Попытка предложить обществу идею российского патриотизма

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Попытка предложить обществу идею российского патриотизма

При Путине и его команде, отвечающей за идеолого-стратегический и политический аспекты, любое начинание по консолидации российского общества, транслированию патриотической идеи окончится просто этаким бессмысленным хлопком. Это люди краткосрочные, циничные. Прагматически они могут провести какую-то кампанию, но все ее идеи повисают в воздухе, поскольку вынашивают их люди просто-напросто несерьезные. Они эффективные, оперативные, способные чрезвычайно быстро реагировать, но при этом абсолютно неглубоки, некомпетентны, в целом невежественны. Соответственно, никаких долгих стратегических проектов (как, например, повышение уровня патриотического самосознания или создание какой-то национальной стратегии) предложить не могут. Просто они к этому биологически не приспособлены. Вертлявы и юрки, готовы очень оперативно на все откликнуться, но совершенно поверхностны, пусты. И то, что Путин опирается на такие кадры, говорит о том, что он сам плохо понимает серьезность этих задач, не осознает их, не рефлексирует исторически, абсолютно не принимает во внимание метафизические аспекты русской государственности. Мыслит себя менеджером, техником, а технику-менеджеру с идеологией консолидации общества просто не справиться.

Путин эффективен. Те, на кого он делает ставку, тоже на практике достаточно эффективны, но только в течение кратких циклов. Поэтому его возвращение в 2012 году будет, по сути, совершенно не тем, чего ждут от него широкие слои населения. Он, конечно, вернется, но надежд, связанных с его философской, исторической, культурной эволюцией, лучше не питать вовсе. Иначе мы все будем разочарованы. Лучше смотреть правде в глаза: да, был у нас прекрасный лидер, спасший страну в критический период, предотвративший ее распад. Можно даже сказать: да, он великий, с точки зрения отечественной истории, человек. Однако достиг своего тупика и дальше не пойдет. Ни у него самого нет широкого исторического горизонта, ни, тем более, у его окружения — мелких, в сущности, технологов. Никакого стратегического проекта Путин реализовать не способен. Это очень печально, но факт.

В таких условиях, когда Путин не способен преодолеть определенный исторический рубеж, ни о какой патриотической идее говорить, на мой взгляд, не стоит. Общество сейчас глобализируется, становится все более и более сетевым. Происходит атомизация самосознания — в духе как раз модернизации-вестернизации. Соответственно, традиционные ценности рушатся, ценности государства в таких условиях чрезвычайно трудно отстоять, поскольку это идет вопреки глобальным тенденциям, наращиванию степени космополитизма, стремительной генерации «открытых обществ». Для того, чтобы пойти против этих тенденций и создать особую коллективную, национальную, патриотическую идентичность, Путину явно не хватит ни воли, ни ума.

Не решится из страха оказаться в положении Лукашенко, Ахмадинежада или Чавеса. Ему явно не импонирует роль такого, как они, лидера. И он станет балансировать между требованиями западных стандартов в отношении общества и стремлением слегка «заморозить» Россию, предотвратить или отложить ее распад, стремительное расчленение общества. Вот они — путинские границы. С одной стороны, не приемлет положения, ведущего к концу России. С другой — совершенно точно не обладает теми чертами, свойствами — волевыми, интеллектуальными, историческими, философскими, может быть, даже религиозными, — которые являются необходимыми для того, чтобы по-настоящему предложить серьезный и обоснованный национальный, метафизический проект патриотизма. Поэтому мы, похоже, обречены иметь в ближайшие годы дело с симулякрами, псевдопроектами, краткосрочными и противоречивыми по своей сути пиар-кампаниями. Но всякий раз, когда дело будет доходить до угрозы окончательного распада страны, Путин станет предпринимать оправданные и конкретные политические шаги по спасению суверенитета.

Каков ресурс такого баланса вызовов и ответов, сколько это еще продлится? Думаю, что какой-то исторический запас у нас еще есть. Пока наше технологическое военное отставание не станет настолько необратимым и фатальным, что Америка в разговоре с нами перейдет к новой модели отношений. Когда она выстроит свою систему полной безопасности на случай возможного ответного удара, когда система ПРО, четко направленная на предотвращение угрозы с нашей стороны, будет организована в Европе и на Ближнем Востоке, мы, полагаю, станем свидетелями резкого изменения тона в отношении Путина. Ему будут представлены ультиматумы этакого боливийского или афганско-иракского толка. Остается надеяться, что Америка рухнет первой.

Чтобы бросить прямой вызов, чтобы создать по-настоящему непротиворечивую национальную модель, запустить проект консолидации российского общества (под эгидой сохранения собственной цивилизационной идентичности), необходимо нарушить ряд табу, которые для Путина священны, перейти ту грань, которую он перейти не способен.

Нам остаются годы, в течение которых наше стратегическое технологическое отставание еще будет позволять нам хоть как-то сводить концы с концами, не делая решительного выбора ни в сторону окончательного распада, ни в сторону выдвижения альтернативной модели. Вот эти десять лет, может, чуть меньше — это то, что нам осталось от потенциала еще советского этапа, последние годы советского наследства. Путин в общем-то на эти десять лет и нацелен — чуть меньше, чем два президентских срока. К концу этого периода мы придем к закономерному краху российской истории, российской идеи. Это неизбежно, если нынешние тенденции будут продолжены.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.