Максим Хорсун Покидая «Марракеш»

^{Иллюстрация Людмилы ОДИНЦОВОЙ}

Передвигаться по техническому тоннелю можно было только на четвереньках. Луч фонаря метался по кабелям и трубам. К рабочему комбезу пыль не приставала, но руки были грязные, и я пожалел, что не надел перчатки.

В отдалении слышались голоса Скотта и Энди. Первый что-то непрерывно бурчал, второй лишь время от времени вставлял фразы резким тоном.

— Эй, Скотти! — позвал я, остановившись. Свет в конце тоннеля казался неестественно ярким. — Энди! Мужики!

Но ребята меня не слышали. Скотт бубнил, как телевизор, включенный на канале новостей. Ну и черт с ними… Тем более что я уже увидел распределительный щит вентиляционной подсистемы жилой зоны.

Отвинтил панель и принялся за работу.

Добротно все сделано, надежно. Не слышал, чтобы нашим техникам приходилось здесь что-нибудь чинить. Если бы не инцидент, то и я бы тут не появился. Впрочем, пыль на полу была полустертой. Кто-то проползал по тоннелю до меня, причем недавно. Наверное, инженер оценивал повреждения.

Перещелкнув пакетные выключатели, я ощутил прохладный ветерок. Подсистема ожила. Я вдохнул свежий воздух полной грудью, потом посветил в глубь тоннеля.

Свет отразился в выпуклых глазах анонима.

Это было так неожиданно, что я смешался. Но любопытство пересилило.

— А ты как здесь оказался, малыш? — обратился я к анониму приветливо, но негромко, стараясь его не испугать.

Я не знал, как определять возраст этих существ, но, по-моему, рядом со мной была юная особь.

Аноним растопырил конечности, которые мой язык не поворачивался назвать руками и ногами, наклонил лысую, шишковатую голову к полу и пополз назад, во тьму.

Прежде я не видел анонимов так близко, да и издалека — всего пару раз. Мы не знали о них ничего, хотя жили почти по соседству.

Я подумал, что он проник в тоннель во время инцидента, а после, когда обшивку залатали, не смог выбраться обратно. И ему нужно помочь — вывести в отсеки.

Существо убегало. Оно напоминало паука: такое же темное, проворное, длиннолапое.

— Постой! Ты заблудишься!

Первый перекресток, второй… А потом я остановился. Над полом приподнимался подсвеченный красными огнями порожек. На трубах алели полосы светоотражающей краски. Дальше начиналась «красная зона», куда человеку соваться запрещалось. Опасно для жизни — это раз, и в контракте на этот счет имелся специальный пункт — это два. Так что я посмотрел, как сверкают в темноте глаза анонима, и повернул обратно. Говорили, что этим существам не страшны радиация, электромагнитные поля, и даже в космическом вакууме они могут обходиться без скафандров.

Я выбрался из тоннеля. Скотт и Энди сидели в нише между двумя шпангоутами и ковырялись в блоке подсистемы кондиционирования.

— Мужики, а я анонима видел.

Энди никак не отреагировал на мою фразу, а Скотт бросил через плечо:

— Тебя инженер вызывает.

Я подхватил с палубы тряпку и принялся вытирать руки.

— Я поздравляю, Джо. Наниматели очень довольны, — проговорил Гаррель сонным голосом. — Твой статус с этого дня повышен, у тебя появляются привилегии, в том числе новый рацион питания, и еще есть файл с благодарностью за вклад в развитие Компании, но он на языке Нанимателей. Ты понимаешь Коло-О?

— Чуть-чуть, — признался я.

— Язык Нанимателей надо учить, — назидательно проговорил Гаррель.

— Хорошо, шеф. Но это какая-то ошибка… Я ничего такого не делал. Я просто занимаюсь своей работой.

Шеф пожал плечами.

— По-моему, это ошибка. Работяга как работяга. Звезд с неба не хватаешь, — он вздохнул. — Впрочем, Нанимателям виднее. Претензий к тебе нет, дело свое знаешь, так что все справедливо.

Я сглотнул. Это с трудом укладывалось в голове. После инцидента у всех было много работы. Может, меня заметил кто-нибудь из офицеров Компании? Или из-за инцидента произошел сбой в компьютерной сети «Марракеша», и благодарность вместе с привилегиями пришли ко мне по ошибке, миновав человека, которому они предназначались заслуженно?

Гаррель ткнул пальцем в старомодную клавиатуру.

— Все. Твой чип перепрошит. Еще раз поздравляю. Можешь работать дальше, — пробурчал он.

— Работать? — Я замялся. — Обед ведь, шеф…

— А! — Гаррель кивнул. — Ну, тогда шагай обедать.

В офицерскую столовую я ни разу не заходил, хотя служу на «Марракеше» больше двух лет. Теперь мне обедать здесь всегда — новый статус обязывал.

Пахло в офицерской столовой свежезаваренным кофе и карри. Совсем не так, как в нашей, для низших чинов. Жаль, что Лизы нет сейчас со мной. Нужно будет привести ее сюда и покормить по своему чипу.

Синие комбинезоны — пилоты, навигаторы. Красные — инженеры с ускорителя, белые — медики и биологи…

Раздатчик просканировал мой чип, потом выдал тарелку супа-пюре с гренками, овсянку с котлетой, салат и большую чашку кофе. Пожелал приятного аппетита.

