Глава 26 «ХОЛОДНАЯ ВОЙНА» СТАНОВИТСЯ ГОРЯЧЕЙ В КОРЕЕ

Глава 26

«ХОЛОДНАЯ ВОЙНА» СТАНОВИТСЯ ГОРЯЧЕЙ В КОРЕЕ

К началу 1950 года непродолжительный экономический кризис в США был преодолен. К этому времени США намного опередили другие страны мира по уровню экономического развития. Промышленная продукция США составляла 2/3 промышленного производства всего капиталистического мира. США существенно опережали другие страны мира и по уровню потребления. Гонка вооружений и значительная степень государственного контроля над экономикой со времен «Нового курса» способствовали сравнительно быстрому преодолению экономических спадов и их социальных последствий.

Ведущие корпорации также старались заблаговременно планировать развитие своего хозяйства, чтобы избегать кризисов перепроизводства. Заполнявшая все средства массовой информации коммерческая реклама играла огромную роль в установлении жесткого контроля над стихией потребления. Д. Гэлбрайт обращал внимание на «массивный рост аппарата убеждения и принуждения к приобретению товаров». Экономист утверждал, что теперь «решение о том, что следует производить, исходит не от суверенного потребителя, который через рынок направляет указания и подчиняет производственный механизм своей воле. Напротив, решение идет от производящей компании, которая контролирует рынок и подчиняет потребителя своим нуждам». По расчетам американского социолога Вэнса Паккарда, рядовой американец послевоенной поры входил в контакт с рекламой примерно 1500 раз за один день. Д. Гэлбрайт указывал: «Управление требует создания настоятельного образа продукта в умах потребителя. На это он реагирует более или менее автоматически, особенно если покупка не заслуживает больших раздумий».

Привычки потребителя прививались с первых лет жизни. Как отмечал социолог Лэндон Джоунс, прежде чем дети «бэби-бума» осваивали азы чтения, они постигали смысл слов «стиральный порошок» на экране телевизоров, которые входили в быт каждого американца. Специалисты по маркетингу советовали: «Берите их, пока они еще в том возрасте, когда без конца повторяют «дай мне!»

Усилился и психологический контроль над поведением трудящихся людей. Внедрявшаяся на предприятиях «корпоративная этика» предполагала подчинение их сотрудников воле предпринимателей под покровом общности интересов и насаждением конформистского поведения. На крупных военных предприятиях, подчеркивал Д. Гэлбрайт, сотрудников убеждали в том, что они выполняют задания, отвечающие высоким идеалам: «Производители уникального ракетного топлива или улучшенного заряда для ядерной боеголовки добивались лояльного отношения к труду своих сотрудников, подчеркивая, что их организация вносит огромный вклад в дело свободы. Предполагалось, что для человеческих существ, которых должны уничтожить эти виды оружия, характерно стремление попирать свободу».

Так как в это время США были уверены в своем превосходстве над миром, то считалось, что враги Америки могут добиваться каких-либо успехов лишь с помощью обмана и подрывной деятельности. Поэтому сведения о провале американских планов и расчетов воспринимались как свидетельства тайной подрывной деятельности против США. Так, сообщения о крахе режима Чан Кайши в Китае и появление атомного оружия в СССР пытались объяснить исключительно деятельностью тайных агентов Кремля. Действительно, раскрытию атомных секретов в не малой степени способствовала деятельность советских разведчиков. Однако главную информацию об атомном оружии передавали советским разведчикам не их платные агенты, а видные ученые, участники проекта «Манхэттен», разделявшие левые взгляды и опасавшиеся наличия атомной монополии в руках Америки. В то же время создание атомного оружия в СССР стало прежде всего результатом самоотверженного труда ученых, инженеров, техников, миллионов рабочих нашей страны.

Не было также никаких оснований полагать, что крушение коррумпированной и антинародной диктатуры Чан Кайши и победа китайских коммунистов после двух десятков лет упорной борьбы были следствием деятельности «коммунистических агентов» среди американских дипломатов. Однако 9 февраля 1950 года сенатор от штата Висконсин Дж. Маккарти в своем выступлении на собрании республиканцев заявлял, что государственный департамент США «наводнен коммунистами» и у него есть списки этих коммунистов. К этому времени коммунистическая партия США уже в течение ряда месяцев подвергалась репрессиям. 12 ее руководителей были арестованы 20 июля 1948 года по обвинению в попытках «свержения правительства США». Все они были подвергнуты тюремному заключению. Вскоре были арестованы и брошены в тюрьмы другие коммунисты, а заодно шесть адвокатов, защищавших 12 руководителей компартии США. В 1947–1948 годах Министерство юстиции и комитет по расследованию антиамериканской деятельности палаты представителей США представили обвинения против 768 различных общественных и профсоюзных организаций. Их, а также сотни тысяч членов этих организаций включали в «черные списки», обвиняя в подрывной деятельности.

20 сентября 1950 года был принят закон Маккарена — Вуда «Об охране внутренней безопасности». Закон вводил обязательную регистрацию членов коммунистической партии США и других левых организаций. Многие из них лишались работы. Их переписка теперь находилась под полицейским контролем. Правительство получило право на массовые аресты членов этих организаций.

На заседания комиссий конгресса США по антиамериканской деятельности и внутренней безопасности вызывали государственных служащих, представителей научной и творческой интеллигенции для допросов. В случае если они отказывались давать ответы на провокационные вопросы сенаторов и конгрессменов, ссылаясь на пятую поправку к конституции США, их объявляли членами «пятой колонны», «врагами Америки», ее свобод и демократических институтов.

