгерских войск (около 450 тысяч человек). Оставались только правовые и дипломатические методы. На юго-востоке Украины лихорадочно учреждали марионеточные советские республики: Одесскую, Донецко-Криворожскую, республику Тавриды. Процесс их формирования начался в январе, большинство провозгласили независимость в феврале или марте, но Германия и Австро-Венгрия наступали как ни в чем не бывало. С помощью украинских частей немцы заняли Крым. Центральная Рада на полуостров не претендовала, и теперь оккупанты не стали присоединять его к УНР. В мае большевиков практически изгнали из Украины. Ее независимость Ленину пришлось признать еще раньше — иначе центральные державы не заключили бы с ним в марте еще один Брестский мир.

Теперь новое украинское государство отгородилось от России границей не только формальной, но и фактической. Но вот о равноправии в отношениях с Германией и Австро-Венгрией можно было лишь мечтать. УНР дала согласие поставить им один миллион тонн зерна и немало другой сельскохозяйственной продукции. Это ее не спасло — через несколько дней, в конце апреля 1918 года, центральные державы разогнали Центральную Раду, полагая, что выкачивать ресурсы из Украины без социалистического правительства будет легче. Переворот, за которым стояли немцы, привел к власти Павла Скоропадского — генерала, родственника Ивана Скоропадского, гетмана начала XVIII века. Он был убежденным консерватором и выразителем интересов помещичьего класса. Взывая к исторической памяти масс, Скоропадский объявил себя гетманом, а УНР — Украинской державой. И правил он, как встарь, без оглядки на чье-либо мнение — кроме, конечно, руководства оккупационных войск.

Будущий диктатор рос в общем-то типичным российским аристократом. Стремительную трансформацию он пережил в 1917 году, когда Временное правительство назначило его командующим украинизированным корпусом, отчаянно пытаясь удержать армию в повиновении за счет уступок в национальном вопросе. Скоропадский поверил сначала в автономию Украины, а после и в независимость. Верность украинской идее и связи со своими германскими покровителями он хранил до самой смерти, настигшей его в Баварии в апреле 1945 года, после очередной союзной бомбардировки. Период гетманата был отмечен плодотворным строительством государственных и общественных институтов. Украина впервые получила банк и полноценную финансовую систему. Чиновников царского времени назначили министрами и губернскими старостами, офицеров же — командирами формируемых частей. Украина впервые создала академию наук и национальную библиотеку, шла подготовка к открытию национального архива. Открыли и два новых университета — в Екатеринославе и Каменце-Подольском. Хотя гетман так и не овладел до конца украинским, он завершил начатое при УНР внедрение в школу народного языка — интеллигенты-украинофилы грезили этим на протяжении долгих десятилетий.

При всех перечисленных успехах режима социалисты из бывшей Центральной Рады думали только о том, как бы его свергнуть. Они видели в гетманской державе — и часто вполне оправданно — дело рук российских консерваторов, которые нашли себе убежище на юго-западном рубеже большевистской России. Часть вождей левых ушла в подполье. Дело пахло народным восстанием. Городские рабочие, которых заставили трудиться по двенадцать часов в день, и задавленные поборами крестьяне испытывали к режиму отнюдь не теплые чувства. К концу лета заводы и фабрики были охвачены забастовками, а повстанческие отряды в провинции насчитывали около 40 тысяч человек. После четырех лет мировой войны на Украине хватало оружия, да и опытных бойцов тоже. Карательные походы оккупантов только усугубили положение. К началу осени режим явно валился в штопор. Скоропадский ухватился за спасательный круг федерализма — он готов был вернуть Украину в орбиту небольшевистской России. Это была запоздалая попытка ублажить Антанту, чьи лидеры поддерживали “единую и неделимую” Россию. Ничего хорошего она гетману не принесла — символическая утрата независимости вконец разъярила социалистов, и они перешли к активной фазе гражданского конфликта. Но главным ударом по украинской державе стало завершение Великой войны.