Я сел за свободный столик и уже почти оприходовал салат, когда ко мне подсели два навигатора.

Офицеры завели разговор об инциденте.

— Скорее бы зарядились гиперы, — проговорил, хрустя гренком, первый навигатор. — В этой точке нас уже раскрыли. Лет на пять световых надо переместиться, чтоб и след простыл.

— Пять лет — пять суток зарядки, — отозвался второй. — По меньшей мере.

— Тогда надо прыгнуть на год или на два прямо сейчас.

— Наниматели не пойдут на это, — второй поковырялся ложкой в овсянке. — Группу Дайсона оштрафовали за недолет. Серьезно оштрафовали. Парни, выходит, в убыток себе служат.

— В убыток… — первый поджал губы. — Это любимое слово Нанимателей.

— А что ты хочешь — живем и умираем в интересах Компании. И будет так всегда, пока Земля находится под властью Коло-О.

Оба навигатора посмотрели на меня. Чтобы поддержать беседу, я поделился:

— А я сегодня анонима видел.

Навигаторы переглянулись, а затем продолжили.

— Корабль человеческий, — сказал первый. — Старый грузовик. Капитан поэтому подпустил его на расстояние визуального наблюдения. Не ожидал угрозы.

— Они проверили нашу обороноспособность, — подхватил второй. — Направили смертника, чтоб посмотреть, как мы будем действовать.

Навигаторы похмыкали, потом застучали ложками, добивая кашу и котлеты. Я же со вторым покончил и теперь потихоньку цедил кофе. Неожиданно вспомнилось то, о чем говорили ребята во время перекуров.

— А я слышал, что в туманностях много чужих кораблей, — поделился я, понизив голос, — которые собирают газ для синтеза органики.

Первый навигатор вздохнул.

— Газопылевая туманность — отличное место для засады, — пояснил он. — Чужим, если они и существуют, наплевать на «Марракеш», а вот своим — нет. На нас охотятся. Радикалы или пираты, называй как угодно. Когда война закончилась, экипажи некоторых боевых кораблей не пожелали сдаваться Коло-О.

— Теперь они рыщут в этой глуши, выискивая мастодонтов вроде «Марракеша», — продолжил второй. — Одному кораблю нас не одолеть, но они всегда действуют стаей. И нам несдобровать, когда они возьмутся за нас всерьез.

А я даже не предполагал, что на «Марракеш» могут охотиться люди. Зачем? Допустим, они ненавидят Нанимателей, а вместе с ними и анонимов. Все может быть. Но атакуя корабли-заводы класса «Марракеш» — человеческие корабли, построенные на лунных верфях, — они ставят под удар жизни сотен землян, которые там служат.

— Вот именно, — поднял палец первый навигатор, после того как я выразил свои сомнения. — Для того-то мы им и нужны.

Второй отодвинул опустевшую кружку и договорил:

— С людьми, которые работают на Нанимателей, радикалы расправляются с особым смаком. Террористы есть террористы.

Я, наверное, побледнел, потому что этот навигатор поспешно добавил:

— Космос велик. Вероятность того, что нас обложит волчья стая, очень мала. Сейчас нас обнаружили, но пока радикалы соберутся для атаки, «Марракеш» переместится на несколько чертовых световых лет. Ищи-свищи нас тогда.

— Если успеем зарядить гиперы, — добавил первый и подмигнул мне.

Ночью всех подняли по учебной тревоге. Мы с Лизой натянули комбезы и выбежали в коридор.

Выходы к спасательным ботам находились рядом с жилой зоной. Обычно на этой палубе шатались два скучающих охранника, теперь же они замерли, вытянувшись по струнке, а офицеры службы безопасности стояли у люков спасательных ботов и следили за тем, как обитатели жилой зоны — сонные и угрюмые — отрабатывают эвакуацию.

Бот, к которому были приписаны мы с Лизой и еще шестеро низших чинов, быстро заполнился. Все разместились в ложементах и пристегнулись ремнями безопасности. Я был по расписанию старшим, поэтому сначала включил автопилот и задал пункт назначения, а потом уже занял место.

Примерно через полчаса в бот забрался инспектирующий офицер.

— Вы, вы и вы, — он указал на тех, кто поленился надеть на исподнее комбезы, — получили смертельную дозу радиации.

Офицер что-то отметил на своем наладонном экране. Подошел к Лизе.

— На вас нет спецобуви, — проговорил он строго. — На «Марракеше» отсутствует гравитация, и вы не успеете на бот до его отправления.

Потом он проверил компьютер и приказал мне подойти.

— Какой курс следует задавать спасательному боту?

Я ответил без запинки:

— Курс на основную планету Коло-О и колонии, сэр.

— Почему тогда вы выбрали ненаселенную планету DDXI-221?

— Радиус действия гиперов спасательного бота не превышает десяти световых лет, сэр, — пояснил я, стараясь говорить уверенно, ведь на меня смотрела Лиза. — И поблизости нет ни одной населенной Коло-О или людьми планеты. А на DDXI-221 человек может выжить без спецсредств. Поэтому я выбрал именно ее, сэр.

— Мо-ло-дец, — по слогам пробубнил офицер, чиркая пальцем по наладонному экрану. — Далеко мы забрались, правда?

— Правда, сэр.

— Не страшно? — Он заглянул мне в глаза.

— Почти нет, сэр, — ответил я. — У нас хороший корабль.

— Это ваш статус повысили Наниматели?

