Вл. Гаков Русский меннонит в американской НФ

В этом месяце мир фантастики отмечает 100-летие со дня рождения одного из столпов англо-американской НФ Альфреда Ван Вогта. Трудно найти в истории западной НФ-прозы другого такого же автора, чье творчество вызывало бы оценки столь полярные — от культового обожания (причем не только в Америке и Англии, но почему-то и во Франции!) до агрессивного неприятия, выраженного лапидарным приговором: «Бред какой-то!».

То, что в конце прошлого века Альфред Ван Вогт оставался одним из немногих живых классиков американской science fiction и ее кэмпбелловского золотого века, не подвергали сомнению даже самые ярые критики этого писателя. Тем более поразительно, что живым классиком Альфред Ван Вогт стал еще в 1940-е годы, едва успев свыкнуться с другим приятным ощущением: называться «писателем-дебютантом». Впрочем, все они, «птенцы гнезда кэмпбеллова» — Азимов, Хайнлайн, Старджон, Бестер, Кларк, стартовали на удивление стремительно: несколько лет в дебютантах — и уже классики!

Хотя, в отличие от литературных «однокашников», Ван Вогт дальше двинулся «другим путем». Писатель-фантаст всю жизнь увлекался разного рода «независимыми мыслителями», к чьим идеям научное сообщество относилось как к явному бреду. И если бы только зачитывался ими, так еще и отчаянно, наперекор всем — читателям, издателям, критикам — пропагандировал эти идеи в своих фантастических романах! Вполне вероятно, что кто-то и сегодня зачитывается его «Слэном», «Миром Анти-А», серией об Оружейниках и «Путешествием космического «Бигля»[17].

Но не признать, что и эти книги оказали огромное влияние на развитие американской фантастики, значит грешить против исторической правды. Тем более что достаточно обратиться к его лучшим рассказам «Чудовище», «Зачарованная деревня», «Процесс», и все споры разом прекращаются: классика, что тут добавить!

Будущий писатель НФ родился 26 апреля 1912 года в Канаде на ферме в провинции Манитоба. Насчет того, чья кровь текла в жилах Альфреда Элтона Ван Вогта, споров вроде бы тоже нет: голландская. Хотя предки будущего писателя были голландцами особенными — они принадлежали к религиозной общине меннонитов, которых одинаково преследовали и католические, и протестантские государи. И не просто меннонитов, а «русских меннонитов»! Это не опечатка и не оговорка — так в европейской литературе называют религиозных диссидентов, отколовшихся от «прусско-голландского» анабаптизма и в XVIII веке осевших на южных окраинах Российской империи. А веком позже оттуда же разъехавшихся по всему свету — Старому и Новому…

Поэтому не исключено, что предки Ван Вогта когда-то жили на территории нынешней суверенной Украины. И что известно точно: до четырехлетнего возраста маленький Альфред общался с родителями только на так называемом «плаутдиче» (Plautdietsch — немецко-платский диалект). И подданным США писатель стал лишь после того, как разменял четвертый десяток.

Детство свое сам Ван Вогт считал ужасным, и не потому что семья была бедной. Скорее, наоборот: отец работал адвокатом в солидной компании и по делам службы много раз менял место жительства. Но эти бесконечные переезды, как выясняется, для его сына стали настоящим кошмаром. «Я был как корабль без якоря, уносимый куда-то штормом во тьму. Постоянно искал тихую гавань, а вместо этого снова и снова несся навстречу новым неожиданностям». Любопытное признание для будущего писателя-фантаста…

Позже Ван Вогт вспоминал еще о двух предельно конкретных травмах детства, повлиявших, как ему казалось, на будущее творчество. Во-первых, не смог защитить младшего брата, которого поколотили старшеклассники: сунулся, а ему самому наваляли… А во-вторых, в двенадцатилетнем возрасте был высмеян учителем, уличившим «взрослого парня» в чтении детских сказок!

Теперь ясно, откуда у взрослого писателя и «нетрадиционного мыслителя» взялись все эти идеи об «эволюции каждого человека в сверхчеловека», о «духовном прорыве» к неаристотелевой логике, эти комплексы на грани паранойи («Монстры вокруг нас»). Даже о той же абсолютной монархии, которая представлялась писателю Ван Вогту вершиной социальной эволюции… Короче, живи он тогда в Вене, один тамошний седобородый доктор, конечно, довольно потер бы руки: «А что я говорил!».

* * *

Писателем Ван Вогт мечтал стать с детства, но заняться литературным трудом пришлось по необходимости. В семью пришло несчастье — на сей раз не подростковый комплекс, а самое что ни на есть реальное. Сразу после краха нью-йоркской биржи в октябре 1929-го, вызвавшей Великую депрессию, отец потерял высокооплачиваемую работу в крупной судоходной компании Holland American Lines. Мысли о продолжении учебы в колледже пришлось отложить до лучших времен, и Альфред начал зарабатывать деньги, чтобы помочь семье: трудился на ферме, мелким клерком в статистическом бюро, водил грузовик… Пока не обнаружил, что делать деньги можно и с помощью пишущей машинки!

