Глава 5 «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО: ЧЕРНОБЫЛЬ ЗАПРЕТИТЬ!»

Глава 5 «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО: ЧЕРНОБЫЛЬ ЗАПРЕТИТЬ!»

После I съезда народных депутатов СССР шлюзы гласности наконец были открыты, и в Народичский район хлынул поток журналистов из разных изданий. Советских и зарубежных. Часто за помощью в сборе материала они обращались к рабочей группе по экологии из моей общественной приемной, которую возглавлял доктор Юрий Резник. Всякий раз мы просили их не ехать в На-родичи. Уже не ехать. Вся страна и весь мир уже узнали об этой многострадальной земле. После съезда мне удалось наконец опубликовать серию материалов о жизни и страданиях людей в зоне жесткой радиации в популярном еженедельнике «Неделя», журнале «Сельская новь» (здесь мой очерк о Чернобыле был назван лучшим материалом года), напечатала мою статью также парижская «Русская мысль». (Редактор журнала «Огонек» после моего эмоционального выступления на съезде подошел ко мне и сказал: «Так давай нам свою статью, и мы ее опубликуем!», но у меня больше не было никакого желания иметь дело с этим журналом.)

Оказалось, что у нас в области, кроме Народичского, еще шесть радиоактивных районов – Овручский, Луганский, Ко-ростенский, Олевский, Емильчинский и даже в Малинском обнаружены зоны поражения. Спустя четыре года к ним прибавился еще и Новоград-Волынский район. В общем, едва ли не пол-области. Но об этом мало что было известно стране и миру. Пресса об этом не писала совсем. И поэтому мы просили журналистов поехать именно туда, в зоны всеобщего молчания.

Медленно, но тайна отворялась, мы узнавали ее творцов, по вине которых люди несколько лет сгорали в радиации. Мне также удалось достать некоторые документы с грифом «Секретно». Поговорим в этой главе о гласности в чернобыльской трагедии.

Распоряжение 3-го Главного управления Министерства здравоохранения СССР от 27 июня 1986 года «Об усилении режима секретности при выполнении работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС». Вот эти роковые указания: «4. Засекретить сведения об аварии. <…> 8. Засекретить сведения о результатах лечения. 9. Засекретить сведения о степени радиоактивного поражения персонала, участвовавшего в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Начальник 3-го Главного управления МЗ СССР Шульженко».

Еще один документ. Этот выдала сама правительственная комиссия «Перечень сведений по вопросам аварии на ЧАЭС, которые не подлежат опубликованию в открытой печати, передачах по радио и телевидению», № 423 от 24 сентября 1987 года. В нем предписывалось засекретить: «1. Сведения об уровнях радиационной загрязненности по отдельным населенным пунктам, превышающим уровень (ПДУ). 2. Сведения о показателях ухудшения физической работоспособности, потери профессиональных навыков эксплуатационного персонала, работающего в особых условиях на ЧАЭС, или лиц, привлеченных по ликвидации последствий аварии».

И это не просто бумажки. Все это наводило страх на редакторов газет, журналов, радио, телевидения, кино. И если мне никто лично письменно не ответил об истинной причине отказа в публикации, то в других случаях руководители, особо бдительные, не стеснялись выдавать распоряжения. Председатель группы экспертов из Госкоматомэнерго СССР П. М. Верховых сообщил председателю Госкино СССР А. И. Камшалову и директору «Укркинохроники» в письме № дд 142 от 1 февраля 1989 года: «Комиссия экспертов по Чернобылю, просмотрев документальный фильм „Микрофон“ <…> считает необходимым отметить, что тенденциозный и однобокий подбор фактов, многие из которых, по мнению специалистов, сомнительны, с политической точки зрения может нанести вред Советскому государству». Своеобразная забота у руководителя Госкоматомэнерго о благе нашего государства, не правда ли? Пусть свои, советские люди тихо глотают радионуклиды, лишь бы международная общественность не волновалась. Автор фильма – режиссер «Укркинохроники» Георгий Шкляревский. Снят фильм в Народичском районе.

