Глава 1. Превратности жизни

«Ни за кого не ручайся», — предостерегал античный мудрец. Следовало бы уточнить: и за себя тоже. Валентин Ферфакс Эрик Исиро Прямухин и помыслить не мог, что имидж баловня судьбы однажды сыграет с ним злую шутку. А как хорошо все начиналось! Как ровно и победоносно шел Валентин по жизни, как легко поднимался со ступени на ступень! Он происходил из старинной семьи, уважаемой не только на Терре, но и в доброй половине обитаемых миров. Его родословная по отцовской линии прослеживалась на две тысячи лет, а по материнской — и того дальше, вплоть до окутанной дымкой легенд земной истории человечества. Он был отдаленным потомком Данилы Прямухина, великого первопроходца, солдата и, администратора, основавшего первую колонию на Терре и увековеченного в многочисленных скульптурах и на живописных полотнах. Многие века предки Валентина поставляли Империи удачливых предпринимателей, храбрых воинов и толковых управленцев, а когда отколовшаяся Терра возглавила Лигу Свободных Миров — поставляли их Лиге.

И не напрасно. Почти тысячу лет назад, после долгих дипломатических, торговых, холодных и горячих войн, Империя наконец-то признала независимость Лиги. Галактическое человечество раскололось надвое, а с возникновением Унии и натрое. Империя мало-помалу ветшала, тогда как Лига все более усиливалась. Валентин мог с гордостью сознавать, что по крайней мере десятью процентами своего могущества Лига была обязана его, Валентина Прямухина, предкам.

Он был знатен, красив и небеден. В его жилах смешалась кровь многих народов, и казалось, что от каждого он взял только лучшее. Генетический анализ выявил среди его предков древних римлян и норманнов. Присутствовали германцы, бритты, славяне и венгры. Одним из его пращуров по материнской линии был японец Исиро Томита, знаменитый командир Молниеносной эскадры и главный автор победы в Битве шести флотов. В великую толпу предшественников затесалось на удивление мало одиозных фигур и пустых прожигателей жизни. Природа сработала Валентина из качественного материала и на совесть.

К тридцати годам он дослужился до поста дипломатического советника второго ранга и уже выполнял ответственные поручения на второстепенных планетах Лиги. Он умел быть жестким, умел и обворожить. И то, и другое получалось у него естественно, как дыхание. Стройный, высокий, с мускулистым торсом и копной золотистых волос, унаследованных от викингов, Валентин привык, что на него оглядываются повсюду, где бы он ни появлялся: на дипломатическом приеме, на улице, на пляже. Женщины вздыхали и строили планы. Какая чушь!.. Толпе охотниц не по зубам такая дичь. Да он и не дичь — охотник. Он всегда знал, чего хочет от жизни, а его недавняя помолвка с прелестной Вивьен Лоусон, дочерью финансового магната, поможет ему подняться еще выше.

Он твердо знал, что достоин этого. Как и многого другого. В тридцать лет жизнь только начинается, впереди еще десятилетия больших дел. Но тот, кто думает, что можно расслабиться хоть на год, хоть на день, никогда не поднимется к вершинам. И это правильно. Можно родиться в хорошей семье и с удачным набором генов, но это означает всего лишь привилегированное место на старте. Остальное в твоих руках.

Когда Пегий Удав вызвал его к себе, Валентин насторожился, но это была приятная настороженность. Конечно, беседа могла сулить что угодно, но сам по себе интерес первого вице-министра говорил о многом. Несколько неожиданно, но очень кстати! Пора, пора подниматься на новую ступень. Самое время.

Пегий Удав всегда выглядел так, будто хотел наброситься на собеседника, стиснуть в объятиях и отъесть голову. Несведущие впадали в ступор. Неоперившиеся дипломаты робели. Валентин держался корректно и бесстрастно: мол, школа у меня есть, ты это видишь, что дальше?

— Гхм, — кашлянул наконец Пегий Удав, почувствовав, что затягивать паузу бесполезно. — Я ознакомился с вашим личным делом…

«Не сейчас ты с ним ознакомился и не вчера, — подумал Валентин. — Ты, лысина пятнистая, еще год назад, а то и два положил на меня глаз. И таких, как я, у тебя на примете не один десяток, но выбрал ты меня».

Сделав на пробу еще одну паузу и посверлив Валентина взглядом, Пегий Удав дождался лишь легкого почтительного кивка: понял, мол. Жду, мол. Всегда, мол, готов.

— Отзывы о вашей работе в основном хорошие, — брюзгливо продолжил первый вице-министр. — Это вынуждает меня предложить вам сложное дело. Согласны?