— Да, сэр.

— Что ж, думаю, вас ждет новая и интересная работа.

— Надеюсь, сэр! — ответил я и, почувствовав, что не хватает финального аккорда, добавил: — Служу Компании!

Увы, на следующий день новой и интересной работы не случилось. Шеф Гаррель поручил нашей бригаде заняться этими самыми спасательными ботами, потому что при отработке учебной тревоги в их системах обнаружилась уйма мелких поломок.

Потом на чип пришло сообщение от Алана Кейва. Он был моим агентом и агентом еще полусотни человек из числа низших чинов на «Марракеше». Алан занимался контрактами, договорами и всякими юридическими вопросами, работал напрямую с Нанимателями.

И он просил, чтобы я заглянул к нему, как только появится свободная минута. Точнее, не просил, а требовал. Видимо, хотел обсудить повышение статуса.

Свободная минута нашлась только после окончания смены.

Алан времени не терял: пока посетителей не было, работал на тренажере: качал спину, а может, пресс — я не очень разбираюсь в этих устройствах. Тренажер стоял позади рабочего стола. А на столе лежал скоросшиватель с моим именем на обложке.

— Хух! — Алан присел, потянулся к вафельному полотенцу. Футболка с гербом Компании на нем была темной от пота. — Пришел? Хорошо. Садись там.

— Привет, Алан. — Я опустился на край кресла для посетителей.

— Тебе повысили статус? — Агент свинтил крышку на бутылке с минеральной водой, сделал пару глотков. — Поздравляю, черт тебя возьми!

Я развел руками.

— Ну, может, ты мне объяснишь…

— Я уже объяснял, Джо, — Алан уселся за стол, взъерошил мокрые волосы. — Но ты ведь ничего не помнишь, правда?

— Что объяснял, Алан? — Я действительно ничего такого не припоминал.

Агент тихонько засмеялся, покачал головой.

— Я ведь предупреждал, что рано или поздно мы вновь столкнемся с той же самой проблемой, — проговорил он, скаля зубы. А потом вынул из скоросшивателя несколько страниц и протянул мне.

Это был типовой контракт. Ничего особенного. Ничего такого, что в один миг все объяснило бы.

— Ты меня знаешь, Джо, — Алан перестал улыбаться. — Для меня интересы клиентов-людей превыше всего. Превыше корпоративных интересов Нанимателей, но я чту законы Коло-О, поскольку таковы правила игры. Я устраиваю Нанимателей, потому что честно предупреждаю работников о возможных трудностях в процессе сотрудничества с инопланетянами.

— Это обычный контракт, Алан… — Я положил бумаги на стол.

— Пункт 2.14! — Агент снова подтолкнул бумаги ко мне. — Заурядный параграф, на который мало кто обращает внимание. Ну конечно! Мы ведь отправляемся в глубокий космос! Лет на пять как минимум! И само собой, что «результаты физического и умственного труда», а также «органические ресурсы или отходы, образовавшиеся в результате жизнедеятельности, являются собственностью Компании».

Я смутился. О некоторых вещах не стоило говорить вслух. Я знал, что на «Марракеше» все отходы отправлялись в переработку, и это было правильно, ведь без жесткой экономии и повторного использования ресурсов вдали от планет и баз снабжения не выжить.

Но какое отношение это имеет к повышению моего статуса?!

— Лиза беременна, — сказал Алан, не сводя с меня глаз.

Мне в лицо дохнуло жаром. Словно из-под перегретого кожуха гипера.

— Что?

— Беременна, — повторил Алан. А потом добавил чуть ли не с ненавистью: — Во второй раз!

Меня пробрало до мурашек, столько было темных эмоций в его голосе. Захотелось уйти, не попрощавшись. Прервать эту досадную беседу, смысл которой от меня все равно ускользал.

— Все, что произведено тобой, Лизой, а также вами вместе, есть собственность Компании, — продолжал Алан. — Об этом говорится в контракте, Джо. Дети в том числе. Думай! Вспоминай!

Но думать отчаянно не хотелось. Я понимал, что должен что-то ответить, но слова не собирались в предложения.

— Год назад, Джо! — Алан сжал кулаки. — Мы говорили о том же! Наниматели смешали людей с грязью, и я по мере сил помогаю вам и себе пусть не выбраться, но хотя бы не захлебнуться в этом болоте. Вы же настойчиво прете в трясину!

— Лиза не может быть беременна, — пробормотал я. — Я бы знал… Она бы мне сказала…

— Черта с два! — отрезал Алан, и внутри у меня что-то оборвалось. — Она тебя любит, но знает, что с тебя взятки гладки.

Я облизнул пересохшие губы.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты так переживал, когда Наниматели забрали у вас первого ребенка, что врачам пришлось блокировать часть твоих воспоминаний.

Я не мог понять, паясничает Алан или говорит всерьез.

— Ты идиот, Джо. Ты не понимаешь, почему ребята на работе стали общаться с тобой сквозь зубы. Ты не понимаешь, в чем причина размолвок между тобой и Лизой. Тебе тяжело сосредоточиться; беспокойство — твое постоянное состояние; ты не можешь усваивать новый материал, и временами боишься всего, что связано с Нанимателями. Это последствия вмешательства в работу твоего мозга.

Я почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. И все-таки мне удалось рассмеяться.

— И что же, Лизе тоже стерли память?