«Охота на ведьм» благоприятствовала курсу правительства США на обострение международной напряженности. На сообщение о создании атомной бомбы в СССР правительство США ответило 1 февраля 1950 года решением о начале разработки водородной бомбы. Она должна была во много раз превзойти по своей разрушительной силе бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки.

Говоря о начале разработки водородной бомбы, государственный секретарь США Дин Ачесон заявил 8 февраля, что «результаты войны могут быть даже еще более чудовищными в будущем, чем они были в прошлом». Ачесон заявил: «Наша основная политика —… создание ситуации силы вместо слабости, которая существует во многих странах мира, которая существует во многих районах мира… Задачей программы экономического восстановления Европы является создание силы вместо слабости. Это — цель программы вооружений. Это же — задача четвертого пункта».

Тем временем, как рассказал А. Браун, автор книги «Дропшот. Американский план войны против СССР в 1957 году», американские военные подготовили очередной план нападения на СССР под названием «Тройан». Предусматривалось сбросить на различные промышленные объекты в 100 советских городах 300 атомных бомб и 20 тысяч тонн обычных бомб. Для этого предполагалось осуществить 6 тысяч самолетовылетов. Группе генерал-лейтенанта Д. Хэлла предложили проверить в ходе штабных игр шансы выведения из строя девяти стратегических районов (Москвы, Ленинграда, Урала и т. д.). Ссылаясь на книгу Брауна, H.H. Яковлев писал: «Вот как выглядели подсчеты для действий против объектов в районе Черного моря 233 бомбардировщиков Б-29 и Б-50 (32 из них несли атомные бомбы, а остальные подавляли советскую ПВО и создавали помехи для работы локаторов). Предполагалось, что на объекты будут сброшены 24 атомные бомбы (три атомные бомбы будут потеряны в сбитых самолетах, две не сбросят, а еще три сбросят не по целям). Потери 35 самолетов от действий истребителей, 2 — от огня зенитной артиллерии, 5 — по другим разным причинам, не установленное число машин получит повреждения, не поддающиеся ремонту».

Получалось, что вероятность достижения целей составит 70 %, а потери личного состава бомбардировщиков составят 55 %. По словам H.H. Яковлева, перед американскими военными встал вопрос: «Сумеют ли экипажи продолжать выполнение заданий при таких потерях? Во время Второй мировой войны самые тяжкие потери понесла группа из 97 бомбардировщиков, бомбившая в ночь с 30 по 31 марта 1944 года Нюрнберг. Не вернулось 20 %, или 20,6 %, самолетов, участвовавших в налете. После этого среди летного состава на базах в Англии возникло брожение, граничившее с мятежом. А здесь потери в 55 %!»

H.H. Яковлев обращал внимание и на ряд других соображений, которые приходили в голову американским военным: «По ряду технических обстоятельств воздушное нападение на СССР не могло быть проведено молниеносно, атомные бомбардировки Москвы и Ленинграда планировались только на девятый день открытия боевых действий. А самые оптимистические подсчеты указывали: базы на Британских островах, например, будут полностью выведены из строя действиями ВВС СССР теперь уже с применением атомного оружия максимум через два месяца. Это наверняка, а быть может, скорее, но когда? Вскрылось, что стратегическая авиация США, нанеся ужасающий урон городам СССР, выбывала из игры — она, оказываясь без достаточного количества самолетов, баз, систем обеспечения и обслуживания, приходила в крайнее расстройство. А советские армии к этому времени уже вышли на берега Атлантического и Индийского океанов. Аксиомой американского планирования войны против СССР была утрата в первые месяцы Европы, Ближнего и Дальнего Востока». А. Браун приходил к выводу, что превентивная война против СССР не могла быть развязана: «Соединенные Штаты не могли выиграть такую войну в 1949–1950 годах. Стратегическая авиация не могла в то время нанести России один непоправимый удар».

Ярким свидетельством неспособности американцев нанести безнаказанно ядерный удар по нашей стране явился инцидент на западной границе СССР 8 апреля 1950 г. Тогда знаменитый американский бомбардировщик Б-29, называвшийся «Летающей крепостью», вторгся в воздушное пространство СССР над Латвией. Он был немедленно атакован, и, как туманно сообщалось в советской ноте протеста, затем «самолет удалился в сторону моря». Это сообщение свидетельствовало, что прежние расчеты американских военных на слабость советской противовоздушной обороны оказались ошибочными. После 8 апреля 1950 года советские сатирики пели куплеты на мотив песни «Летят перелетные птицы» про то, как «отбили у птички привычку летать над советской землей».

Знаменательно, что через три дня после уничтожения в небе советскими летчиками хваленой «Летающей крепости», 11 апреля 1950 г., начальник оперативного управления штаба ВВС С. Андерсон доложил министру авиации США С. Саймингтону, что ВВС США не смогут выполнить все воздушное наступление по плану «Тройан» и обеспечить противовоздушную оборону территории США и Аляски.

Однако на основе этого вывода было принятр решение: еще активнее готовиться к войне, еще сильнее взвинчивать гонку вооружений, еще жестче проводить антисоветскую политику. 22 апреля 1950 года Ачесон заявил о необходимости «тотальной мобилизации» всех сил и ресурсов США и их союзников во имя гонки вооружений. Он объяснял, что «тотальная дипломатия» исходит из того, что «не существует больше никакой разницы между внешнеполитическими и внутренними вопросами». Говоря о возможности мирного урегулирования спорных вопросов с СССР, Ачесон заявлял решительно: «Не может быть никакого соглашения, даже никакого приближения к согласию», пока Советский Союз не пойдет на фактический отказ от итогов Второй мировой войны.

