ВОВРЕМЯ

ВОВРЕМЯ

Несколько дней назад, когда президент автономии Кастилия-Ла-Манча наконец подписал указ о переносе библиотеки кардиналов Лоренсана и Бурбонов в толедский Алькасар и призраки прошлого обрели покой в стенах, возведенных императором Карлом, экс-премьер Фелипе Гонсалес выступил с речью об Испании, истории и нации. Произнесенные сеньором Гонсалесом слова вполне пристали бывшему главе правительства. Они были бы уместны и в устах нынешнего премьер-министра Хосе Мариа Аснара. Беда в том, что действующие руководители вынуждены осторожно подбирать слова, приберегая то, что они действительно думают, до пенсии. А то их еще сочтут фанатиками и шовинистами. Не приведи господь!

Откровенно говоря, я был поражен, когда Гонсалес назвал Испанию котлом, в котором варились римляне, арабы и вестготы. Я не спорю с тем, что испанская нация — одна из самых старых в Европе. Нужно быть полным невеждой, ничего не смыслящим в истории, чтобы отрицать очевидное. Да и сеньор Гонсалес не в первый раз говорит о нации. В своих публичных выступлениях он всегда был свободнее Аснара, который больше всего на свете боится обвинений в сочувствии правым. Как будто его соотечественники — полные идиоты.

Удивительно другое. Теперь они говорят об Истории и Памяти, о том, как важен каждый залитый кровью камешек, заложенный в фундамент здания под названием Испания. Тринадцать лет министры из правительства Гонсалеса — Солана, Маравалль и еще один, имя которого я, увы, позабыл, — прилагали титанические усилия, чтобы заменить настоящую культуру суррогатом, разработанным партийными психологами. Теперь выходит, что шоу «Топ-модели» и фильмы Альмодовара обладают несравнимо большей ценностью, нежели грамматика Небрихи и монастырь Юсте. Книги адаптировались до идиотизма. Гуманитарное знание яростно изгонялось отовсюду. Латынь и греческий, породившие Сервантеса, Кеведо и Делибеса, загнали в гетто. Молодежь превратили в поколение сирот, не знающих собственных предков. В учебнике по истории Золотому Веку отвели полстраницы, а эпохе демократизации — двадцать, включая портрет Гонсалеса. Уничтожив уродливое наследие франкизма, мы не смогли создать ничего нового. Отказавшись от пошлого показного патриотизма, мы отмели и собственную гордость, зачеркнув целые века, народы и языки. Достаточно завести разговор о победах прошлого или географических открытиях, чтобы прослыть правым. Политикам не хватает ума и воли, чтобы принять историю своей страны такой, какова она есть, с ее светлыми и темными сторонами. Теперь принято стыдливо избегать упоминаний о том, что Эрнан Кортес был эстремадурцем, Пинсоны — андалусцами, Чуррука — баском, Яков II — арагонцем, что Сид Кастильский происходил из Бургоса, а Абдарахман III — из Кордовы. Нельзя упоминать о том, что Испания была когда-то самой могущественной страной в Европе. Едва ли невежда-мэр, задумавший убрать хомут и стрелы с памятника Королям-Католикам, который изваяли в прошлом веке, знает, что эти знаки были на королевских знаменах в 1492, когда пала Гранада.

Что ж, сеньор Гонсалес вовремя вспомнил об Истории. Пусть спросит у своей камарильи, что от нее осталось.