Слово «вынуждает» он произнес с отвращением. Валентин внутренне улыбнулся, но ничем себя не выдал. Старую гвардию не столкнуть с убеждения, что молодежь ни на что не годна, и старая гвардия с удовольствием демонстрирует это: пусть молокосос заметит пренебрежение и в лепешку расшибется, чтобы поправить мнение о себе. Древний и пустой трюк.

— Согласен, — молвил Валентин.

Пегий Удав ввинтил в него взглядом еще один шуруп.

— Предупреждаю: дело не из легких. Речь идет о специальной миссии на планете Трон Аида, иначе называемой просто Дном. Не думаю, что вам известно о существовании этой планеты…

Пегий Удав ошибался: Валентин слышал о Дне, но лишь краем уха. Кажется, среди миров, колонизированных людьми, этот был одним из самых дискомфортных. Что было логично: порядочную планету Дном не назовут.

Да и Троном Аида тоже.

— Советую вам подробно изучить материалы, — продолжал Пегий Удав, — а пока кратко введу вас в курс дела. Дно — поганый мир, возможно, самая поганая планета из населенных людьми, Это дно настоящей гравитационной ямы. Планета велика, масса ее огромна. Вы весите около девяноста килограммов?

— Примерно, — кивнул Валентин.

— Там вы будете весить двести двадцать. Весь персонал нашего торгпредства на Троне Аида пользуется экзоскелетами с гель-капсулой, и вам тоже придется. Иначе вы не продержитесь и двух недель: либо сердце откажет, либо кости и суставы не выдержат. Не переоценивайте свою физическую форму. Аборигены — жилистые коротышки, за тысячи лет там вывелась совершенно особая порода. Полутораметровый туземец — гигант по местным меркам… Что еще? Атмосфера под стать планете — плотная, как желе. Одно хорошо: не жарко и не холодно. Но ураганы такие, что скалы летают. Плюс землетрясения. Плюс вулканизм. Плюс местные формы жизни — по отзывам, совсем не подарок… Напугал?

Валентин позволил себе легкую, чуть-чуть пренебрежительную улыбку и смолчал.

— До сих пор вы работали на развитых планетах. — Тут Пегий Удав скривился так, будто сама мысль о том, что планета Лиги может быть развитой и благоденствующей, была ему отвратительна. — Вы вправе спросить, почему я посылаю на столь паршивую планету именно вас. — Он сделал паузу и не дождался ответа. — Вы не хотите задать мне этот вопрос?

— Полагаю, у вас имеются веские основания, — сдержанно ответил Валентин.

— Даже не сомневайтесь. Во-первых, вы молоды, сильны и спортивны. Кто же и выдержит условия Дна, как не вы? А во-вторых, и это главное, вы неплохо показали себя в работе. У вас талант добиваться своего, не особенно раздражая оппонента. В-третьих, для того чтобы рекомендовать вас на более ответственный пост, мне не хватает сущей малости: по-настоящему трудного задания, с которым вы справились бы блестяще… Я хорошо представляю, что вам предстоит, если вы отправитесь в этот ад, и даю вам право отказаться. Что скажете?

Кто бы отказался? Как всегда: толика лести и обещание перспектив… Начальство вечно ловит подчиненных на примитивную наживку — и те неизменно ловятся. Да еще подчас не без радости.

Никаких гарантий, если поймаешься. Но если откажешься клюнуть — проиграешь наверняка. Разве есть выбор?

— Я согласен, — подтвердил Валентин.

— Тогда слушай дальше. — Пегий Удав внезапно перешел на «ты», что кого угодно наполнило бы гордостью. Подобно монархам древности вице-министр по делам Лиги «тыкал» лишь самым доверенным лицам. — Дно — сырьевая планета. Четыреста пятьдесят лет назад по условиям Фомальгаутского трехстороннего договора между Лигой, Землей и Унией она отошла к нам в качестве доминиона Терры. Земляне боролись за нее, скорее, ради проформы и в конце концов уступили. С тех пор Дно поставляет нам кое-какие металлы, ювелирные алмазы и биоматериалы естественного происхождения. Почти все это можно произвести и у нас, выйдет лишь немногим дороже. По существу, нас не интересует та небольшая прибыль, которую дает Дно. Нам важно сохранение статус-кво. Проблема обозначилась четыре года назад, и тогда мы не обратили на нее должного внимания. Дело в том, что почти на самом экваторе планеты торчит гора, самая высокая из тамошних гор. Действующий вулкан. Носит веселенькое название Клоака Сатаны — и не без причины. Высота — почти пять километров. Ты, вероятно, спросишь, почему столь скромная?

Ни о чем подобном Валентин спрашивать не собирался, но изобразил на лице заинтересованность.