Эта же идея содержалась в директиве СНБ-68, принятой весной 1950 года. В ней переговоры с СССР объявлялись бесполезными, пока он «не уйдет из Восточной Европы» и не прекратит критику капитализма с марксистских позиций. В директиве утверждалось, что прежние расходы на вооружение были недостаточными: США «могли бы спокойно позволять себе выделять 20 % национального продукта по сравнению с 5 %, которые расходовались в тот период». Директива требовала увеличения военных расходов и союзниками США, так как ее авторы считали, что к 1954 году СССР будет обладать значительным арсеналом атомного оружия, достаточным, чтобы «нейтрализовать американскую ядерную силу. «Директива делала вывод: «США должны не только продолжать создавать свою ядерную силу, но и значительно увеличить свою способность вести неядерные войны».

Одновременно принимались меры для усиления боеготовности союзников США. 1 июня 1950 года Трумэн направил в конгресс послание, в котором предлагалось неограниченно расширить рамки американской «программы обеспечения взаимной безопасности». Однако, как справедливо писал Юрий Мельников, «перспектива предоставления правительству «незаполненного чека» на осуществление непредвиденных международных акций, чреватых самыми опасными последствиями, а также необходимость огромных затрат во имя осуществления «тотальной политики силы» вызывали тревогу американских законодателей… В этой обстановке лишь «чрезвычайные, кризисные события» могли убедить конгресс и общественность в неизбежности и необходимости подобных жертв. Теоретические установки политики с позиции силы, милитаризации и «тотальной дипломатии», а также стремление навязать их своему народу и союзникам, добиться их претворения в жизнь толкали Вашингтон к организации очередного крупного международного кризиса, который должен был носить достаточно острый характер, для того чтобы снова убедить капиталистический мир в наличии «коммунистической агрессии».

Журнал «Бизнес уик» писал 8 апреля 1950 года, что, возможно, в скором времени произойдет «раздутый военный кризис», который даст правительству США возможность «добиться своих целей в конгрессе». Ю. Мельников писал: «Это соображение наряду с целым рядом других и привело к выбору Кореи в качестве арены новой схватки империализма с силами национального освобождения и социального прогресса».

К этому времени источником наибольшей напряженности на Дальнем Востоке являлся Корейский полуостров, разделенный в 1945 г. по 38-й параллели на две оккупационные зоны — советскую и американскую. После создания в мае 1948 г. на юге страны Республики Корея со столицей в Сеуле, а в августе того же года на ее севере — Корейской Народно-Демократической Республики (КНДР) со столицей в Пхеньяне и вывода из двух частей Кореи советских и американских войск два государства находились в непримиримой конфронтации. Председатель правительства КНДР Ким Ир Сен и другие руководители страны настаивали на восстановления «законной власти» Пхеньяна над всей Кореей, ссылаясь на то, что выборы в высший орган власти КНДР были проведены и на южнокорейской территории. Президент же Республики Корея Ли Сын Ман постоянно выступал с призывами «освободить» Северную Корею и водрузить южнокорейский флаг на вершине Пяктусана — высочайшей вершине Кореи, расположенной на севере страны.

Знаменательно, что договора о взаимопомощи с КНДР Советский Союз не стал заключать, а было подписано лишь Соглашение об экономическом и культурном сотрудничестве. Очевидно, что переговоры с Ким Ир Сеном в марте 1949 г. убедили Сталина и других советских руководителей в чрезвычайной взрывоопасности положения на Корейском полуострове и советское правительство не пожелало связывать СССР обязательствами о прямой военной помощи КНДР. О том, что мысли о возможном столкновении на полуострове могли прийти в голову Сталину, свидетельствует запись его переговоров с Ким Ир Сеном при участии посла СССР в КНДР генерала Штыкова. О справедливости опасений Сталина свидетельствуют столкновения на 38-й параллели в районе Кэсона в июле 1949 года, в ходе которых южнокорейские части понесли потери и были вынуждены покинуть северокорейскую территорию.

С середины 1949 по начало 1950 года Советское правительство делало все возможное, чтобы остановить развитие конфликта на Корейском полуострове. Об этом свидетельствует директива, утвержденная В.М. Молотовым, Г.М. Маленковым и A.A. Громыко послу СССР в КНДР Т.Ф. Штыкову 24 сентября 1949 года. Однако отношение советских руководителей к позиции КНДР изменилось после апреля 1950 г., когда под воздействием советских успехов в создании систем обороны и нарастания страхов американцев по поводу возможного ответного советского ядерного удара Соединенные Штаты отказались от планов немедленного нападения на СССР.

Не исключено также, что советским руководителям стало известно, что в плане «Дропшот» КНДР не была упомянута в числе союзников СССР. Было также широко известно, что в своем выступлении 12 января 1950 года Дин Ачесон объявил Японию с островами Рюкю и Филиппины «оборонительной линией» США. О Южной Корее не было сказано ни слова.

Об изменении советской позиции свидетельствует шифротелеграмма И.В. Сталина, направленная им в Пекин 15 мая 1950. В ней Сталин использовал псевдоним Филиппов: «В беседе с корейскими товарищами Филиппов и его друзья высказали мнение, что в силу изменившейся международной обстановки они согласны с предложением корейских товарищей приступить к объединению. При этом было оговорено, что вопрос должен быть решен окончательно китайскими и корейскими товарищами совместно, а в случае несогласия решение вопроса должно быть отложено до будущего обсуждения». Хотя согласие на действия КНДР было дано, Сталин не исключал возможности пересмотра этого решения.

