7.4. Перспективы прогресса

Институционально евразийская экономическая интеграция является геополитической формой объединения ряда постсоветских государств в ЕЭП, ТC, ЕАЭС. Этот союз открыт для присоединения к нему других государств и окружает себя преференциальными торгово-экономическими режимами с другими странами, в том числе находящимися далеко от него.

В концепцию евразийской интеграции можно включить ШОС, китайскую инициативу ЭПНВШП, АСЕАН, зону свободной торговли ЕАЭС с Вьетнамом, Индией и другими странами. Вспоминаются договоры об объединении России с Украиной, Грузией, государственными образованиями Прибалтики «на вечные времена».

Ключевую роль в организации процессов евразийской интеграции по историческим, экономическим и политическим причинам играет Россия. Данные исследований общественного мнения свидетельствуют о стабильно сохраняющемся у населения всех государств СНГ представлении о России как об их объединяющем центре. От нее ждут инновационного прорыва и осуществления учитывающих национальные интересы государств участников процессов евразийской интеграции системных преобразований. Самая крупная часть населения большинства государств постсоветского пространства в вопросах политической дружбы и военной взаимопомощи ориентируется на РФ. Респонденты из девяти стран СНГ поставили ее и на первое место по частоте упоминания в качестве «страны-друга».

Евразийство относит Россию к расположенному между Европой и Азией и представляющему собой идейно-политическую и историко-культурную концепцию, особому этнографическому объединению. В этой идеологии русский народ определяется защитником православия и наследником византийской культуры.

Одним из положений теории евразийства является «концепция многолинейности всемирного исторического процесса». Это делало «своеобразие и самобытность культуры» ее неотъемлемой характеристикой, свойством и отрицало исключительность и абсолютность культуры Европы. Понятие «Евразия» участники этого движения трактовали с нескольких позиций. Во-первых, как географическое. Они полагали естественным разделять Запад и Восток на Европу, Азию и Евразию. Во-вторых, с этнической точки зрения считалось, что в Евразии сформировался особый «туранский психологический тип», «русские не европейцы и не азиаты, а евразийцы». В-третьих, экономически евразийская Россия оценивалась как континентальная страна, связи которой нужно развивать как в мировом океаническом хозяйстве, так и внутриконтинентальные.

«Знаю одно и скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство».

Лев Николаевич Гумилев (в своем предсмертном интервью в 1992 году)

Современные евразийцы признают, что благополучие государств Восточной Европы, Кавказа и Средней Азии обусловлено не открытием индивидуальных преференций в сотрудничестве с Западом или Востоком, а возможностями создания евразийского трансконтинентального коридора от Атлантики до Тихого океана. Россия является единственной расположенной «от моря до моря» страной Старого Света, по которой могут проходить коммуникации между тремя мировыми полосами экономического и технологического развития в Западной Европе, Восточной Азии и Северной Америке.

«Россия не просто страна — это страна цивилизация. Таких государств в мире, за исключением Китая, Индии и Японии, больше нет. Ни в социокультурном, ни в историческом плане. Поэтому национальная и государственная идентичность неизбежно будет оставаться, несмотря ни на влияние глобализации, ни на попытки космополитов ее “либерализировать” и изменить традиционное лицо.

Россия занимает уникальное место с географической точки зрения, являясь центром Евразии, соединяющим ее восточную, западную и южную окраины.

Россия занимает исключительное место в мире по запасам минеральных и биологических ресурсов, а также по размеру прилегающих морских акваторий.

Россия объединяет на своей открытой и недискриминационной культурно-духовной основе все основные мировые религии, конфессии при решающей роли православия, создающего удивительный, уникальный духовный космос, противостоящий агностицизму и современному секуляризму.

Россия является уникальным информационно-коммуникационным и транспортным узлом мирового значения, роль которого стремительно увеличивается».