Другой фильм – «Колокол Чернобыля» Роллана Сергиенко – рассматривали через лупу пять месяцев, пока наконец Министерство среднего машиностроения СССР разрешило выпустить его на экраны. Та же участь постигла и второй фильм Сергиенко «Порог». Фильм препарировали семь месяцев. Но и после того, как гриф секретности с него был снят, он еще несколько месяцев пылился на полке. Сверхбдительность наших чиновников – готовность к ней всегда была на высоте. Кажется, у нас при полном дефиците всего и вся одна лишь сверхбдительность и была в изобилии.

Приложило свою руку к удушению гласности в освещении последствий аварии и Министерство обороны СССР. Вот еще один документ – «Разъяснение центральной военно-врачебной комиссии МО СССР» от 8.07.87 г., № 205, разосланное военным комиссариатам: «1. К числу отдаленных последствий, обусловленных воздействием ионизирующего облучения и находящихся в причинно-следственной связи с ним, следует считать: лейкемия или лейкоз через 5–10 лет после облучения в дозах, превышающих 50 рад. 2. Наличие острых соматических расстройств, а также признаков обострения хронических заболеваний у лиц, привлекавшихся к ликвидации последствий аварии и не имеющих ОЛБ (ОЛБ – острая лучевая болезнь. – А.Я. ), не должно ставиться в причинную связь с воздействием ионизирующего облучения. 3. При составлении свидетельств о болезни на лиц, ранее привлекаемых к работам на ЧАЭС и не перенесшим ОЛБ, в пункте 10 не отражать факт привлечения к указанным работам и суммарную дозу облучения, не достигшую степени Л Б. Начальник 10-й ВКК полковник медицинской службы Бакшутов».

Особая роль в этой большой лжи принадлежит Госкомгидромету СССР. Вот документ с грифом «секретно». Он датирован 12 июня 1989 года. То есть уже после I съезда народных депутатов, когда, казалось, пелена секретности вокруг аварии должна была рассеяться. Ан нет! Вот что в нем сообщается: «В соответствии с указанием Госкомгидромета СССР направляется информация о состоянии радиационной обстановки в Лугинском районе Житомирской области по результатам дополнительных обследований. Приложение: Сведения о радиоактивном заражении Лугинского района. Секретно». Подписал бумагу заместитель начальника управления Укргидромета П. В. Шендрик.

Когда некоторое время спустя в райцентре Народичи состоялась встреча жителей пораженных районов с членами правительственной комиссии, и мне как народному депутату СССР пришлось по иронии судьбы сидеть рядом с заместителем председателя Госкомгидромета СССР Юрием Цатуровым, я спросила у него, чтобы это значило. В ответ услышала: «Этого не может быть!» Получается одно из двух – или я не должна верить своим глазам и внушительным печатям с подписями высоких должностных лиц Укргидромета, или правая рука – Госкомгидромет СССР – не знает, что делает левая – его республиканская контора.

Позже, когда мне пришлось «выбивать» в Госкомгидромете СССР информацию об уровнях загрязнения в Краснодарском крае России, я позвонила Юрию Цатурову. Оказывается, начальник очень обиделся на меня за то, что я процитировала этот документ с грифом «Секретно» в газете «Московские новости». Он раздраженно сказал в телефонную трубку: «Мы здесь ни при чем. Мы же не виноваты, что какой-то там дурак на Украине так написал…» Поскольку Укргидромет является подразделением Госкомгидромета СССР, мне оставалось только посочувствовать Цатурову по поводу его же кадров…

А в день третьей годовщины чернобыльской трагедии, за месяц до I съезда, мне стало известно еще об одном официальном секретном документе – приказе министра энергетики и электрификации СССР А. И. Майорца. В нем предписывалось засекретить от общественности данные об авариях и пожарах на энергетических и строительных объектах Минэнерго СССР, загрязнениях окружающей среды, о выходе из строя основного оборудования и размерах материального ущерба, о человеческих жертвах и т. д. В связи с этим министр строго приказывает своим подчиненным: «Обеспечить контроль, исключающий разглашение указанных сведений в открытой служебной документации и телеграфной переписке и в материалах, предназначенных для опубликования в открытой печати…» Кажется, это уже диагноз.