— Ей-то зачем? Во всей этой истории лишь ты оказался таким впечатлительным. И снова наступил на те же грабли! — продолжил выговаривать Алан. — Нельзя было удалять воспоминания! Они уберегли бы тебя от повторения ошибки.

— Но зачем Нанимателям наши дети? — Я настойчиво пытался найти слабину в построениях проклятого агента.

— Не знаю! — Алан пожал плечами. — На «Марракеше» полно «красных зон», куда путь людям закрыт. Какие там хранятся тайны, знают лишь Наниматели. В конце концов, мы ведь не отчитываемся перед курами, как используем их яйца.

— Если это правда… то что можно сделать?

Алан поджал губы.

— Ничего нельзя сделать, Джо. Ты подписал контракт. Я рассказал, какие подводные камни могут встретиться на пути, ты согласился со всеми пунктами и подписал. Какой молодой человек станет задумываться о детях, отправляясь с загаженной Земли, на которой даже тараканы мрут от голода и радиации.

Я вздохнул.

— Лиза ведь… перестала принимать противозачаточные. Она полнеет от них. Работа в ее лаборатории сидячая, кормят черт знает чем! — Я покосился на тренажер Алана и добавил в сердцах: — И спортивные залы не для нас, низшим чинам не положено! Вот и результат.

Алан понимающе кивнул.

— Да. Но что ты будешь делать? Снова запишешься на прием к мозгостерам?

— А есть другой вариант? — У меня на самом деле была надежда, что агент припас несколько полезных советов.

— Не знаю… — Алан опустил глаза. — Наниматели отметили твои половые старания, значит, на род людской у них имеются серьезные планы.

— Ладно. Тогда мне нужно будет встретиться с кем-то из Нанимателей, — сказал я и покрылся холодным потом.

— Исключено, — отмахнулся Алан. — Зачем? Что ты им скажешь? Не забирайте второго нашего ребенка? Наниматели — рептилии-капиталисты, им плевать на твои душевные терзания. К тому же ты не говоришь на Коло-О.

— Но к чему тогда этот разговор, Алан, если изменить ничего нельзя?

— Ты ничего не понял, Джо… — мой агент покачал головой. — Иди и думай. До того как тебе замагнитили мозги, ты умел это делать.

— Тебе повысили статус, — сказал я Лизе. — Мы могли бы позавтракать вместе в офицерской столовой.

Лиза прекратила собирать вещи, посмотрела на меня.

— Кто тебе сказал?

— О чем?

— О моем статусе?

— Никто, — признался я. — Догадался.

— Догадливый… — пробурчала Лиза, спешно запихивая в спортивную сумку белье.

— Я подумал, если мне повысили статус, значит, и тебе повысили. — Я поднял лежавшую на кровати картину. На ней был изображен осенний лес в тумане — подарок от соседей по жилой зоне. Вспомнить бы, по какому поводу… — Тебе совсем не нужно уходить!

— Положи! — выпалила Лиза. — Я забираю картину с собой. Подай пакет! Да, тот, с косметикой.

— Ты надолго? — спросил я.

— Не знаю! — Лиза принялась укладывать пакет в набитую доверху сумку. — Я переведусь в другую смену!

— Ты же понимаешь, — я сел на кровать, — что нам никуда не деться с этого корабля. Не деться друг от друга, от Нанимателей и от наших страхов.

— Подай мою «читалку».

— Держи… С новым статусом у нас все будет по-другому. Мы станем жить как офицеры. Я пойду к Нанимателям! Алан обещал устроить встречу! Я не позволю отнять у нас ребенка еще раз!

Лиза побледнела, губы ее задрожали. Что-то она собиралась сказать… Кинуть упрек напоследок… Но тут объявили учебную тревогу, и нам пришлось, позабыв обо всем, бежать к ботам.

А после мы разбирали вещи Лизы и раскладывали их по местам.

— Умаялся? — спросил во время обеда один из навигаторов, с которыми я уже вроде как подружился. Звали его Кларком.

— Да, сэр, — ответил я. Работы со спасательными ботами продолжались, и не было видно ни конца, ни края.

— Дел сейчас прибавится, — сказал приятель Кларка, навигатор по имени Марк Алонсо. — Мы закончили обсчет альтернативного курса. — Он улыбнулся. Наверное, обсчет курса для навигатора — это все равно что для нас поменять энергоконвертер, такой же адский труд. — Скоро прыгнем. Сегодня или завтра.

— Да, — поддержал товарища Кларк. — Жди оповещения.

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарил я с набитым ртом. — А как же «волчья стая»?

Навигаторы переглянулись. Потом Кларк сказал:

— Улизнем у них из-под носа. Будь спокоен!

Навигаторы не ошиблись. Работы привалило. Нашу бригаду в тот же день перебросили на профилактику ускорителя частиц. И не только нас, всех техников туда погнали. Инженеры проверяли магнит за магнитом, предускоритель за предускорителем, мы же метались от одного блока к другому, копошась, точно муравьи. Продержали нас в бустере сихротрона до тех пор, пока на участок не прибыли сменщики. То есть до ночи.

Перед тем как вернуться назад — из внешней части «Марракеша» во внутреннюю, — мы с ребятами постояли чуток у иллюминатора. За бортом была серо-зеленая мгла, сквозь которую просвечивали лишь самые яркие звезды окрестностей. Где мы были?.. Зачем мы были?.. Черт его знает…

По изгибу разгонного кольца, опоясывающего «Марракеш», промелькнула тень. За ней еще и еще.