Алексей Иванович Подберезкин, доктор ист. наук, профессор, советский и российский политолог и политический деятель, специалист по проблемам национальной безопасности и военной политики, проректор МГИМО по научной работе (2009–2015 гг.), директор Центра военно-политических проблем с марта 2015 г., бывший референт первого заместителя председателя Правительства РФ, член Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, председатель Комитета «За чистые и честные выборы», депутат Государственной думы второго созыва (об уникальном месте России и его привлекательности в Евразии)

Сформировавшие ТС государства в течение многих десятилетий развивались как единая страна с общим народнохозяйственным комплексом. Экономики бывших республик Советского Союза дополняли друг друга, а множественные кооперационные связи между ними образовывали целостные технологические контуры с полным производственным циклом — от добычи сырья до готовой продукции и от фундаментальной науки до технологий массового производства. По структуре производимой продукции, в том числе по показателям доли обрабатывающей промышленности, включая машиностроение и производство готовой продукции с высокой добавленной стоимостью, экономика СССР соответствовала уровню развитых стран.

Целостность и единство экономического пространства СССР поддерживались специализацией и кооперацией производства. Ни одна из союзных республик не была самодостаточной: для производства той или иной продукция использовались сырье и комплектующие, поставляемые из других республик.

За время, прошедшее после распада Советского Союза, их экономики деградировали в степенях, пропорциональных сложностям имевшихся производств. Наибольшие утраты в высокотехнологических отраслях понесла РФ. В своем экспорте она фактически сравнялась по доле сырья, металлов и энергоносителей с экономиками Средней Азии.

Особенности интеграционных процессов на постсоветском пространстве обусловлены тем, что до недавнего времени объединяемые национальные экономические пространства были частью одной страны и ее единого народнохозяйственного комплекса. Общая история и сложившиеся кооперационные связи определяют характер интеграционных процессов, которые, по сути, восстанавливают существовавшее ЕЭП в новых правовых и экономических условиях. Однако остро проявляется обусловленный болезненным страхом утраты недавно обретенного суверенитета синдром сепаратизма. Получившим независимость государствам пришлось выстраивать собственную стратегию торгово-экономического сотрудничества и создавать принципиально новые механизмы взаимодействия, которые должны соответствовать современным геополитическим реалиям.

Распад СССР был обусловлен преимущественно субъективными, а не объективными факторами. Последние предписывали сохранение ЕЭП как необходимое условие устойчивого развития образовавшихся на территории бывшего СССР новых государств. По расчетным оценкам экспертов, половина из двукратного падения производства на постсоветском пространстве объясняется появлением перерезавших сложившиеся производственно-технологические связи государственных границ. Указывающие на разный уровень экономического развития постсоветских государств критики евразийской интеграции предпочитают не учитывать это обстоятельство. Они пытаются применить устоявшиеся в теории экономической интеграции внеисторические представления к территории, на которой веками функционировала единая экономическая система. Происходящие на ней интеграционные процессы необходимо рассматривать в качестве реинтеграции сложившихся воспроизводственных контуров, а не как создание новых. В данном случае не применимы клише теории региональной экономической интеграции, разработанные применительно к объединениям ранее независимых государств — Евросоюза или Североамериканского соглашение о свободной торговле (North American Free Trade Agreement — NAFTA. — Ю.С.) между Канадой, США и Мексикой.

Процессы евразийской экономической интеграции объясняются куда более сложными причинами, чем распространенные представления о значении близкого уровня экономического развития в сложившихся экономических пространствах. Экономически высокоразвитые территории существуют в симбиозе с источниками сырья, энергии и рабочей силы, потоки которых связывают их в единый воспроизводственный цикл с менее развитыми территориями. ЕЭП любой страны состоит из дополняющих друг друга в соответствии со сложившейся специализацией и кооперацией производства разных по уровню экономического развития территорий. Это же относится к любым территориальным экономическим образованиям — от городов до мировых империй.