Однако американская разведка получила своевременно сведения о подготовке Народной армии КНДР к выступлению. В середине июня состоялось совещание с участием министра обороны США Джонсона, председателя комитета начальников штабов генерала Брэдли, командующего Вооруженными силами США Макартура и Джона Фостера Даллеса. Последний 17 июня вылетел в Южную Корею и посетил демаркационную линию на 38-й параллели. 19 июня Даллес заявил, что Южная Корея является «передовым постом борьбы против коммунизма» и выразил уверенность в том, что южнокорейские силы полностью готовы на случай нападения с севера. Хотя международный кризис устраивал правительство США, так как создавал условия для наращивания гонки вооружений, оно, вероятно, собиралось держаться в стороне от этого возможного конфликта, полагаясь на армию Южной Кореи и оказывая ей помощь.

25 июня 1950 г. было объявлено о начале военных действий на Корейском полуострове. Радио Пхеньяна обвиняло в этом войска Южной Кореи, но одновременно сообщало, что нарушителям был дан отпор и Народная Армия Кореи пересекла 38-ю параллель. Армия Южной Кореи беспорядочно отступала. 28 июня части Народной армии заняли Сеул.

Узнав о паническом отступлении южнокорейской армии, Трумэн срочно собрал совещание, на котором было решено активно вмешаться в ход военных действий. Объясняя это решение правительства США, американские авторы особо подчеркивают давление на него лиц вроде Маккарти, обвинявших Трумэна в том, что он «потерял Китай». 27 июня Трумэн заявил, что американским вооруженным силам дан приказ «оказывать поддержку» южнокорейским войскам, а 7-му американскому военно-морскому флоту «предотвратить» нападение НОА Китая на Тайвань, который к этому времени стал единственной китайской территорией под контролем правительства Чан Кайши. 30 июня правительство США направило две американские дивизии из Японии в Южную Корею и приказало установить военно-морскую блокаду КНДР. Так впервые почти за пять лет США вновь приняли прямое участие в вооруженном конфликте.

Воспользовавшись тем, что с января 1950 года СССР бойкотировал заседания Совета безопасности ООН в знак протеста против присутствия представителя правительства Чан Кайши вместо законных представителей Китая, а поэтому не мог наложить вето, США при поддержке западных делегатов сумели 25, 27 июня и 7 июля провести три резолюции, в которых КНДР была объявлена агрессором и говорилось о создании войск ООН для отпора Народной армии. Представители США в ООН при поддержке других делегатов утверждали, что надо спасать демократию. Так ООН вмешалась в гражданскую войну и пришла на помощь коррумпированному режиму Ли Сын Мана, который был свергнут в результате всенародного восстания в Южной Корее через 7 лет после окончания войны.

США постарались создать широкую коалицию из вооруженных сил других стран, чтобы сберечь свои силы. Однако участие других стран в коалиции было минимальным. Из 50 с лишним тогдашних членов ООН на корейскую войну направили своих солдат и офицеров лишь 15 стран (США, Англия, Франция, Австралия, Бельгия, Греция, Канада, Колумбия, Люксембург, Нидерланды, Новая Зеландия, Таиланд, Турция, Филиппины, Эфиопия). На долю союзников США, без Южной Кореи, пришлось лишь 9,58 % всех сухопутных, 6,66 % военно-морских и 1,13 % военно-воздушных сил. В ходе военных действий общее число южнокорейских войск составило 590,9 тысячи человек, американских — 480 тысяч, английских — 63 тысячи, канадских — 26,7 тысячи, австралийских —17 тысяч, филиппинских — 7 тысяч, турецких — 5,4 тысячи, нидерландских — 3,9 тысячи, французских — 3,4 тысячи. Контингенты остальных стран составляли, как правило, менее 1500 человек. На долю США пришлось 85,89 % военно-морских сил и 93,39 % во-енно-воздушных сил коалиции. Таким образом, США пришлось нести значительную часть усилий сухопутных сил и подавляющую часть военно-воздушных и военно-морских сил.

Хотя американская авиация с первых же дней своего участия в войне стала наносить ощутимые удары по корейским городам и селам, первые действия сухопутных сил США оказались для них неудачными. 5 июля в боях под Осаном 24-я американская пехотная дивизия была разбита. Она была вынуждена отступать к Тэджону, который вскоре был взят Народной армией. Северокорей-цы взяли в плен немало американцев, среди которых был и генерал Уильям Дин.

Отступление южнокорейских и американских войск продолжалось до середины августа. В их руках оставалось около 10 % территории Корейского полуострова. Правда, американским и южнокорейским войскам удалось создать оборону вокруг Пусана и Тэгу и развернуть оборонительные бои по так называемому «Пусанскому периметру».

Тем временем американская авиация продолжала осуществлять широкомасштабные бомбардировки Кореи за пределами «Пусанского периметра». В «Википедии» говорится: «Американские военно-воздушные силы прибывали в огромном количестве, совершая по 40 налетов в день против наземных северокорейских частей и производя широкомасштабные разрушения среди гражданского населения и городов. Стратегические бомбардировщики (главным образом Б-29, базировавшиеся в Японии) перекрыли движение по железным и шоссейным дорогам днем и разрушили 32 главных моста, необходимых как для подвоза военных грузов, так и эвакуации гражданских лиц. Поезда с военными и гражданскими лицами пережидали налеты днем в тоннелях. По всей Корее американские бомбардировщики разрушали склады, сравнивали с землей целые города и их население, уничтожали нефтеперерабатывающие заводы, морские порты, в которые поступали военные грузы, а также продовольствие и лекарства. Военно-морские силы атаковали транспортные узлы. Снабжение Северной Кореи ухудшилось, возникли перебои с продовольствием и снаряжением».