— Анонимы! — ахнул я.

Мы с ребятами прижали носы к холодному стеклу, силясь разглядеть то, что происходит на разгонном кольце. А там уже сверкала сварка и белые искры уплывали в пространство.

— Наши коллеги, — высказался Скотт. — Мы внутри латаем, а они снаружи.

— Ага, — поддакнул я. — Анонимам не нужны скафандры. Им вакуум не страшен.

— А также опасные для человека излучения, — договорил Энди.

Я же подумал, что тот аноним, которого я встретил в воздушном тоннеле, вероятно, тоже ремонтировал что-то в границах «красной зоны». И на территорию людей зашел из любопытства. Быть может, они знают о нас так же мало, как и мы о них.

— Интересно, Наниматели их тоже завоевали или они сотрудничают с Коло-О добровольно? — решил я поразмышлять вслух.

В зеленоватой мгле сверкнула молния.

— Ох, ты! — успел сказать Скотт, прежде чем взвыла сирена.

— Экипажу приготовиться к гиперпрыжку, — объявила система оповещения. — Десятисекундная готовность. Десять. Девять…

Мы с ребятами уставились друг на друга. Никогда еще не было, чтоб вот так сразу десятисекундная готовность.

— Ложись! — приказал Энди и кинулся на палубу.

Я готов дать голову на отсечение — до нуля компьютер не досчитал. «Марракеш» прыгнул раньше. Рванул тем самым альтернативным курсом, о котором говорили за обедом навигаторы.

Отсек крутанулся вокруг меня. Я отлетел, врезался затылком в иллюминатор.

Сам прыжок длится долю секунды. Что происходит в тот момент, когда заключенная в гиперах энергия освобождается, человеческий мозг не может интерпретировать, поэтому попросту вычеркивает из памяти.

Спина и шея болели. Я привстал, поглядел в иллюминатор. Мгла за бортом стала плотнее. Сквозь нее уже не виднелись звезды. «Марракеш» в один миг переместился в сердце газопылевой туманности.

— Вот черт! — Скотт глядел на меня круглыми глазами. — У тебя кровь, Джо!

— Надо врача позвать, — проворчал Энди.

— Стоп! Погодите! — Я встал на ноги. — Я домой пойду. Не надо врачей… — А потом спросил неожиданно для себя: — Скотти, а ты говоришь со мной через губу из-за того, что мне подправили память?

Скотт несколько раз открыл и закрыл рот. Потом прошипел:

— Да пошел ты, придурок!

И поплелся прочь. А за ним посеменил и Энди.

Я же добрался до жилой зоны на монорельсе в компании техников из другой бригады. Мы обсудили поспешный прыжок «Марракеша», поговорили об инциденте. Кто-то сказал, мол, если всех бросили на ускоритель частиц, значит, скоро случится большой «Бум!».

Лиза была без сознания. Лежала на полу возле кровати. Ей не хватило трех секунд, чтобы лечь и закрепиться ремнями. И почему мы прыгнули, не дождавшись конца отсчета?

Врачей все-таки пришлось позвать.

Мне уже доводилось бывать в «красной зоне». Причем не единожды. Понимание снизошло на меня ночью.

— Ты чего не спишь? — буркнула Лиза.

— Сплю! — соврал я, глядя в потолок.

Она прижалась лицом к моему плечу, перебросила руку мне через грудь и засопела.

Я же лихорадочно пытался вспомнить. Перед глазами мелькали кабели и трубы, пестрящие красными метками. Что я там забыл? «Красная зона»… Глаза анонима отражают свет фонаря. Множество глаз множества анонимов… Да когда же это было со мной? В какой-то другой жизни…

Мне было страшно. Мне было тревожно. Простыня подо мной стала влажной от пота. Показалось, будто я лежу, точно стейк на раскаленной решетке. Осторожно сняв с груди руку Лизы, я выскользнул из постели. Натянул шорты, футболку, старые кроссовки, в которых меня точно не пустили бы в спасательный бот. Вышел в коридор.

Повсюду сиял яркий свет. Это для нашей смены сейчас была ночь, на самом деле «Марракеш» не спал никогда. Никто на меня внимания не обращал, пару раз я ответил на приветствия, и все. Спустился на уровень, где недавно ремонтировал вентиляционную подсистему. Открыл шкаф, спрятанный между шпангоутами. Отыскал фонарь среди инструмента.

Втискиваясь в техтоннель, я подумал, что наверняка измажусь с ног до головы, а потом придется в таком виде идти через жилую зону. Но вернуться назад я почему-то не мог. Не мог — и точка. Включил фонарь и пополз, сбивая колени, вперед.

Аноним, казалось, ждал меня на границе «красной зоны».

— Ты знаешь, что я делал у вас? — спросил я у него, приблизившись.

Аноним склонил покрытую гибкими хитиновыми пластинами голову. Он прислушивался к моему голосу. Я не знаю, зачем существу, которое может обходиться без скафандра в космосе, органы чувств. Быть может, они были рудиментарными. Хотя в выпуклых глазах существа поблескивало такое человеческое любопытство. Быть может, в космосе эти глаза закрывались каким-нибудь особым прозрачным хитином? Ну, не было у людей никакой информации об анонимах! Мы даже не знали, как их называть.

— Ты понимаешь меня? — спросил я.