Разумеется, первые гонорары принесла никакая не фантастика (она вообще редко приносила солидные деньги до начала 1950-х), а литературная поденщина — журнальные очерки (в Америке их называют true stories), любовные новеллы, рекламные статейки, — которую у нас называют «джинсой», и радиопьески. Так что к концу 1930-х, когда Альфред Ван Вогт дебютировал наконец в фантастике, по части литературного профессионализма у него был полный порядок.

Год его дебюта в знаменитом журнале Джона Кэмпбелла «Astounding Stories» стал легендарным для американской science fiction. Потому что в тот год взошло сразу несколько звезд на «фантастическом» небосклоне: Роберт Хайнлайн, Айзек Азимов, Теодор Старджон, Лестер дель Рей. И Альфред Ван Вогт. В том же 1939-м, кстати, он обзавелся не только первой публикацией в профессиональном журнале фантастики, но и женился на Эдне Мэйн Халл, в соавторстве с которой позже написал несколько произведений (она умерла в 1975-м, после чего писатель женился во второй раз — на пережившей его Лидии Берегински).

Да и сам дебютный рассказ «Черный разрушитель» (ранее был написан еще один и также отправлен Кэмпбеллу, но вернулся от редактора на доработку) ждала судьба необычная. Правда, с перерывом почти в 40 лет…

Дело в том, что история инопланетного хищника, способного адаптироваться к любым условиям — даже проходить сквозь металлические стены! — и планомерно пожирающего экипаж земного звездолета, слишком напоминала сюжет сенсационного фильма Ридли Скотта «Чужой». Настолько, что многие начитанные фэны и критики сразу же увидели в сценарии явный плагиат. Точнее, плагиат сразу на два дебютных рассказа Ван Вогта — «Черный разрушитель» и вышедшие чуть позже «Кровавые раздоры». И хотя сценаристы Дон О'Бэннон и Рональд Шассетт клялись и божились, что написали оригинальный сценарий, а ранних рассказов Ван Вогта «в упор не видели», да и тему инопланетного чудовища, пожирающего всех и вся, особенно оригинальной не назовешь, осадок, как говорится, остался. И студия, чтобы не допустить развития скандала в зале суда, вынуждена была улаживать конфликт с Ван Вогтом во внесудебном порядке. «Цена вопроса» в прессе не скрывалась — 50 тысяч, в те годы деньги немалые. Особенно для писателя, не являющегося автором бестселлеров.

Чуть позже обе упомянутые новеллы вместе с двумя другими составили роман «Путешествия космического «Бигля», написанный под очевидным воздействием путевых дневников Дарвина. Эту книгу Ван Вогта многие по сей день считают тем самым произведением, что вдохновило продюсера Джина Родденберри на создание его неувядающего телесериала, а ныне киносериала «Звездный путь»…

Но роман вышел лишь в 1950 году. А в 1941-м Ван Вогт окончательно порвал со службой где бы то ни было (последним его местом работы была своего рода «спецслужба» — правительственное Агентство национальной безопасности, где Ван Вогт трудился мелким клерком), чтобы полностью посвятить себя литературному труду. И перебрался в соседние Штаты, гражданином которых он стал в 1944 году. Потому что к этому времени он уже числился живым классиком американской science fiction, и этот статус принес писателю его роман «Слэн», в 1940-м напечатанный с продолжением у того же Кэмпбелла, а затем вышедший отдельной книгой.

Роман переведен на русский язык, поэтому нет необходимости подробно останавливаться на истории девятилетнего супермена — экстрасенса с двумя сердцами и интеллектом гения — и таких же, как он, экспериментально выведенных сверхчеловеков, которым приходится жить, если не выживать, во враждебном им мире «нормальных» людей. О популярности этого романа говорит хотя бы то, что придуманное автором слово slan (от имени и фамилии «творца» сверхчеловеков — Сэмюэла Лэнна) вошло если не в толковый словарь английского языка, то уж в лексикон фэнов точно. Чего стоит один слоган «Fans Are Slans» («фэны — это слэны»).

* * *

Поселившись в Голливуде — тогда еще «самостийном» городке, позже вошедшем в состав большого Лос-Анджелеса, Ван Вогт вопреки ожиданиям не стал писать киносценарии, хотя место к тому определенно располагало. Он занялся совсем иным делом, огорчившим немалое число его литературных поклонников. Романы он еще некоторое время выпускал, и они хорошо расходились, а в 1947 году по результатам читательского опроса он был признан самым популярным писателем-фантастом Америки. Но вскоре литературный поток превратился в ручеек, а затем и совсем иссяк. Ибо писатель открыл в себе новое призвание — проповедника.

