Звонкое имя

Звонкое имя

Звонкое имя

Эдуард ТРЕСКИН

Народный артист Татарстана. Родился в Казани. Окончил физический факультет Казанского университета и Казанскую консерваторию по классу вокала.

С 1976 года - солист Татарского театра оперы и балета им. М. Джалиля. На сцене этого театра пел ведущий баритональный репертуар. С 1992 года - солист Государственной оперы Праги и Национального театра Чехии. С 2009 года - художественный руководитель и режиссёр Пражского музыкального театра "Антреприза".

Член правления Союза русскоязычных писателей в Чешской Республике, автор книг прозы "Насморк Майкла Джексона", "Ночь после Рождества", "Как стать кинозвездой", а также коллективных сборников, вышедших в Праге и в Москве. Постоянный автор литературных журналов "Пражский Парнас", "Пражские огни", "Русское слово", а также журналов Вены, Москвы, Санкт-Петербурга и Казани. Член редколлегии литературного журнала "Казанский альманах". Лауреат международных поэтических конкурсов "Литературной газеты" (Москва, 2005) и конкурса, посвящённого 65-летию Великой Победы (Москва, 2010).

Да-а-а[?] много есть на свете хороших городов. Москва, Петербург, Париж, Лондон, Нью-Йорк, Казань. Бывали не везде, но наслышаны.

А имена у городов какие славные - Златоуст, Семипалатинск, Новгород, Архангельск, Астрахань, Барселона, Франкфурт, Полтава[?] да мало ли[?]

Назвал ведь кто-то так, чтобы[?] звенело - Волоколамск, к примеру. Или Гусь-Хрустальный.

А вот у нас имён было много, у нашего города то есть.

В самом начале это и не город был вовсе, даже и не деревня, а так - место. Гиблое, можно сказать. Лесочек, полюшко, речушка вьётся малая, а вокруг - болота, а в болотах змеи, видимо-невидимо, всё больше гадюки, хотя ужи и медянки тоже встречаются.

На этом самом месте когда-то, тысячу лет назад, ужалила змея печенежского князя. Тот с коня слез, чтобы голубики отведать, - тут-то она его и жильнула в пяту[?] как этого[?] как его[?] грека древнего[?]

- Ай! - вскричал князь. - Ай, гадюка!

Да и помер вскоре.

Однако после этого случая стали возле лесочка люди селиться - больше было негде, кругом проклятые то печенеги, то хазары, то половцы, то варяги какие-то понабежали.

А возле леска - спокойно. Никого. Кроме змей. Но змея - она ведь тоже не всегда кусает, а только когда на неё дуром наступишь. Но обыкновенно - ползает себе, на солнышке греется, лягушек ест. Кишит, одним словом.

Одна изба, другая, третья - так и деревенька выросла. Ну, назвали, конечно, Гадюка - в честь того самого печенежского князя.

Годы шли, поле распахивалось, болот поменьше стало, людей побольше. И деревенька раздвинулась, и называть её стали почтительно - не Гадюка, а Гадюкино.

Количество гадюк, к слову, не выросло, но всё равно покусывали - бывало, бывало. Крестьян, почитай, всех перекусали - то на гумне, то возле речки, то "вежливо[?] в овсе", как позднее напишет знаменитый поэт.

Но привыкли люди: кусают проклятые - и пусть себе кусают, мы и не такое терпели.

Одним словом, время шло. Шло и шло. И вот наступил век девятнадцатый. Гадюкино стали называть уже не деревней, а селом - дворов было, почитай, с триста, а то и поболе. Рожали, знаете ли. Гадюки кусали, а они знай себе - рожают. Стойкие стали - никакой яд не берёт.

Тут выпал случай - через Гадюкино стали прокладывать железную дорогу. Засыпали часть болот, мост через речку навели. И - задымили паровозы, застучали поезда по рельсам. Народ стал прибывать из соседних мест - кто при железной дороге служить, кто на красивой гадючанке женился, кто так просто приехал, ну, не знаю зачем.

Только к веку двадцатому Гадюкино и вовсе превратилось в городок. Так себе городок, небольшой, а уж называть по-старому не годилось. И указом губернатора с высочайшего одобрения государя стал городок наш называться Гадюкинскъ.

Все жители очень гордились названием - звенит! Гадюкинскъ - это тебе не соседняя деревня Малые Прыщи или, того пуще, село Лягушатьево. Наша гадюка вашу лягушку - ам! - и всё тут. Так-то.

Однако на этом история с именем городка не закончилась. А можно сказать, началась.

Случилась, значит, Великая Октябрьская революция.

Пришли продотряды, выгребли зерно, собрали всех на площадь. Красный командир объявил, что старому режиму пришёл конец и называться таким позорным именем, как Гадюкинскъ, город больше не будет. Предложил на выбор два названия - либо именем вождя Троцкого, либо именем товарища Инессы Арманд. Да и царскую орфографию пора менять на пролетарскую, прибавил он.