Близкие по уровню своего экономического развития страны обычно выступают конкурентами в производстве одинаковых видов продукции, поэтому отгораживаются друг от друга таможенными барьерами и применяют различные защитные меры. Именно между такими государствами часто возникают торговые войны, которых не бывает между производителями готовой продукции и поставщиками сырья.

Поскольку современный экономический рост характеризуется глобальной специализацией и кооперацией производств, близость стран по уровню развития не является препятствием к их интеграции. Она позволяет минимизировать издержки, увеличивать масштабы производства и расширять научно-технологическую базу.

Что касается часто используемых так называемых гравитационных моделей экономического взаимодействия государств, то не масштаб и уровень их экономического развития определяют степень их интеграции, а исторически сложившаяся специализация и кооперация промышленности в рамках общих воспроизводственных контуров.

Решение о создании ЕврАзЭС полностью соответствовало вызревшей к 2000 году концепции разноскоростной и разноуровневой интеграции. Постсоветское пространство покинули прибалтийские республики. Вслед за бывшими восточноевропейскими странами СЭВ они были поглощены Евросоюзом. От интеграции самоустранились выстраивающие свою политику на основе экспорта газа и нефти Туркменистан и Азербайджан. Узбекистан сделал ставку на нейтральную позицию и относительно автаркичное развитие. Украина отреагировала на разворот российского руководства от имитационного к реальному продвижению идеи реинтеграции постсоветского пространства, подтвердив свое участие в формировании ЕЭП с Россией, Белоруссией и Казахстаном сразу же после обнародования этой идеи.

«Сам Бог велел доверять друг другу нам, государствам бывшего СССР. Доверять, беречь и укреплять наше сообщество. Мы видим, что есть силы, которые хотят развести нас “до конца”, ослабить всех, посеять недоверие и вражду. Но ведь народам от этого будет только плохо… Наши народы веками жили вместе, и укрепление добрососедства отвечает кровным интересам миллионов людей, оно неподвластно никаким конъюнктурным соображениям…»

Нурсултан Абишевич Назарбаев, Президент Республики Казахстан (1990–2019 гг.) (об особой роли евразийской интеграции, выступая в МГУ им. М.В. Ломоносова, в 1994 г.)

В середине 1990-х годов руководство РФ этот призыв проигнорировало: в то время оно спешило воспользоваться плодами государственного переворота 1993 года для присвоения государственного имущества и национальных богатств. Нарождающейся тогда офшорной олигархии было не до евразийской интеграции. Евразийская интеграция начала происходить только после избрания Президентом России Владимира Путина. В 2000 году был создан ЕврАзЭС, в 2003 году запущен процесс создания ЕЭП России, Белоруссии, Казахстана и Украины.

Однако интеграционный импульс начала нулевых годов XXI века был в значительной степени выхолощен и нивелирован ультралибералами в российской власти. Любые формы интеграции постсоветского пространства они считали экономически неэффективными и рудиментарными. Идеи, связанные с воссоединением экономических потенциалов стран СНГ на рыночной основе и наполнением интеграционных инициатив Путина реальным содержанием, встретили скрытое противодействие части российского политического класса внутри РФ и открытое — за ее пределами.

В течение нескольких лет интеграционный процесс был блокирован ложным тезисом о несовместимости одновременного создания ТС, ЕЭП и вступления их потенциальных государств-членов в ВТО при его приоритетности. Ответственные за интеграцию должностные лица этот процесс саботировали или, для дискредитации идеи интеграции, втягивали глав государств в заведомо нереалистичные инициативы.

Глобальный кризис стал в определенной степени отвлекающим действием внимание геополитических оппонентов и их партнеров внутри России от интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Они исходили из того, что следование российского руководства догме о приоритетности ВТО их надолго заблокировало. Серьезность этих намерений в Брюсселе и Вашингтоне поняли только после решения 9 июня 2009 года глав правительств трех государств — членов ТС прекратить сепаратные переговоры о присоединении к ВТО и сформировать единую делегацию для переговоров о присоединении Белоруссии, Казахстана и России к этой организации на единых условиях.