В этом смысле интересна еще одна случившаяся со мной почти детективная история. В начале мая 1989 года нас, только что избранных народных депутатов СССР от Украины, собрали в Киеве в роскошном Мариинском дворце (том самом, который в 2004 году так успешно блокировали «оранжевые революционеры»), чтобы назначить тех, кто будет работать в Верховном Совете СССР, чьи фамилии будут предложены в списки для голосования там, в Москве. (Надо отметить, что это действо было полным партийно-номенклатурным фарсом, направленным на то, чтобы не пропустить туда нелояльных.

Но и это коммунистам не помогло.) В один из перерывов, оглядываясь по сторонам, ко мне подошел знакомый работник аппарата Верховного Совета УССР и, отозвав за колонну, достал из недр пиджака и украдкой вручил пакет, шепнув при этом: «Я вам этого не давал. Фамилии тех людей, которые подписали документы, просьба не называть». Детектив, скажут читатели, да и только! Детектив поневоле, соглашусь я. Эта история говорит о том, что спустя уже и три года после ядерной катастрофы и объявленной перестройки вкупе с новым мышлением, люди из властных структур все еще боялись «засветиться», чтобы не нарваться на неприятности. Сегодня я могу назвать фамилию это человека – это был сотрудник аппарата украинского советского парламента Евгений Бай. Кто-то сказал мне, что он сейчас служит послом.

В переданном пакете оказалось довольно объемное, на двенадцати страницах, исследование здоровья украинских детей и взрослых, живущих в пораженных областях республики. Первой страницы не было. Поэтому я не знаю точно, на каком бланке, какого учреждения оно написано, куда и кому адресовано. Но раз я получила этот документ таким таинственным образом, то ясно, что написан он был не для широкой публики и не для печати. К этому документу были еще и приложения – таблицы исследований на предмет различных заболеваний жителей радиационных областей Украины.

Изложенным в документах была сражена. Я не буду приводить здесь текст полностью (это длинное и слишком научное чтение). Но привести самые страшные цитаты из него, показывающие все мерзкое нутро Системы, я просто обязана. Итак: «Во всех медицинских учреждениях (за исключением Черниговской области) не оформлены регистрационные документы на умерших, а в документах на умерших не имеется данных о дате и причине смерти… Отсутствуют регистрационные документы на умерших детей… Проводящие работу дозиметрические бригады (имеющие в своем составе дозиметристов) в большей части не оставляют в медицинских документах результаты замеров и не оформили ни на одного обследованного лист учета данных дозиметрии».

Страшное преступление не только перед живыми, но и перед мертвыми: Система заметает следы, боясь оставлять документы, которые могут превратиться в обвинение – результаты обследований, причины смерти детей и взрослых.

Далее по тексту: «В Житомирской и Киевской областях не в полной мере обеспечивается выявление и учет лиц, подвергшихся радиационному воздействию, в частности, по эвакуированным (отселенным) из зоны воздействия. Поступающие из органов внутренних дел извещения на этих лиц остаются в областных отделах (во вторых секторах), не используются в работе отдела и не передаются в учреждения здравоохранения по их месту жительства… Установлено, что в поселке городского типа Полесское и прикрепленных селах проживает 206 эвакуированных, в то время как в спецкартотеку Всесоюзного научного центра радиационной медицины поступили извещения только на 54 человека. <…> Что касается лиц, принимавших участие в ликвидации последствий аварии, то достоверной информацией об их численности здравоохранение не располагает? и учет их ведется только после выявления медработниками. Никаких сведений об их миграции здравоохранение не получает».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.