Одновременно американцы наращивали свою военную мощь на Пусанском «пятачке». Значительно возросли танковые и артиллерийские силы коалиции. Американцы и их южнокорейские союзники достигли и численного превосходства над Народной армией на 100–180 тысяч человек.

15 сентября 1950 года по приказу Д. Макартура был предпринят десант в районе Инчхона (Чемульпо), в котором приняло участие свыше 40 тысяч солдат, более 300 американских и английских военных судов, свыше 500 самолетов и множество транспортных судов. Как отмечалось в «Википедии», «у северокорейцев было немного солдат в Инчхоне, поэтому высаживавшиеся американские войска встретили лишь слабое сопротивление. Однако еще до десанта американский военно-морской флот и военно-воздушные силы подвергли широкомасштабной бомбардировке весь окружающий район. От этих обстрелов и налетов погибло много гражданских лиц и было уничтожено много жилых домов». Народная армия была вынуждена быстро покидать Южную Корею, но многие ее солдаты и офицеры оказались окруженными и попали в плен.

20 сентября Ачесон заявил, что война будет продолжаться «до создания единой Кореи», то есть до полной оккупации КНДР. 1 октября генерал Макартур направил маршалу Ким Ир Сену послание, в котором предлагал Народной армии безоговорочную капитуляцию. В тот же день войска ООН пересекли 38-ю параллель. Бои развернулись на подступах к Пхеньяну. Тогда Сталин обратился к Мао Цзэдуну с просьбой вмешаться в корейский конфликт. Однако руководитель Китая не спешил дать свое согласие, ожидая решения Советского правительства об участии Советской армии в отражении американских войск. Советское правительство дало согласие на помощь авиацией, но в пределах территории, занятой северокорейскими войсками. 13 октября 1950 г. Сталин направил шифрограмму в Пхеньян: «Штыкову для товарища Ким Ир Сена. Только что получил телеграмму от Мао Цзэ-дуна, где он сообщает, что ЦК КПК вновь обсудил положение и решил все же оказать военную помощь корейским товарищам». Через день Сталин в очередной шифрограмме просил «передать Ким Ир Сену следующее. После колебаний и ряда временных решений китайские товарищи, наконец, приняли окончательное решение об оказании Корее помощи войсками. Я рад, что принято, наконец, окончательное и благоприятное для Кореи решение… Желаю Вам успехов».

Тем временем генерал Макартур настаивал на переходе корейско-китайской границы и продолжении военных действий на территории КНР. 15 октября Трумэн, который выступал против вторжения в Китай, вылетел на остров Уэйк для встречи с Макартуром. Макартур настаивал на том, что разбить китайские войска будет легко, так как у них почти нет авиации. 19 октября войска ООН взяли Пхеньян, а части Народной армии отступили к северной границе страны.

ЦРУ заверило военное командование и правительство США, что Китай не вступит в войну. Однако уже 9 октября китайские войска, которые стали именоваться частями «китайских народных добровольцев», подошли к корейской земле. 25 октября они пересекли границу и вступили в бой с войсками ООН. После первых боев китайские части отошли в горы и американцы были уверены, что их противник разбит. Тем временем китайские войска накапливали силы.

На оккупированной территории КНДР интервенты уничтожали тех, кто остался. Позже были опубликованы материалы Международной комиссии по расследованию преступлений интервентов на севере Кореи, в которых приводились факты чудовищных расправ с мирным населением. Впрочем, и «Википедия» признает: «Южнокорейские военные, полицейские и полувоенные формирования с ведома американских военных уничтожали десятки тысяч «симпатизировавших коммунистам» в ходе таких случаев, как «резня в Дэджоне». Тела убитых часто бросали в общие могилы, По оценке американского дипломата, работавшего в то время в Корее, таких жертв было около 100 тысяч».

24 ноября Макартур отдал приказ о «последнем решающем наступлении» на северные районы Кореи. В наступлении приняли участие 7 американских дивизий, 6 южнокорейских, 1 англо-австралийская, турецкая бригада и несколько мелких подразделений из ряда других стран. За сутки союзники продвинулись к границе, но на другой день 25 ноября началось наступление китайских и северокорейских войск. По словам авторов «Википедии», «следствием этого явился разгром американской 8-й армии и отступление, которое было самым длинным в истории всех американских соединений». Более 100 тысяч солдат и офицеров войск ООН были прижаты к морю в районе города Хамхына и их с огромным трудом и немалыми потерями пришлось срочно эвакуировать. «Википе-дия» сообщает: «По мере того, как они уходили, американцы уничтожали города, чтобы не отдать их целыми коммунистам и таким образом лишая многих корейских жителей крова в разгар зимы». Как признавала «Википе-дия», в ходе отступления «южнокорейцы взорвали несколько мостов, на которых скопились беженцы, когда они не смогли очистить мосты до занятия их противником».

Многочисленные жертвы среди военных и мирных жителей Северной Кореи были вызваны широким примене-ним напалма. И все же, несмотря на явное преобладание в современной технике уничтожения и безжалостность в ее применении, американцы позорно бежали с севера Корейского полуострова.