Аноним открыл рот. Его зубы были острыми и как будто выточенными из хромированной стали. Я даже испугался.

— Пришел за мной? — спросил аноним.

Я отпрянул. Голос существа был скрипучим и высоким. Голос не человека, а инопланетянина, чье горло едва-едва справляется с простыми словами.

— Ты мой папа? — спросил аноним.

Что за ерунда?

На мой чип пришло смс. Я перевел взгляд с существа на оживший наладонный экран. «Куда собрался? Вернись к жене. Алан». Я не сразу осознал смысл простого сообщения, мне чудилось, что сумрак вокруг меня сгущается, грозя задушить.

— Заберешь меня? — вновь проскрипел аноним.

Куда заберу? Зачем заберу?

Почему ты говоришь, точно подкидыш из детдома? Ты не можешь быть моим сыном или дочерью — я не понимаю, кто ты! — потому что в противном случае тебе меньше одного года от роду. Потому что мы с Лизой люди, а ты инопланетянин!

Я стал пятиться. Прочь от «красной зоны». Сидящий на ее границе аноним скрылся в темноте. Лишь его глаза какое-то время мерцали вдали, отражая свет фонаря.

— Заберешь меня? — прозвучало эхом.

Утром нас опять отправили в бустер синхротрона. На всех приборах были зеленые огни, шеф Гаррель ходил довольный, расстегнув комбез до пупа.

— Жахнем ускорителем, и сразу по гиперам, вперед и с песней, — сообщил он нам во время перекура.

— Чтоб убежать от черной дыры, далеко сигать придется, — проговорил охочий до бесед во время перекуров Скотт.

Гаррель покачал головой.

— Не черная дыра, а микроскопическая черная дыра… — пробурчал он с видом знатока. — Шлепнем сгусток массой в две-три земных… и отступим, насколько сможем, на световой или на половине… — Шеф с наслаждением затянулся. — Это не суть важно. Газ и пыль потянутся к созданной нами массе, и через тысячу-другую лет внутри этой туманности засияет солнышко.

— Астроинженерные работы, мать их… — проворчал Энди, гася сигарету в жестяной коробке с припоем и канифолью.

— Жаль, никто не увидит результат, — высказался я.

— А черт его… — скривился Гаррель. — Наниматели — долгожители. Может, они и увидят.

Да уж, время Наниматели понимают иначе, человеческие ценности им чужды. Они гоняют огромные корабли по Галактике и зажигают новые звезды, выполняя условия некоего вселенского контракта. Покоренное ими человечество — лишь материал, причем не самый лучший.

Гаррелю на чип пришло сообщение. Он пробежал глазами по строкам, затем объявил:

— Пока все более или менее благополучно, можете пообедать, отдохнуть. Чего встали? Вперед!

Я вернулся на монорельсе в жилую зону. Пошел в офицерскую столовую. Там я не увидел ни одного навигатора. Наверное, все они были заняты обсчетом нового курса. «Марракешу» предстояло снова прыгать, едва сработает ускоритель частиц.

В столовой было много свободных столиков. За одним из них сидел Алан Кейв и пил кофе. Хотя в тот момент я думал о еде в последнюю очередь, все же подошел к раздатчику и нагрузил поднос тарелками. А потом присоседился к Кейву.

— Я понял, — сказал я, глядя агенту в глаза. — Мне подправили мозги не потому, что я сильно страдал после того, как Наниматели забрали у нас с Лизой ребенка. Я пробрался в «красную зону» и узнал что-то, чего мне не полагалось знать.

Алан едва заметно кивнул и тут же пригубил кофе.

— А потом кому-то стало выгодно выставить меня перед теми людьми, с которыми я работаю, истериком и дураком. И тут постарались на славу! Наверное, материал был подходящим.

— Да. Давай, Джо! — приободрил меня Алан. — Легкое самобичевание в твоем стиле.

— Анонимы — это люди, подвергнутые генетическим изменениям, — сказал я. — Наниматели намерены усовершенствовать своих рабов. Сделать их более приспособленными для жизни в космосе. Правильно?

И снова Алан кивнул.

Хорошо.

Точнее, плохо. Просто чудовищно. А я надеялся, что это всего лишь бред, порожденный моим постоянным беспокойством и нерациональными страхами. И вот Алан кивает, а сам спокоен, как Мефистофель.

— Боже… — Я поковырялся вилкой в рисовой каше, потом отодвинул тарелку. Вид и запах еды вызывал у меня тошноту. В то же время на меня снизошло новое озарение. Подсознание выдавало ответ за ответом. — Лиза ведь работает в секторе биологических исследований. Там занимаются такой продвинутой генетикой, что я просто диву давался. Зачем это нужно делать на корабле для астроинженерного строительства, если только эти исследования не имеют прикладного значения?

На «Марракеше» все происходит с определенной целью и в интересах Компании. Человеческая жизнь для Нанимателей мимолетна. Мы отомрем, как мушки-дрозофилы, оставив после себя поколение мутантов, которое продолжит прислуживать Нанимателям вместо нас.

Алан глотнул кофе, поморщился. Ничего не сказал. А я спросил:

— Мне опять отформатируют память?

Агент мотнул головой.

— Что же тогда? Выкинут в космос?

— Джо, не мели чушь! — Алан отставил чашку. — Ты натуральный истерик! Можешь даже не сомневаться, так оно и есть.