РФ является лидером процесса евразийской интеграции. Когда российское руководство придавало ему приоритетное значение, она успешно развивалась. Ключевая роль России в нем определяется ее объективным экономически и политическим доминированием. В ЕАЭС на долю РФ приходится 87,6 % экономического потенциала, 78,4 % населения и 83,9 % территории. В формировании структур евразийской экономической интеграции это создает преимущества и сложности.

Россия является основой процесса евразийской интеграции. Наделение ее сторон институциональным и юридическим равенством в органе управления призвано исключить недоверие национальных элит интегрируемых государств и устранить настороженное отношение к ЕАЭС со стороны его потенциальных новых членов. При условии подконтрольности наднациональной бюрократии народам, представителем которых она является, и ее ответственности за ход интеграционных процессов в долгосрочной перспективе этот подход представляется оправданным.

«Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной “связки” между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом».

Владимир Владимирович Путин, Президент Российской Федерации (о евразийской интеграции)

Владимир Путин отстаивает перспективы формирования на основе отношений свободной торговли и взаимовыгодной кооперации евразийской общематериковой зоны сотрудничества от Лиссабона до Владивостока как целостного проекта. Такая конфигурация интеграции значительно шире создания ЕАЭС и объединяет его в формате Большой Европы с КНР, Индией, ШОС.

«Евразийский союз должен формироваться как звено, сцепляющее евроатлантический и азиатский ареалы развития. В экономическом плане он может стать мостом, соединяющим динамичные экономики Евросоюза, Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии».

Нурсултан Абишевич Назарбаев, (в своей статье в газете «Известия» в ноябре 2011 г.)

«Евразийский союз я вижу как неотъемлемую часть общеевропейской интеграции. Наш союз призван стать ключевым региональным игроком, который поможет выстраивать отношения с ведущими мировыми экономическими структурами. Именно отсюда исходит предложение “тройки” о таком взаимодействии с Евросоюзом, которое привело бы в конечном итоге к созданию общего экономического пространства от Лиссабона до Владивостока. Мы предлагаем “интеграцию интеграций”».

Александр Григорьевич Лукашенко, Президент Республики Беларусь

Евразийская идея и евразийская политика — это борьба за систему ценностей, ставшую неотъемлемой частью отстаивания суверенитета и защиты национальных интересов в Евразии.

«Речь идет не просто об анализе российского исторического государственного культурного опыта. Прежде всего я имею в виду всеобщие дискуссии, разговор о будущем, о стратегии и ценностях, ценностной основе развития нашей страны, о том, как глобальные процессы будут влиять на нашу национальную идентичность, о том, каким мы хотим видеть мир XXI века и что может привнести в этот мир совместно с партнерами наша страна — Россия».

Владимир Владимирович Путин, Президент Российской Федерации (из выступления на «Валдайском форуме» в 2013 году)

Переход к новому интегральному мирохозяйственному укладу выявляет пределы либеральной глобализации. Китай, страны АСЕАН, Индия, ЕАЭС как центры мировой экономики обладают собственными культурно-цивилизационными характеристиками и отличаются своей системой ценностей, историей, культурой, духовностью и иной национальной и региональной спецификой. Всевозможные сближения и взаимопроникновения не приводят к отказу ни одним из центров силы мира от своих особенностей и культурно-идеологических идентичностей. Развитие этих ресурсов работает на повышение конкурентных преимуществ относительно других центров силы.

Исторически самодостаточной и самостоятельной России необходимо осознавать свое культурно-цивилизационное предназначение и стать мощным идеологическим и цивилизационным центром современного глобального мира. Это требует обеспечения высокого веса РФ и ЕАЭС в мировой экономике, торговле, научно-техническом сотрудничестве, в реализации стратегии опережающего развития российской экономики.