Человек, безусловно, глубоко религиозный, Альфред Ван Вогт не стал проповедовать какую-либо из существующих мировых религий, а постарался обратить блуждавшее во тьме человечество в религию новую. Причем искренне верил, что обращает не в новую веру, а приобщает к откровениям новых наук — неортодоксальных, раздражающих академическое сообщество, но наук! Хотя речь шла о хорошо известных нам сегодня разнообразных псевдонаучных теориях и практиках, лежащих на стыке эзотерики и психологических тренингов и обещающих адептам духовное просветление. Словом, превращение в того самого сверхчеловека, о котором Ван Вогт грезил всю жизнь.

Уже в его ранних рассказах, вошедших в «Путешествие космического «Бигля», мелькнул термин «нексиализм» — так называлась придуманная автором «научная дисциплина», позволявшая землянам изучать поведение инопланетян. Впоследствии Ван Вогт стал горячим сторонником науки, уже реально существовавшей, т. н. «общей семантики», созданной тезкой писателя — американцем польского происхождения Альфредом Коржибски[18].

Что, безусловно, привлекало Ван Вогта в личности автора «общей семантики», так это отсутствие формального научного образования. Коржибски, правда, окончил Варшавский технический университет с дипломом инженера, но в области философии и психологии так и остался просто «независимым мыслителем». Как и прочие «независимые мыслители», идеи которых очаровывали впечатлительного писателя-фантаста. Идеи Коржибски Ван Вогт пропагандировал в цикле романов о мире, где работает «антиаристотелева логика» — «Мир Анти-А» и «Пешки мира Анти-А»[19] (в 1980-х, вернувшись в НФ, он написал завершающий роман трилогии — «Анти-А — 3»). Если кто-то что-нибудь понял в этих заумных опусах — респект.

Кстати, первые читатели, такие же пленники «обычной», аристотелевой логики, остались, мягко сказать, в недоумении. И забросали Кэмпбелла обидными для всякого редактора требованиями объяснить, «о чем этот роман?». Редактор обещал, попросив всего несколько дней на формулировку ответа, но так и не выполнил обещанного…

Сам же автор не скрывал особенностей своего творческого метода: «Когда я приступаю к работе, мои первоначальные задумки бывают временами настолько неопределенными, что кажется просто невероятным, как из столь тщедушного исходного фантома в конечном счете получается законченное произведение… У меня сложилась привычка включать в ту историю, над которой я работаю, все бродящие у меня в голове в данный момент мысли. Частенько бывало, что они, казалось бы, никак не к месту, но, поразмыслив, я всегда находил тот угол, под которым их можно было использовать…».

А еще Ван Вогт в первые послевоенные десятилетия переболел, как и многие, паранойей на тему «красные идут». Правда, в его реалистическом романе «Преступник» (1962) свободному миру угрожают «желто-красные», поскольку действие происходит в маоистском Китае. И в качестве идеала общественного устройства пропагандировал… абсолютную монархию! Отголоски этой «свежей» идейки можно найти в популярном цикле об Оружейниках Ишера и в других произведениях Ван Вогта, написанных в разные годы.

Но все это оказалось сущими цветочками по сравнению с тем, чем писатель увлекся в начале 1950-х. Точнее, кем увлекся — Роном Хаббардом! И не просто увлекся, как многие, но стал верным адептом хаббардовской дианетики (предшественницы еще более популярной сайентологии). На сей раз роман с идеями очередного «независимого мыслителя» оказался настолько серьезным, что писатель Ван Вогт надолго забросил фантастику и всецело посвятил себя Учению. Он возглавил калифорнийский Центр дианетики, но не прошло и года, как тот оказался на грани банкротства. Это ж нужно было постараться, чтобы разорить один из проектов «афериста века», всегда и из всего выжимавшего денежку до последней! Однако Ван Вогту с супругой это удалось… Но битым неймется — после улаживания дел с кредиторами семейно-творческая пара на гонорары от своих произведений организовала собственный Центр дианетики.

Этой, не побоюсь слова, дурью писатель занимался почти десятилетие. В НФ он вернулся в начале 1960-х — говорят, по призыву Фредерика Пола. И за оставшиеся четыре десятилетия написал еще несколько десятков романов (всего их в активе Ван Вогта, кстати, не так много по американским стандартам — менее полусотни).

Умер один из последних классиков золотого века американской science fiction от болезни Альцгеймера, всего года не дотянув до наступления нового века и тысячелетия — в январе 2000-го. А лучшие его произведения, в особенности его рассказы, ставшие классикой жанра, остались там, в 1940-1950-х, в том недолгом веке, который был назван золотым благодаря в том числе и Альфреду Ван Вогту.