Есть ли волны мигрантов?

Есть ли волны мигрантов?

Несмотря на относительно небольшие, по меркам многих стран, объемы чистой миграции в Россию, в российском дискурсе о миграции широко распространено представление о том, что волна миграции буквально захлестывает Россию. Политики, журналисты, нередко и исследователи подчеркивают, что Россия – второй по значению центр притяжения миграции в мире. «Россия стала крупнейшим центром миграции в Восточном полушарии и уступает по величине миграционных потоков только США»[195] – типичная газетная формулировка, отражающая общие представления об огромности обрушившихся на Россию миграционных потоков.

Вообще говоря, учитывая, что Россия – страна, обладающая самой большой в мире территорией, и вторая после США среди стран, принимающих мигрантов, по численности населения (ни Китай, ни Индия, ни другие демографические гиганты не выступают в качестве стран иммиграции), второе место России по числу принимаемых иммигрантов представляется вполне естественным. Однако занимает ли она его в действительности?

Рис. 1. Накопленное число мигрантов в процентах к населению соответствующих стран Источник: Migration and Remittances Factbook 2011. 2nd ed. The World Bank.

По данным ООН и основанным на них оценкам Всемирного банка, число проживающих в России мигрантов в 2010 г. составляло свыше 12 млн человек, и это действительно ставит Россию по этому показателю на второе место после США (правда, с большим отрывом, в США – 42,8 млн), на третьем месте – Германия (10,8 млн)[196]. Но речь идет об абсолютных величинах, познавательная ценность которых весьма ограничена. Скажем, в России в 2010 г. родилось почти 1,8 млн детей – больше, чем в любой европейской стране. Однако никому не придет в голову утверждать на этом основании, что в России – самая высокая в Европе рождаемость. То же относится и к миграции. Если соотнести рассматриваемую экспертами Всемирного банка совокупность мигрантов с населением соответствующих стран, то окажется, что в России в 2010 г. они составляли 8,7 %, а это отодвигает Россию очень далеко от начала списка стран, ранжированных по «миграционной нагрузке», впрочем, достаточно далеко от него оказываются и США (рис. 1). Даже если не говорить об Израиле, население которого сформировалось лишь недавно и в основном за счет миграции, большое число европейских и неевропейских стран и даже ряд бывших союзных республик оттесняют Россию почти в конец списка из 37 стран, представленных на рис. 1.

Но и это еще не все. По существу, оценки для России вообще не сопоставимы с оценками для большинства приведенных на рис. 1 стран. Они относятся к так называемому накопленному числу мигрантов (migrant stock), т. е. к общему числу людей, живущих не в той стране, в которой они родились. Поскольку, по данным переписи населения 2002 г., в России проживало 12 млн уроженцев других государств, они и рассматриваются экспертами ООН и Всемирного банка как международные мигранты. Однако при этом специально оговаривается, что в случае бывшего Советского Союза речь идет о людях, которые были внутренними мигрантами и превратились в международных, никуда не выезжая, только в результате появления новых границ[197].

Понимаемый таким образом массив мигрантов сложился в советское время. По оценке ООН, в 1990 г. в России он составлял 11,5 млн человек[198], что соответствовало данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. По этническому составу, согласно данным переписи, этот массив более чем на 50 % состоял из этнических русских, а вместе с украинцами и белорусами, в основном уже обрусевшими, – почти на 89 %. В первую десятку входили также армяне, евреи, татары, чеченцы, казахи, осетины и ингуши, на всех остальных оставалось лишь 1,5 %[199]. По переписи населения 2002 г. число лиц, живущих в России, но родившихся за ее пределами, составляло 12 млн[200], что и дало основание для новых оценок ООН. Рост, по сравнению с 1990 г., был незначительным. И по-прежнему речь идет, в основном, о бывших гражданах СССР, родившихся за пределами РСФСР, в одной из союзных республик. Сюда входят, например, дети целинников, родившиеся в Казахстане, дети военнослужащих, служивших в разных республиках Союза, чеченцы, ингуши и представители других репрессированных народов, родившиеся в депортации в Казахстане и Средней Азии, и т. д. В то же время в «накопленное число мигрантов» не попадают люди, родившиеся в России, но выезжавшие из нее, жившие за ее пределами (те же военнослужащие, специалисты, ехавшие по назначению, и т. п.), а теперь вернувшиеся и действительно проходящие как мигранты.

Одним словом, 12 млн мигрантов, о которых говорится в обзорах ООН и Всемирного банка, и те мигранты, которые обеспечили миграционный прирост населения России в последние два десятилетия, – это разные множества, имеющие лишь частичное и, скорее всего, незначительное пересечение, причем реальный миграционный прирост за последние 20 лет, по крайней мере, если речь идет о зарегистрированных мигрантах, существенно меньше общего накопленного числа мигрантов.

Помимо регистрируемых мигрантов в России имеется большое количество недокументированных («нелегальных») мигрантов, однако их число неизвестно, оценки колеблются в очень большом диапазоне, поднимаясь иногда до 15 млн человек и даже выше. В недавно принятой «Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на период до 2025 года» говорится, что ежегодно в стране «осуществляют трудовую деятельность без официального разрешения» от 3 до 5 млн иностранных граждан[201]. Эта оценка примерно совпадает с оценками, которые дают исследователи миграции, но все же ее нельзя считать абсолютно достоверной, реальное число недокументированных мигрантов может быть и выше, и ниже.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.