Широкая евразийская интеграция, включающая Европу, Китай, Индию, Средний и Ближний Восток, может стать способствующим преодолению мирового экономического кризиса и создающим новые возможности для развития мощным стабилизирующим антивоенным фактором. Во избежание новой волны самоуничтожительной конфронтации и обеспечения устойчивого развития необходим переход к основанной на принципах взаимного уважения суверенитета, справедливого глобального регулирования и взаимовыгодного сотрудничества новой мировоззренческой модели. РФ имеет уникальную возможность вернуть себе роль глобального объединяющего центра, вокруг которого начнется формирование принципиально иного баланса сил, новой архитектуры глобальных валютно-финансовых и торгово-экономических отношений, основанных на принципах справедливости, гармонии и сотрудничества в интересах государств всей Евразии.

Евразийский экономический союз создан в три этапа по классической модели региональной интеграции: ТС (2008–2011 годы), ЕЭП (2011–2012 годы), ЕАЭС (с 2012 года по настоящее время).

Рекордно короткие сроки формирования Евразийского экономического союза обусловлены: правильно выбранной моделью интеграции, призванной помочь его странам-участницам реализовать свой экономический потенциал и ресурс взаимодействия внутри региона, создать условия для повышения глобальной конкурентоспособности; тесными хозяйственными связями и сложившимися за столетия совместного пребывания в одной стране и десятилетия функционирования народнохозяйственного комплекса СССР глубокой производственно-технологической кооперацией и высокой степенью общности интересов его составляющих.

Образование ЕАЭС предусматривает создание общего рынка в 180 млн человек с совокупным ВВП в размере 2,2 трлн долл. США, с увеличением масштаба и разнообразия производства. Это способствует повышению эффективности и росту экономических потенциалов входящих в этот союз государств. За счет восстановления кооперационных связей и общего экономического пространства в среднесрочной перспективе возможно повышение темпов экономического роста в 1,5–2 раза.

Проведенные по интегрированной модели межотраслевого баланса трех государств — основателей ЕАЭС расчеты показывают, что основная часть оцениваемого до 2030 года интеграционного эффекта составляет 750 млрд долл. США.

Отрасли или производства, обладающие наибольшим интеграционным потенциалом: нефтепереработка; черная и цветная металлургия; био- и нанотехнологии; химическая и нефтехимическая промышленность; фармацевтика; тяжелое машиностроение; производство редкоземельных металлов, сельскохозяйственной техники, машин и оборудования для энергетического комплекса, легковых автомобилей; станкостроение; авиационная промышленность; космические технологии.

Мощным рычагом структурной перестройки экономики, повышения производительности труда, насыщения общего рынка конкурентоспособной продукцией может стать общая научно-техническая политика. Она должна основываться на концентрации ресурсов стран-партнеров по евразийскому интеграционному процессу на ключевых направлениях нового технологического уклада и способствовать опережающему развитию. Этой возможно в результате создания объединяющей национальные инновационные ресурсы евразийской инновационной системы.

Процесс евразийской интеграции идет по двум контурам расширения: первый — внутренний, связан с присоединением новых государств к его ядру — ЕАЭС; второй — внешний, завязан на выстраивание сетевой системы зон свободной торговли и соглашений о преференциальных режимах торгово-экономического сотрудничества с другими государствами. Первый контур в настоящее время ограничен частью постсоветского пространства. Наряду с пятью образовавшими ЕАЭС государствами в него потенциально могут войти: Таджикистан, который был одним из государств — учредителей ЕврАзЭС; Узбекистан, участвующий в общем для всех государств ЕАЭС, ОДКБ; Монголия, Сирия, Тунис.