Пытаясь объяснить поражения американцев, историк Б. Александер писал: «У китайцев не было авиации, и они были вооружены только винтовками, автоматами, ручными гранатами и минометами. Против гораздо сильнее вооруженных американцев они применили методы, которыми пользовались в гражданской войне 1946–1949 годов… Китайцы обычно нападали ночью и старались нанести удар превосходящими силами на небольшом участке, защищаемом обычно взводом. Они проникали частями от взвода в 50 человек до роты в 200 человек, разделенных на мелкие группы. В то время как одна группа отрезала пути отхода американцам, другие одновременно ударяли с фронта и флангов. Эти атаки продолжались, пока оборонявшиеся не уничтожались или были вынуждены уходить. Китайцы же пробирались к следующей позиции и повторяли свою тактику».

Было очевидно, что вера американцев во всесилье их техники, их самоуверенность в своем превосходстве, их убежденность в неспособности «коммунистов» одержать верх над «свободными» странами, их спесивое презрение к азиатским народам потерпели крушение, и весь мир это видел.

Поражения войск ООН, прежде всего американских, вызвали шок в США и среди их союзников. В этой обстановке 30 ноября Г. Трумэн заявил о готовности применить атомную бомбу против наступавших войск КНДР и Китая. Однако заявление Трумэна вызвало тревогу премьер-министра Англии Эттли, который 4 декабря 1950 г. срочно прибыл в Вашингтон. В своих беседах с Трумэном Эттли заявил, что расширение войны в Корее было бы самоубийственным. Позицию английского премьера поддерживали многие страны Европы и Азии.

7 декабря китайские и корейские войска взяли Пхеньян, а 4 января 1951 года — Сеул. Вся территория Северной Кореи была очищена от интервентов, а китайско-ко-рейские войска продвинулись на 30–60 километров к югу от 38-й параллели. В ходе боев был убит командующий 8-й американской армии генерал Уолкер. Новым командующим стал генерал Мэтью Риджуэй.

Советские летчики, летевшие из Порт-Артура, отражали американские налеты на КНДР, не пересекая 38-й параллели, а в советских сообщениях о корейской войне постоянно писали об американских бомбардировщиках, сбитых якобы «стрелками-охотниками за самолетами».

В первые дни января 1951 года у китайских и корейских войск возникли серьезные проблемы со снабжением, так как после полного разрушения железнодорожного транспорта и шоссейных дорог переправка грузов осуществлялась на велосипедах или пешим ходом. 25 января 8-я армия Риджуэя предприняла контрнаступление, но в начале февраля китайские и корейские войска отбросили американские войска и сами перешли в наступление.

7 февраля генерал Макартур призвал оказать помощь армии Чан Кайши в возвращении на китайский континент, объявив, что в Азии началась война против коммунизма. Казалось, что мир скатывался в пропасть Третьей мировой войны.

Через неделю после заявления Макартура 14 февраля 1951 г. была опубликована беседа И.В. Сталина с корреспондентом «Правды». Заявив о бесперспективности надежд США и Англии добиться победы в корейской войне, Сталин предложил этим странам принять «мирные предложения Народного правительства Китая» на основе прекращении боевых действий на существующей линии фронта. Сталин отверг предположение о том, что новую мировую войну можно считать неизбежной, правда, сделав оговорку: «По крайней мере, в настоящее время ее нельзя считать неизбежной». Он заявил: «Мир будет сохранен и упрочен, если народы мира возьмут дело сохранения мира в свои руки и будут отстаивать его до конца». Затем эта фраза постоянно цитировалась и воспроизводилась на плакатах того времени.

В ответ на эти инициативы американские военные отвечали призывами к эскалации конфликта. 7 марта войска ООН вновь стали наступать, и 14 марта они опять взяли Сеул. К этому времени население 1,5-миллионного города сократилось до 200 тысяч. 24 марта 1951 г. Макартур потребовал применить атомное оружие против Северной Кореи и Китая. Однако это заявление генерала вызвало раздражение в Вашингтоне, и 11 апреля Макартур был снят Трумэном с должности главнокомандующего войсками ООН. Макартура заменил Риджуэй.

Тем временем 22 апреля китайские и северокорейские войска перешли в контрнаступление и потеснили противника. Ответное «неограниченное наступление» войск ООН, предпринятое в мае 1951 г. под руководством нового главнокомандующего генерала Ван Флита, не принесло существенных изменений в положении сторон. К середине 1951 г. фронт стабилизировался в основном в районе 38-й параллели.

В этой обстановке 21 июня 1951 г. командование США потребовало от Генерального секретаря ООН призвать членов ООН, одобривших резолюцию о вмешательстве в корейскую войну, но не пославших свои войска в Корею, немедленно рассмотреть вопрос о посылке «значительных контингентов сухопутных войск». Корейская война вновь грозила перерасти в глобальный конфликт. В ответ на это 23 июня 1951 г. постоянный представитель СССР в ООН Я.А. Малик в своем выступлении по американскому телевидению призвал воюющие в Корее стороны приступить к переговорам о перемирии.

25 июня президент Трумэн заявил о своем согласии на переговоры. 10 июля переговоры начались в городе Кэсон, а затем были перенесены в город Паньмыньчжон. Тем не менее позиционная война не прекращалась. Несмотря на потери, которые несла американская авиация, ее бомбардировки территории КНДР продолжались, принося смерть и разрушение населению Северной Кореи. От действий американских военных гибло немало мирных людей и на юге страны. «Википедия» признает: «У американских солдат был приказ: считать вражескими лицами всех гражданских корейцев, приближавшихся к ним на поле боя, и «нейтрализовывать» их. Это привело к огульному уничтожению сотен мирных южнокорейских жителей, главным образом беженцев, среди которых преобладали женщины, дети и старики. Их расстреливали наземные войска, истребляла авиация».