11 ноября 1918 года представители германского командования заключили перемирие с британскими и французскими коллегами в Компьенском лесу, к северу от Парижа. Конец боевых действий означал и прекращение германской и австро-венгерской оккупации Украины. 14 ноября, всего через три дня, на Украине вспыхнуло восстание. Руководила им Директория — комитет пяти, названный в честь правительства революционной Франции в 1795–1799 годах, — во главе с Владимиром Винниченко, бывшим премьер-министром УНР. Иностранным армиям Директория позволила спокойно покинуть Украину. 14 декабря войска, составленные из мятежных частей гетманской армии и крестьянских отрядов, вступили в Киев. Украинская держава Скоропадского, созданная державами центральными, не устояла — новость о капитуляции покровителей прозвучала для нее похоронным звоном. Украинская народная республика пережила второе рождение и охотно обратила себе на пользу достижения предшественницы. Но удержать Киев новой власти оказалось отнюдь не легко. Восточную границу от большевиков немцы уже не обороняли, поэтому в Кремле готовили новое наступление.

По другую сторону распавшейся к началу 1918 года линии фронта — в Галиции — завершение мировой войны стало толчком к образованию еще одного государства, что вскоре получило название Западно-Украинской народной республики. Фундамент ее появился еще в октябре, когда Карл, последний император династии Габсбургов, объявил о федерализации Австрии. Украинцы устами своих политиков заявили претензии на этнические территории: Галичину, Закарпатье, Буковину. Двуединая монархия доживала последние дни — перемирие 3 ноября 1918 года с Антантой (включая и США) стало ее последним вздохом. Народы вырвались из имперской клетки, сбросив власть Вены и Будапешта. Но свобода от Габсбургов обернулась для многих из них междоусобной борьбой за жизненное пространство. В Галиции встретились в схватке поляки и украинцы. Австрийское правительство так и не разделило коронный край на две части, и теперь Польша, восставшая, словно феникс из пепла, претендовала на всю его территорию.

Украинцы не стали ждать атаки. Утром 1 ноября их отряды взяли под свой контроль столицу края. Во Львове говорили главным образом по-польски, преобладали римо-католики (на втором месте были иудеи), а вот в окрестных селах — грекокатолики. В тот же день провозгласили независимость нового украинского государства. Поляки не сложили оружия и через 12 дней отбили Львов. Руководству ЗУНР во главе с Евгеном Петрушевичем, известным юристом и общественным деятелем, пришлось уехать на восток, сначала в Тернополь, затем в Станислав (нынешний Ивано-Франковск). Так началась Украино-польская война. 1 декабря представители двух украинских республик — той, что покинула Львов, и той, что не взяла еще Киев, — договорились о слиянии в единое государство. В такое трудное время надо было собрать армии в один кулак. Перспективы обеих республик выглядели неутешительно.

Великая война не стала последней в истории человечества, как многие надеялись. Напротив, перемирие в ноябре 1918 года спровоцировало ряд локальных конфликтов. Война подорвала устои империй на востоке и в центре Европы, социальная революция покончила с прежним укладом общества. Как и другие западные страны, Украина из пламени войны вышла жестоко израненной — с экономикой в упадке, меньшей численностью населения, обострением межэтнических раздоров и яростной идеологической враждой. Но крах империй расчистил путь украинской идентичности и украинскому государству с собственными бюрократией и армией, поместил Украину на политическую карту Европы. Порожденная войной реальность дала коренным жителям по обе стороны бывшей границы двух империй новую политическую программу — достижение независимости. Еще летом 1914 года об этом мало кто говорил всерьез, теперь же эту идею разделяли социалисты из Центральной Рады, консервативные сторонники гетмана и солдаты галицкой армии. Как правило, борьба за независимость не только мобилизовала украинцев, но и настраивала против них этнические меньшинства и соседние державы. Удержать независимость оказалось куда труднее, чем провозгласить. Украинцы должны были воевать за нее самое меньшее на два фронта.