Оккупация Украины Соединенными Штатами привела к ее принудительному втягиванию в ассоциацию с ЕС и лишению суверенитета. Это обстоятельство оттягивает повторное включение этой бывшей республики СССР в процесс евразийской интеграции. Аналогично передали свой суверенитет Брюсселю и стали «младшими» партнерами с ограниченными правами в двусторонних ассоциациях с Евросоюзом Республика Молдова и Грузия. Для них, так же как и для ставших членами ЕС прибалтийских государств, теоретически остается возможность участия во втором контуре евразийской интеграции в случае создания ЕЭП «от Лиссабона до Владивостока». Однако взятый странами НАТО, сопровождавшийся государственными переворотами в Грузии, Украине и Молдавии с установлением в них марионеточных режимов, легализуемых принуждением к неравноправным ассоциациям с ЕС, курс на антироссийскую агрессию, в обозримой перспективе, эту возможность исключает.

В рамках второго контура, в формате режима свободной торговли, в процессе евразийской интеграции участвуют Азербайджан и Туркменистан. До последнего времени они развивались за счет экспорта своих углеводородных ресурсов. Следствием эго стало втягивание этих государств в зависимость от импортеров — соответственно, Турции и Китая. Дальнейшее участие Азербайджана и Туркменистана в процессе евразийской интеграции зависит от отношений с ними ЕАЭС.

В сложившихся геополитических условиях внутренний контур евразийской интеграции близок к пределам своего расширения. Реалистичным остается включение в него Таджикистана и Узбекистана. Это придаст ЕАЭС дополнительные возможности увеличения конкурентных преимуществ и развития, но его положение в международном разделении труда принципиально не изменит. Вследствие деградации экономики РФ оно хуже положения, объединявшего Восточную Европу, СССР и контролировавшего треть мировой экономики СЭВ.

Относительно небольшой вес ЕАЭС в мировой экономике возможно компенсировать в рамках второго контура евразийской интеграции выстраиванием преференциальных режимов торгово-экономического сотрудничества с быстрорастущими государствами Евразии — Китаем, Индией, странами Индокитая, Ближнего и Среднего Востока.

Реализация инициативы глав РФ и КНР по сопряжению двух трансконтинентальных интеграционных инициатив — ЕАЭС и ЭПНВШП — позволяет расширить возможности взаимовыгодного сотрудничества в создании условий для устойчивого развития Евразии. Эти инициативы могут сочетаться и увеличивать интеграционный эффект каждой из них. Эти проекты развития имеют свои наборы инструментов его реализации, в частности Евразийский банк развития (ЕАБР) и Азиатский банк инфраструктурных инвестиций (АБИИ).

Сочетание ЕАЭС и ЭПНВШП расширяет возможности каждого из этих интеграционных проектов. ЕАЭС может предложить к реализации разработанные, но не начатые инвестиционные проекты по развитию трансконтинентальной транспортной инфраструктуры: железнодорожных, автомобильных магистралей и авиационных коридоров. Но, несмотря на стратегическое партнерство между КНР и РФ, выбор маршрутов трансевразийских коридоров развития не является однозначным. Китай работает над развитием альтернативных трансконтинентальных маршрутов через Центральную Азию, Закавказье, Средний Восток и Турцию.

Синергия гармонично дополняющих друг друга режимов торгово-экономических отношений в сочетании с возможностями привлечения инвестиций в транспорт, логистику и инфраструктуру имеющихся международных региональных институтов развития создают возможность организации общего пространства развития, включая строительство, связывающих ЕАЭС с остальной частью Евразии, надежных транспортно-логистических коридоров и технологических цепочек производственной кооперации. Совместное использование находящихся в ЕАЭС и других интеграционных группировках Евразии институтов создает дополнительные возможности для реализации интеграционного потенциала каждого из этих проектов. В частности, можно сочетать формирование единого воздушного пространства и открытие новых воздушных коридоров с переходом на самолеты собственной разработки и изготовление этих лайнеров в рамках российско-китайско-индийско-иранской кооперации. Кроме того, возможно открытие внутренних водных путей со строительством и использованием судов собственного производства. Или, например, целесообразно сооружение трансконтинентальных транспортных коридоров с развитием собственной базы железнодорожного и автодорожного машиностроения. Аналогичный же подход реален к формированию общего энергетического пространства, которое должно сопровождаться созданием общей машиностроительной базы. Доступ к источникам природных ресурсов может быть обусловлен разработкой, производством и использованием отечественных машин и оборудования, а к трубопроводным системам — инвестициями в их модернизацию и повышение эффективности.