— Сколько еще людей знает правду об анонимах? — У меня вдруг возникло чувство, что на «Марракеше» только я был воплощением невежества, а остальные обо всем знали. Знали и молчали.

— Сколько? — переспросил Алан. — Очень немногие. Веришь, меня самого просветили примерно, месяц назад.

— Этой ночью ты знал, что я собирался проникнуть в «красную зону». Значит, ты имеешь доступ к системам безопасности, которые могут проследить за каждым членом экипажа по сигналу вживленного чипа.

— Ага, — не стал отпираться Алан. — В последнее время мне приходится сотрудничать со службой безопасности «Марракеша». Собственно, поэтому я и в курсе.

— Ну вот, — я улыбнулся, хотя и чувствовал себя опустошенным и каким-то… униженным, что ли? — Что и требовалось доказать.

— Вторая беременность Лизы пришлась кстати, — сказав Алан. — А я, признаться, поначалу рассердился на тебя. Себе и женщине своей кровь портишь, половой террорист. Но выяснилось, что блок, поставленный мозгостерами, расшатался, и из тебя уже можно вытащить воспоминания.

Я опешил.

— Не понимаю. Вам было нужно, чтобы я забыл или чтобы вспомнил?

— Ты был в «красной зоне», Джо. Долго пропадал там. Когда же попал в руки мозгостерам, они, недолго думая, вымарали чертову кучу твоих воспоминаний.

— Я забыл о чем-то важном? — догадался я.

— О чем же, Джо? — осторожно спросил Алан.

— Не помню, — честно признался я. Ко мне вернулись только несколько образов: коридоры «красной зоны», глаза анонимов и их передние лапы, которые язык не поворачивался назвать руками. То есть почти ничего.

— Как это не помнишь? — удивился Алан.

— Я не обманываю тебя.

— Поверь, эта информация касается безопасности всего корабля и экипажа. И людей касается, и Нанимателей, и анонимов. Ты поступишь правильно, если расскажешь…

— Мне нечего сказать.

— Но ты ведь вспомнил об анонимах.

— Я помню только, что был в «красной зоне», и ничего более… Остальное догадки.

Возможно, это была лишняя и несвоевременная бравада с моей стороны. Но пусть не считает меня деревенским дурачком! К тому же мне не хотелось говорить ему об анониме, с которым я столкнулся в техническом тоннеле. Сбежал, наверное, из «красной зоны». Страсти-то человеческие живут в его душе, заключенной в чудовищно видоизмененное тело.

Алан вздохнул.

— Что ж, я счастлив, что у твоего серого вещества повысилась производительность. — Он встал, вытер губы салфеткой. — Приятного аппетита, Джо.

Я поглядел на нетронутую еду. Какой уж тут аппетит? Две тени упали на столешницу. Стук столовых приборов стих. Ненавязчивый гул голосов, стоящий в столовой, иссяк.

— Служба безопасности, мистер Стэнтон. Пройдемте с нами.

Вот, значит, как это делается.

Двое дюжих парней в черных комбезах и с дубинками на поясах стояли у меня над душой. Я выбрался из-за стола. Подставил ладонь, по которой тут же провели сканером. Оказалось, все, кто находился в столовой, наблюдают эту сцену. Теперь, наверное, придется обедать в другом месте… а я уже привык к запахам кофе и карри.

— Куда вы меня ведете? — спросил я, пытаясь побороть волнение.

И тут заголосили сирены. Засверкали красные огни на переборках, ожила система оповещения.

— Внимание! Это не учебная тревога! — разнеслось по коридорам и отсекам. — Всему экипажу занять места по боевому расписанию!

Мне показалось, я услышал дружный вздох, который вырвался из нескольких сотен глоток одновременно. Люди, переборов сиюминутную оторопь, бросились по своим местам. Сопровождавшие меня безопасники переглянулись, задумчиво выпятив челюсти.

И тут на мой чип пришло сообщение от главного инженера.

«Всем ремонтным бригадам! Срочно прибыть к восьмому гиперпреобразователю пространства!»

Я сразу связался с Гаррелем. Тот ответил лаконично: «Не держит заряд».

— Так… — один из безопасников все-таки решился. — Двигайте, куда вам полагается, и мы тоже — по боевому расписанию.

— Спасибо, ребята! — пробормотал я и кинулся к ближайшему монорельсу. Мое «боевое расписание», по ходу дела, составлял главный инженер.

А потом по корпусу «Марракеша» шарахнуло так, что все стоявшие на ногах повалились ничком на палубу. Что-то похожее было во время инцидента, но сейчас удар оказался раз в пять сильнее. На переборках высветилась чертова мозаика из предупреждающих знаков: «радиационная опасность», «опасность разгерметизации», «отравление атмосферы», «пожар в отсеках».

Тут любой бы растерялся и испугался.

Что могло случиться?

Физики запустили ускоритель частиц на полную мощность, но корабль не смог убраться подальше от созданной им же самим черной дыры? Восьмой гипер стал терять заряд? Почему?.. Это тревожное мерцание на стенах… оно отвлекало, мешало думать и действовать. Я как будто снова оказался в «красной зоне». И вокруг опять сияли глаза множества анонимов. Они тянули ко мне свои лапы, которые язык не поворачивался назвать руками.

Нет, если бы «Марракеш» столкнулся с порожденной им самим черной дырой, гибель корабля была бы мгновенной.

Ускоритель частиц запустили, и восьмой гипер стал тут же разряжаться.