Между тем переговоры в Паньмыньчжоне зашли в тупик. Камнем преткновения стал вопрос о военнопленных. Исходя из того, что у них было больше пленных, американская сторона предлагала их обмен по принципу «один за одного». Затем американцы стали уверять, что многие пленные отказываются вернуться в КНДР или КНР. Однако восстание в лагере военнопленных в лагере Кочжедо в мае 1952 года продемонстрировало, что китайские и северокорейские солдаты подвергались запугиванию, унижениям и жестокому обращению. Позже командующий штабом обороны Великобритании фельдмаршал лорд Карвер признал: «Несмотря на то, что они подвергались «переобучению» различной степени, пленные из войск ООН, которые находились в руках китайцев, были несравнимо в лучшем положении, чем кто-либо из пленных, оказавшихся в руках американцев».

Впоследствии проблема плена стала обсуждаться в США и в связи с выяснением причин, почему так много американцев проявили физическую и психологическую нестойкость по сравнению с пленными других стран. В своей книге «Америка — второсортная держава?» журналисты Дрю Пирсон и Джек Андерсон недоумевали, почему все бывшие пленные турки вернулись домой целыми и невредимыми, а среди американцев многие заболевали и умирали. Немало было и таких американцев, которые охотно соглашались сотрудничать с китайцами и, в конечном счете, остались в КНР. Как и прежние войны, корейская война продемонстрировала неподготовленность многих американских солдат к трудным испытаниям.

В ходе корейской войны американцы потеряли в боях 33 686 человек, а 2830 погибли за пределами фронта. 103 тысячи были ранены. Такие потери были сопоставимы с потерями, понесенными США в Первой мировой войне. Англичане потеряли 1109 убитыми и 2674 ранеными, турки — 721 убитыми и 2111 ранеными. Потери остальных частей ООН были еще меньшими. Сравнительно низкие потери среди союзников США объяснялись просто: их участие в войне были несравнимо меньшим, чем американское.

Расчеты на то, что после Хиросимы и Нагасаки войны будут вестись по сценариям военных планов, вроде «Хаф-мун» или «Дропшот» с непременным применением атомного оружия, т. е. быстро и при минимальных потерях для американских войск, не оправдались. Нежелание западных союзников взять на себя значительную нагрузку в корейской войне развеяло надежды США на прочность военно-политических союзов и деклараций о взаимной солидарности, купленных денежной и военной помощью. Несмотря на то, что в условиях маккартизма в США антивоенные выступления всячески подавлялись, многие американцы не выражали особого восторга «войной Трумэна».

Многие же принимали как должное плоды очередного экономического бума, вызванного корейской войной, и не задумывались о том, что кто-то платил жизнью за их процветание. Годы корейской войны запомнились многим американцам появлением «второй машины в гараже», покупкой коттеджей в быстро разраставшихся пригородных поселках и другими свидетельствами растущего благополучия. Поэтому Джеймс Микинер, автор книги «Мосты в Токо-ри», в которой воспевались боевые действия американских летчиков в Корее и рассказывалось об их гибели, выражал возмущение своими соотечественниками, которые в дни войны беззаботно проводили время на стадионах, болея за свою бейсбольную команду, или сидели в ресторанах и ночных клубах, и «им было наплевать на Корею».

На самом деле «плевали» на Корею те, кто превратил ее в место бойни корейского народа. Военные потери Южной Кореи составили 58 127 убитыми и 175 743 ранеными, то есть больше, чем потери США. Всего же в Южной Корее погибло около 1 миллиона человек, из них 85 % пришлось на гражданских лиц. В КНДР погибло 1,13 миллиона человек, или 11,1 % населения. Было уничтожено более 80 % промышленных предприятий и транспортных структур, три четверти государственных учреждений и до половины жилых зданий республики. Корейский народ стал жертвой, принесенной во имя экспансионистских планов США и поддержания высокой экономической конъюнктуры американской экономики.

Корейская война способствовала дальнейшему нагнетанию международной напряженности и гонки вооружений. Только расходы США по трем военным министерствам (военному, военно-морскому и авиации) выросли с 12,3 миллиарда долларов в 1949/50 бюджетном году до 51,2 миллиарда в 1952/53 бюджетном году. Общая же сумма прямых военных расходов за три года войны в Корее составила в текущих ценах около 145 миллиардов долларов (за время Второй мировой войны такие расходы составили около 300 миллиардов в текущих ценах.)

За первые два года войны Вооруженные силы США выросли в 2 раза и насчитывали к июню 1952 года 3,6 миллиона человек. Число авиачастей возросло к середине 1954 года до 96. Число военных судов различного типа увеличилось с 2,8 тысячи до 3,2 тысячи. Расходы на производство атомного оружия и разработку водородной бомбы достигли 5 миллиардов долларов.

За годы войны в Корее капиталовложения в американскую промышленность составили около 30 миллиардов долларов, т. е. больше, чем за всю Вторую мировую войну. В 1950–1951 гг. в США были размещены военные заказы на 30,7 миллиарда долларов, в 1951–1952 гг. — на 41,2 миллиарда долларов, в 1952-м — на 28,4 миллиарда долларов. В 1952 году правительство оплатило от 35 % до 50 % продукции крупных машиностроительных компаний, почти всю продукцию авиационной промышленности, около 50 % производства стали. В результате этих усилий последствия кризиса 1948–1949 гг. были преодолены, а индекс промышленного производства в 1953 году составил 105,3 (1943 год—100).