РФ может переключить на себя значительную часть евроазиатских товарных потоков. При 50 %-ной российской доле в доходах транспортных систем это составит 1,5–2,5 трлн долл. США, что превышает объем ВВП России. Сегодня она обслуживает менее 5–7 % потенциального объема евразийского рынка транспортно-логистических услуг.

РФ в качестве ключевого транспортно-коммуникационного звена единой евразийской инфраструктуры: сближает свои сырьевые и промышленные регионы; способствует развитию производственных комплексов и социально-экономической сферы на обширных восточных территориях; придает импульс развитию: железнодорожной и металлургической отраслям, речному судостроению и судоходству, технологиям энергосбережения, космических средств навигации, горнорудной, газовой и лесной промышленности, телекоммуникационным и другим технологиям.

Расширение и углубление евразийской интеграции по обоим контурам происходят согласно нормам ВТО и не направлено на отгораживание от остальной части мирового рынка. Это равноправное и взаимовыгодное партнерстве открыто для присоединения к нему всех стран, желающих сотрудничать для расширения возможностей развития и повышения конкурентоспособности своих национальных экономик.

В качестве альтернативы процессу евразийской интеграции Соединенные Штаты и их союзники пытаются реализовать предусматривающие формирование двух гигантских зон преференциального торгово-экономического режима на выгодных для американских корпораций условиях, проекты Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства США — ЕС и Транстихоокеанского партнерства. Ухудшив условия торговли для Китая, Индии, других государств ШОС и ЕАЭС, в отношении продукции которых на территориях этих торгово-экономических суперблоков будут действовать более высокие ставки пошлин и нетарифные барьеры, чем между государствами-членами, США рассчитывают упрочить свое центральное положение в мировой торгово-экономической системе.

В конкуренции евразийского и трансокеанского подходов к формированию сверхкрупных зон преференциального торгово-экономического режима первый имеет большую перспективу. Согласно закономерностям длинных циклов глобального экономического развития центр мировой экономики перемещается в Юго-Восточную Азию. Отсутствие в трансокеанском проекте формирующих ядро нового мирохозяйственного уклада КНР и Индии лишает его перспективы. Снижая возможности доступа российских товаров на самый крупный в Евразии рынок ЕС и затрудняя расширение евразийской интеграции на Дальнем Востоке и в АСЕАН, этот интеграционный проект может ухудшить положение РФ. Следовательно, необходимо ускорение расширения второго контура процесса евразийской интеграции.

Эффективная реализация потенциала евразийской интеграции требует от руководства РФ освоения им методологии стратегического планирования исходя из национальных интересов и возможности на равных взаимодействовать с КНР. Для этого необходима реализация системы мер, сочетающих приоритетное и опережающее развитие восточных регионов России с развитием всесторонней евразийской интеграции, целенаправленной на создание устойчивой и благоприятной сети международных политических и экономических отношений.

Проходящие по российской территории транспортные коридоры способствуют увеличению объемов товарообмена между АТР и другими регионами Евразийского континента. В настоящее время в Азиатско-Тихоокеанском регионе создается около 60 % мирового валового продукта, общая стоимость мировых перевозок оценивается в 3–5 трлн долл. США, значительная часть их производится морским путем за длительные сроки. Транспортные сети России составляют 80 % общей протяженности потенциально оптимальных по экономическим параметрам международных коридоров широтного направления от Восточной Азии до Атлантики. Описанное выше геоэкономическое положение РФ может являться стимулирующим фактором ее пространственного и технологического развития.

