ТАНГО

ТАНГО

Я привык ложиться рано, но сегодня вернусь в мой буэнос-айресский отель глубокой ночью. Мы допоздна просидели в ресторане с моим аргентинским издателем Фернандо Эстевесом. Я повстречал его много лет назад в Монтевидео, на том самом месте, где затонул «Граф Шпее». Жаренное на вертеле мясо и красное вино слегка ударили мне в голову. Поэтому, расставшись с Фернандо, я решил прогуляться по городу, который для меня открыли сначала Бласко Ибаньес, а потом Борхес и Бьой Касарес. Впервые я попал сюда двадцать два года назад, когда впервые прошел мимо Огненной Земли, обогнул мыс Горн, увидел голубых китов и достиг Антарктиды, а потом провел несколько жарких месяцев на охваченных войной Мальвинских островах. Меланхоличный пианист Эмилио Аттили больше не играет в баре «Шератон», и «Бухту Счастливого Случая», я слышал, затопили в канале Сан-Карлос. К счастью, по улицам больше не скользят зловещие «форды» с погашенными фарами, источающие запах Школы военных инженеров и страха. Но самые лучшие бары по-прежнему открыты, улица Коррьентес так и называется, пиццерия «Палермо» и букинистическая лавка Виктора Айзенмана остались на своих местах.

В вестибюле отеля слышны звуки танго. В баре пианист играет «Ее глаза закрылись», и пара танцоров кружится на сцене с виртуозной четкостью, достичь которой в танго под силу только аргентинцам. Он молодой, строен, смугл, одет, как истинный портеньо[13]: узкий пиджак, белоснежный шейный платок, шляпа, лихо сдвинутая на затылок. Танцор все время улыбается, то ли приветливо, то ли хищно, обнажая ровные, белые зубы. Она, хрупкая, скорее интересная, чем красивая, скользит по паркету, ведомая этой улыбкой, в легком платье с разрезом до самого бедра.

Я сажусь за столик и прошу принести джин с тоником. Рядом двое туристов-янки, по виду — из Арканзаса. Оба в восторге от того, что им довелось обнаружить подлинный аргентинский колорит. Здесь же постояльцы отеля и несколько пожилых пар, судя по всему — аргентинцев. Одна из таких пар расположилась рядом со мной. Он лет семидесяти, в элегантном костюме и при галстуке. Она в простом черном платье, очень стройная для своих пятидесяти с лишним. Мелодия затихает, и тут же начинается другая, «Цена головы». Танцор выпускает руку своей партнерши. Они с двух сторон подходят к моим соседям и приглашают их на сцену. Мужчина, изящный и строгий, бережно ведет танцовщицу. Видно, что в свое время он пережил немало любовных приключений. Но я не могу отвести взгляд от его спутницы. Танцор сбросил шляпу с непокрытой головой, все так же улыбаясь, ведет ее в танцы. Их движения на удивления слаженны. Эта пара танцует вместе впервые в жизни, но женщине в черном таинственным образом удается следовать за музыкой и партнером. Она кружится в объятиях танцора, склоняется из стороны в сторону с неизменным достоинством и грацией. Партнер ведет ее учтиво и осторожно. Когда-то эта дама была настоящей красавицей, она и сейчас необыкновенно хороша собой. Ее привлекательность кроется в манере двигаться, выразительной и женственной, в каждом плавном, уверенном, волнующем движении. Ее танец — вызов без тени вульгарности, красота, которой не нужно кричать, чтобы заявить о себе. Я настоящая сеньора, говорит она в каждом движении. И настоящая женщина.

Едва смолкает музыка, раздаются аплодисменты. Мужчина вежливо благодарит партнершу и достает сигарету. Черноволосый танцор с дерзкой улыбкой отводит даму за столик и, склонившись, целует ее руку. Сеньора молча улыбается, не глядя ни на кого из нас. А мы не силах отвести от нее взгляд. Любой из нас продал бы душу за то, чтобы в свои пятьдесят с лишним танцевать танго с таким мастерством и достоинством. Храня древнее и мудрое молчание, тайну вечной женственности. Тайну, которую мужчины никогда не смогут разгадать.