— Потому что она вовсе не скромная, если вспомнить о тамошней силе тяжести, — пояснил Пегий Удав. — Гравитация просто плющит горы, а ураганы норовят сгладить все, что торчит. Пять тысяч метров — для Дна это очень много. Однако дело не в этом. Четыре года назад туземное правительство втайне от нас начало прокладывать на западном склоне горы канал громадной электромагнитной катапульты. Туземцы много на себя берут. Они в космос хотят выйти, в космос! — Последние слова вице-министр почти выкрикнул.

Валентин иронически приподнял бровь, в то время как его мысль напряженно буравила глубинные слои памяти. Вспомнил!

Дополнительный протокол к Фомальгаутскому договору, принятый в качестве подачки гнилым либералам. Параграф, согласно которому любая планета, самостоятельно осуществившая выход в космос, автоматически обретает право на суверенитет, независимо от того, под чьим патронажем она находится. Этакий тест на зрелость. Чтобы его пройти, достаточно иметь нуль-передатчик и вывести его на высокую орбиту, где гравитационное поле планеты и ее магнитосфера не внесут в сигнал-заявку характерных искажений. Разумное условие. Без него можно было бы просто украсть или тайно купить нуль-передатчик и послать сигнал прямо с поверхности…

Насколько помнилось, за четыре с половиной столетия этот способ обретения независимости практически сработал трижды… или четырежды? Нет, все-таки трижды. Немного. Что и понятно: большинство старых колоний добилось независимости еще во время Первой галактической войны. И Земле, и Унии, и Лиге тогда было выгодно заполучить сознательных приверженцев вместо озлобленных недоброжелателей. Кто мечтал о формальной, хотя бы и весьма иллюзорной независимости и мог ее добиться, те и добились. После войны колониальные империи превратились в соперничающие блоки. В ранге колоний, протекторатов и доминионов остались лишь совсем никудышние миры…

Слаборазвитые. Либо бесперспективные, колонизированные когда-то по ошибке, либо населенные ленивым народцем или сектантами с неисправимым мозговым вывихом, либо очень сложные, обещающие хоть что-то лишь в отдаленной перспективе.

Видимо, Дно из числа последних?

Никаких поспешных выводов Валентин делать пока не стал. Да и некогда было.

Усеянная старческими пигментными пятнами лысина Пегого Удава блестела от пота. В разговоре с молокососом, пусть даже подающим надежды, он мог позволить себе не сдерживать эмоции.

— Должен сознаться: своевременно получив информацию, мы проявили беспечность, почти преступную беспечность! — рычал он. — Во-первых, мы недооценили технический уровень аборигенов, а он примерно соответствует техническому уровню Земли в начале космической эры. Во-вторых, мы слишком уж понадеялись на природные факторы Дна. Да, атмосфера плотная, а планета тяжелая — забросить на орбиту даже маленький спутник не так-то просто. Да, аборигенам дважды пришлось начинать все сначала: в первый раз их работу уничтожило землетрясение, во второй — ураган. Но они учли ошибки и теперь близки к цели. Пройдет месяц, самое большее два — и эти обезьяны добьются своего! А добившись независимости де-юре, они примкнут не к Лиге, а к Унии или, хуже того, к Империи землян!

Валентин уже понял, что от него требуется, но помалкивал. Поставить задачу должен был Пегий Удав. На то начальство и существует — ставить задачи.

Внезапно вице-министр замолчал. То ли успокаивался, бормоча про себя специальные мантры аутотренинга, то ли изучал реакцию Валентина. А скорее всего, занимался тем и другим сразу.

— Вы должны сделать так, чтобы никакой спутник никогда не был запущен с той катапульты, — сказал он наконец ровным голосом. — И постарайтесь, чтобы никто не обвинил в этом ни Терру, ни вообще Лигу. Это трудно, понимаю, но попытайтесь. Главное, конечно, результат. Не выйдет сработать тонко — работайте грубо. Не мне вас учить. Срок подготовки минимальный. Могу дать пять-шесть дней, не больше. После чего вы отбудете на Трон Аида, постараетесь там адаптироваться и выполните свою работу. Вопросы?

— Мой официальный статус?

— Третий секретарь торгпредства. Вы не должны чересчур высовываться. Но, разумеется, можете рассчитывать на всемерную помощь персонала. Глава торгпредства получил соответствующие указания. Еще вопросы?

— Пока нет. Но по изучении материалов, полагаю, появятся.

— Вижу, вы не склонны пороть горячку, — ворчливо одобрил Пегий Удав. — Тогда ступайте. И помните: важнее всего вывести из строя катапульту, желательно навсегда. Пусть выбросят из головы мысль о суверенитете…

«Сегодняшнюю встречу с Вивьен придется, пожалуй, отменить», — подумал Валентин, покидая кабинет.

«И завтрашнюю», — подсказал ему внутренний голос.