Важнейшей составляющей реализации заявленного Президентом РФ Владимиром Путиным плана создания зоны гармоничного сотрудничества в Евразии «от Лиссабона до Владивостока» является развитие транспортной инфраструктуры Евразии. Оно сочетается с планами Евросоюза по развитию высокотехнологичных транспортных коридоров с соседними странами на востоке. ЕС объективно заинтересован в согласовании четкого алгоритма долгосрочного сотрудничества с ЕАЭС и АТР в том, что касается совместных инвестиций в позволяющие создать прочный экономический базис, не подверженный угрозам политической конъюнктуры, транспортную инфраструктуру и коммуникации.

Процесс евразийской экономической интеграции полностью соответствует общепринятым в мире стандартам создания региональных экономических объединений, включая нормы ВТО. Но это не останавливает США в их попытках дискредитировать происходящее сближение в надежде остановить развитие ЕАЭС.

Исторический опыт, духовные традиции, геополитическое значение делают Россию естественным центром евразийской интеграции, которая может охватить пространство от Лиссабона до мыса Дежнева по широте и от Новой Земли до Индонезии по долготе. Евразийский проект может стать важнейшей составляющей формирования нового мирохозяйственного уклада.

«Интеллект, наделенный свойствами разума, способен создать построения, вероятность возникновения которых в рамках чисто стохастического процесса практически равна нулю… Только разум, раз возникнув, не может погибнуть в силу того, что он способен совершенствовать формы своего существования… Абсолютно необходимым условием развития является увеличение интеллектуальной части человечества».

Игорь Николаевич Острецов, доктор техн. наук, профессор, действительный член Академии геополитических проблем

Культурой, искусством, принципами, моралью, менталитетом формируются маркеры современного технологичного умно устроенного и действующего общества.

К качественным прогрессивным изменениям, не сопровождающимся социальными потрясениями, ведет щадящая трансформация, подразумевающая при этом общемировой прорыв и перетекание технологий, глобальное рассредоточение интеллекта, меритократию, научную организацию жизнедеятельности, взаимодействие виртуальности и реальности, теории и практики.

Система геополитического моделирования и прогнозирования оперирует с различными понятиями и данными. Многополярность связана с диалектикой хаоса. Его феноменом является стратегия превращения «яда в лекарство». Манипулировать им в интересах «ядра», то есть США, предлагают сторонники жесткого однополярного подхода. Хаос как анархию и беспорядок приветствуют антиглобалисты и постмодернисты. Другие мыслители в хаотической реальности пытаются увидеть зародыши порядка и т. д.

При многополярном подходе мифологическая концепция «хаоса» как противостоящего порядку состояния, является продуктом преимущественно греческой (т. е. европейской) культуры. Это противопоставление основано на исключительности порядка, а впоследствии, по мере развития философии, когда он отождествился с рациональностью, хаос превратился в негативный концепт, синоним иррациональности, темноты и бессмысленности.

Не противостоящий порядку, но предшествующий его обостренному логическому выражению хаос не бессмыслица, а матрица, из которой рождается смысл. Понимание хаоса и порядка при многополярном подходе привязывается к цивилизации не только западной.

В геополитическом смысле глобалисты часто понимают хаос как то, что не укладывается в их представление об упорядоченных социально-политических и экономических структурах и сопротивляется установлению глобальных и универсальных, по их мнению, ценностей. В данном случае в разряд «хаоса» попадает все ценное для строительства многополярного мира, настаивающее на иных формах идентичности и несущее в себе зерна многополярного порядка. В результате этого хаос становится опорой для строительства многополярного мира.

Если в нем естественным или искусственным путем возникает хаотическая ситуация (конфликт, волнения, столкновения и т. п.), необходимо научиться искусству ею управлять или модерировать. Хаотические процессы, в отличие от упорядоченных структур, не поддаются прямолинейной логике, но это не означает, что они ее совсем не имеют. Логика хаоса сложнее и многограннее алгоритмов нехаотических процессов. Она вполне может стать одним из эффективных инструментов для строительства многополярного мира.