Сказал так, сел на коня и поскакал дальше мировую контру бить. Но, проезжая через болото, не утерпел - слез с коня голубики отведать, уж больно спелая была. Тут-то она его и[?] Ага! Сообразили? Жильнула проклятая, да так, что командир красный тут же товарищу Марксу и душу отдал. Вот такое печальное дело вышло.

После этого сход присудил переименовать город Гадюкинскъ в честь командира, павшего на болоте от гидры коварной. И стал он называться Красногадюкинск.

Двадцать с лишним лет все жители гордились. Мы, говорили, красногадюкинцы. Даёшь!

Только наступило тяжёлое время - началась война с фашистами. Город наш взяли штурмом, в горсовете сделали немецкую комендатуру, повесили флаг со свастикой. А потом согнали народ на площадь и объявили, что город-де издревле принадлежал тевтонскому ордену и отныне будет называться на немецкий лад - Шлянгебург.

Слава богу, прогнали супостатов, недолго шлянгебургерами нас звали. Однако прежнего названия не вернули. Объяснили так: теперь у нас не Красная армия, а Советская, и город будет называться Советскогадюкинск.

Ну, ладно, как хотите - хоть горшком называйте.

И так город жил себе и жил, целых сорок лет Советскогадюкинском назывался. Только вот с картами географическими вышла передряга - денег, видите ли, на переименование не нашлось, так и остался город на них Красногадюкинском. Но от этого никто особо не страдал. Поскольку почти ни на одной карте название города обозначено и не было - так, кружочек маленький, почти что точка. А на тех картах, где название всё-таки было указано, буквы без микроскопа не увидишь. Но мы своим городом гордились - мал золотник, да дорог! Из нашего города вышли знатные люди: два кандидата наук, три перворазрядника и один мастер спорта, а ещё секретный сотрудник каких-то внутренних органов, а может быть, даже внешних.

Про него, правда, никто ничего толком не знал - что да как. Приедет, бывало, летом к матери в отпуск, наденет заграничный тренировочный костюм - и ходит по своей улице туда-сюда, такой аккуратный[?] Ну а если в гости к кому придёт, то уже в костюме и при галстуке. Спросит его кто-нибудь: где, мол, Валерий Никитич, работаешь, а он посмотрит с прищуром, да и улыбнётся загадочно. Ну, тот, который спросил, смутится, а Валерию Никитичу сразу стакан освежат, а он встанет и скажет: "Выпьем, товарищи, за родину, она вся из таких вот малых городов, как наш, сложена, а потому её крепко любить и беречь надо".

Но вот сорок лет проскочило - перестройку объявили. Сначала всё было по-тихому. Но после путча ихнего приехала в город архитектурная комиссия. Осмотрели нашу церковь, где с незапамятных дедовских времён склад был, и постановили, что это исторический памятник и надо его отреставрировать.

Дело хорошее. За пять лет с небольшим восстановили храм - и поплыл над городом нашим малиновый звон. Да такой красивый, что заслушаешься! И вот однажды провели референдум и постановили город переименовать - чтобы от времени, значит, не отстать. Долго не спорили - кто-то предложил, а все поддержали. И стал наш город называться Святогадюкинск.

А то место, где гадюка укусила печенежского князя, назвали целебным. Ключ там бил, это правда. Теперь около этого ключа фабрику поставили и продают чудесную воду везде, где люди живут. Чтоб не болели, значит.

А ведь это ещё не всё. Лет десять с того дня прошло. В газетах и по телевизору объявили, что Россия наконец-то назло врагам поднялась с колен. Старый гимн опять стал новым, ветры перемен повеяли - и город снова не то чтобы переименовали, а дополнили, расширили, так сказать, смысл. Теперь он называется Великосвятогадюкинск.

Вот это имечко! Звенит!

Ну а за последние годы понаехали к нам всякие работники, больше с юга, с Кавказа да Средней Азии.

Освоились ребята, домов понастроили, даже мечеть отгрохали. Правда, супротив нашего храма неказистая такая. Однако в мечеть одни мужики ходят, а в нашу церковь одни бабки старые, а молодые только по праздникам.

Но[?] всякие разговоры пошли по городу[?] что, дескать, надо так город назвать, чтобы всем приятно было - и коренным, значит, и приезжим. Ну, не знаю, не знаю, как это всем сразу, да и приятно сделать[?]

Есть у меня приятель, Ахметом зовут. Приятель - не приятель, а вместе иногда на родительском собрании в школе встречаемся. У меня сын в четвёртом учится, а у Ахмета шестеро деток в разных классах. Так Ахмет говорит, что вот-вот город снова переименуют, всего две тысячи подписей ещё надо собрать - и тогда уж точно всем приятно станет.

Он мне по секрету рассказал, что раньше здесь улус Чингисхана располагался, и даже новое название города сообщил:

ЗурАзатлыкХаджиЗилантАул.

А что, тоже хорошее название - звенит!