Под давлением США быстро росли и военные расходы во всех странах НАТО. Если в 1950 году они составляли 20,4 миллиарда долларов, то в 1953 году достигли 64 миллиардов. Одновременно расширялась система военных блоков. В сентябре 1951 года был создан военный блок АНЗЮС (Австралия, Новая Зеландия, США). 18 февраля 1952 года в состав НАТО были включены Турция и Греция. Американцы Р. Снайдер и Э. Фэрнис писали: «Принятие Турции и Греции сделало термин «Североатлантический пакт» пустым названием, причем вводящим в заблуждение; на деле оно превратило его в важнейшее орудие в коалиции, направленной на сдерживание Советского Союза повсюду в мире. Американское членство связывало пакт с оборонительными соглашениями на Дальнем Востоке… Английское участие влекло за собой англо-американское сотрудничество, которое было глобальным по своим масштабам».

Американские руководители подчеркивали, что расширение военных союзов было выгодным США. Отстаивая программу «взаимного обеспечения безопасности» в конгрессе, Трумэн заявил в марте 1952 года: «Кое-кто увел бы нас к нашим собственным берегам и сделал в обеспечении нашей безопасности ставку на воздушную и морскую силы. Один взгляд на некоторые из жизненно важных материалов, входящих в воздушную и морскую силу, иллюстрирует, каким бы самопораженчеством это было. 4/6 или больше марганца, олова и хрома в миноносце или реактивном истребителе США получены за пределами Западного полушария… Без вооруженных сил (наших друзей за границей) и баз на их территории, без сырьевых материалов из их шахт и лесов наша военная сила находилась бы в сильном затруднении. Наша поддержка и помощь другим государствам, следовательно, не является по своей природе благотворительностью… Программа взаимной безопасности… в дополнение ко всему — единственный курс, который воплощает нашу позицию — мирового лидера».

В то же время война в Корее показала, с какой легкостью США могут перейти грань от мира к войне и толкнуть земной шар в пропасть конфликта с применением атомного оружия. Планы Третьей мировой войны все шире популяризировались в печати. Свидетельством этого стал специальный номер журнала «Кольерс» от 27 октября 1951 года, в котором расписывался ход Третьей мировой войны. Авторы публикации описывали победу США и их союзников над СССР в 1955 году, в результате которой «СССР впадает в состояние хаоса, там начинаются внутренние волнения», а «войска союзников берут на себя оккупационные функции на территориях стран — союзников СССР и на Украине».

В это же время активизировалась работа по организации подпольной диверсионной деятельности в СССР и странах народной демократии. 17 августа 1951 года палата представителей США приняла поправку к закону о взаимном обеспечении безопасности, внесенную конгрессменом Керстеном. Она предусматривала выделение средств для лиц из «Советского Союза, Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Албании, Латвии, Литвы, Эстонии или областей Германии и Австрии, находящихся под коммунистическим контролем, или других стран, поглощенных Советским Союзом». Эти средства предназначались для того, чтобы «создать из таких лиц национальные элементы вооруженных сил НАТО или для других целей, когда соответствующим образом будет решено президентом, что такая помощь будет необходима для обороны Северо-Атлантического региона и безопасности США». Поправка Керстена означала беспрецедентное нарушение международного права: без объявления войны США выделяли средства для формирования воинских подразделений из иностранцев для возможных военных действий против стран, уроженцами которых они являлись. Очевидно, эти формирования должны были сыграть заметную роль в планировавшейся войне против СССР.

За годы своего пребывания у власти Трумэн и его правительство сделали максимум возможного для перехода от сотрудничества с СССР к полномасштабной войне против него. Однако эта агрессивная и часто авантюристическая политика считалась чрезмерно сдержанной и неоправданно осторожной теми, кто исходил из превосходства США над остальным человечеством во всех мыслимых областях общественного развития. Сенатор Мак-карти заявлял: «Летом 1945 года Америка стояла… на высочайшей вершине своей силы и славы. Президент и человек, который должен был стать его министром обороны (имелся в виду Джордж Маршалл. — Леш.), командовали величайшими военными силами на земле, на море и в воздухе, какие когда-либо видел мир… Что же мы обнаруживаем зимой 1951 года? Предписания Москвы распространяются на страны, которые насчитывают вместе с ее собственными жителями свыше 900 миллионов людей — добрых 40 % всего человечества. Страх перед Москвой или раболепство, которое вызывает сила, склоняет к Москве многие миллионы других людей, как, например, в Индии. Страх, который является результатом инертности и предательской глупости нашей собственной политики, ставит под вопрос судьбы еще сотен миллионов людей, живущих между великими полюсами — Москвой и Вашингтоном».

Эти рассуждения Маккарти, вопиющим образом искажавшего факты недавней истории, разделяли не только узкий круг ультраправых политиканов. В своем внешнеполитическом разделе избирательной программы 1952 года республиканская партия обвиняла правительство Трумэна в том, что оно не только не использовало должным образом «беспрецедентную мощь и престиж» США в конце Второй мировой войны, но и значительно растратило их. «За это время, — утверждалось в программе, — больше чем 500 миллионов нерусских жителей 15 различных стран были поглощены силовой сферой коммунистической России, которая уверенно преследовала свои планы мирового завоевания». Республиканцы выдвигали задачу «освободить» «порабощенные народы» от коммунизма.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.