Анонимы тянули ко мне лапы. В них были зажаты непривычные для человеческого глаза инструменты, обрезки кабелей, платы. У меня же на ладонном экране светилась схема энергомагистралей «Марракеша».

Ускоритель частиц стал забирать энергию с восьмого гипера.

Это мы придумали. Я и анонимы, которые были на «Марракеше» специалистами внешних работ, реакторщиками и энергетиками и совались туда, куда человеку путь заказан.

Алан назвал меня половым террористом, а вот черта с два! Я был самым настоящим диверсантом.

И «Марракеш» скоро будет уничтожен.

Я не помню свои мотивы. Наверное, я хотел насолить Нанимателям. Или ненавидел людей, продавшихся завоевателям Земли, — ненавидел, как и те радикалы, что преследуют сейчас «Марракеш», сбившись в «волчью стаю».

Подтолкнуло ли меня к такому поступку то, что нашего с Лизой ребенка забрали в лабораторию? Или наоборот, я использовал Лизу, чтоб понять, как будут действовать Наниматели, и потом внедриться в «красную зону»?

Не помню, не знаю. Теперь это не важно.

Служба безопасности спохватилась поздно. Информация о диверсии была успешно удалена из моего мозга. Однако это не могло предотвратить сам акт. Потому что я действовал не один. Потому что у человекоподобных существ, чья жилая зона располагалась вокруг реактора, были свои счеты с Нанимателями.

Эти создания хотели погибнуть вместе с породившими их инопланетными завоевателями.

А как же я? Как я собирался спастись? Или я тоже смертник?

Вот черт!

Палуба вновь содрогнулась. Потянуло гарью.

«Волчья стая» отыскала «Марракеш» после последнего короткого прыжка. Торпеды летят очень быстро, а лучи боевых лазеров разят со скоростью света. «Марракеш» теперь хромает на один гипер, и пока инженеры уравняют заряд в преобразователях пространства, пройдет уйма времени.

Боже! Ведь мое место сейчас там!

Или нет?..

Белый дым заполнял коридор. Туда-сюда носились люди, многие были в крови. Похоже, половина экипажа забыла, какие места кому следует занимать согласно боевому расписанию. «Марракеш» — не военный корабль…

И снова палубу трясет. Ноют, деформируясь, шпангоуты. Звенит разбитое стекло. Лязгают, смыкаясь, герметичные люки. Вакуум подбирается к жилой зоне.

Кораблю конец.

Я бегу назад.

Вчера Лиза плохо перенесла неожиданный прыжок «Марракеша». Врачи освободили ее на сегодня от работы. Посоветовали принять успокоительное и лежать, пристегнувшись ремнями безопасности, в ожидании следующего прыжка.

Но прыжок не состоялся, а Лиза так и лежала, пристегнутая и полусонная. Я расстегнул ремни.

— Мы должны уходить, — сказал я. — На спасательный бот!

Год назад я ее предал — с умыслом или по неведению, не помню. Она меня простила. Я не повторю ошибку. Я спасу и ее, и себя. И нашего второго ребенка, который родится и проживет жизнь человеком.

— Объявили эвакуацию? — проговорила Лиза вялым голосом.

— Пойдем скорее!

Пришлось надеть противогазы, которые были у нас в сумках со средствами индивидуальной защиты. И к спасательным ботам пробирались уже на ощупь. Несколько раз нам попадались тела отравившихся угарным газом людей.

Палуба плясала под ногами. «Марракеш» обстреливали непрерывно. Нам повезло, что гравитация пока держалась. Иначе бы мы попросту заблудились среди задымленных коридоров.

Возле спасательных ботов не было никого. Недавно я здесь ремонтировал люки, поэтому разблокировать их не составило труда. Я помог Лизе забраться в ложемент. Сам принялся забивать программу в автопилот. Выбрал в списке ненаселенную планету DDXI-221, отступать больше было некуда. «Марракеш» забрался слишком далеко от обитаемого пространства.

— А как же остальные? — всхлипнула Лиза. — Разве эвакуацию не объявили?

— Наниматели никогда не объявят эвакуацию, — пояснил я, не оборачиваясь. — Потеря корабля — немыслимый убыток. Наниматели надеются, что «Марракеш» сможет прыгнуть, и будут защищать его до конца. Но «Марракеш» уже не прыгнет.

Лиза заплакала. Я устроился в ложементе перед пультом управления, защелкнул ремни.

— Отделение будет произведено через десять… девять… — принялся отсчитывать компьютер.

Гравитационные гасители сработали превосходно. Мы не ощутили перегрузки. Просто за узкой щелью носового иллюминатора заклубилась зеленоватая муть. Спасательный бот отделился от «Марракеша» и отправился в самостоятельный полет.

Как ни странно, не мы одни решили улизнуть с гибнущего корабля по-тихому. Наш бот нашел и определил сигналы еще восьми спасательных капсул. И сигналы кораблей, которые продолжали войну с Нанимателями.

Крейсеры «Адмирал Ушаков», «Кубань», фрегаты «Гордый», «Безжалостный», «Ловкий» и «Яростный». Они держали «Марракеш» в кольце диаметром в несколько сотен миль и били из всех стволов.

А потом активировался гипер, и в один миг сражение осталось далеко за кормой. Эфир очистился от радиосигналов, а пространство — от космических кораблей и газовой мути.

Мы остались наедине с планетой, на которой нам было суждено прожить до конца дней.