Свои пять копеек / Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Свои пять копеек / Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

 

Борис Акунин — из числа тех рачительных авторов, у которых в дело всегда идет каждая строчка, каждое написанное слово. Вот и блог в Живом Журнале он завел не для баловства, как другие, а исключительно для работы: за год из него уже выросли две книжки, родившиеся на свет при самом деятельном участии как самого автора блога, так и его комментаторов. Однако если первая книжка — «Фото как хокку», составленная из семейных фотографий и рассказов читателей блога, — закономерно позиционировала Акунина как составителя и автора проекта, то вторая — совсем свеженький сборник эссе «Любовь к истории» — выносит его на обложку в качестве единственного автора.

Конечно же, по большому счету это справедливо — три четверти (если не девять десятых) текста в этой книге в самом деле принадлежит Борису Акунину, а остальное — собственно включенные в книжку читательские комменты — является в лучшем случае ответами на его вопросы, уточнениями и дополнениями к авторским идеям и сюжетам. Однако все равно легкое сомнение — насколько правильно публиковать чужие слова под собственным именем и использовать чужие мысли в своем тексте — пусть даже со всеми подобающими ссылками и реверансами — остается. Почему один человек — собственно Акунин — получает за книгу почет, славу и немаленький гонорар, а другой — его собеседник и по сути дела полноправный соавтор — удостаивается лишь мелкого шрифта на полях и фигурирует чаще всего под безликим жж-шным ником?..

Впрочем, в защиту Акунина необходимо сказать, что использовать в собственных «бумажных» публикациях интерактивные материалы первым начал не он, а, как ни удивительно, авторы кулинарных блогов. И Ника Белоцерковская, и Ирина Чадеева, и другие популярные гастроблогеры, преобразуя свои электронные дневники в традиционные книги, неизменно включали в них наиболее ценные замечания читателей. В этом смысле Акунин лишь следует устоявшейся традиции, работает исключительно уважительно и корректно — не обрывая цитату, не вырывая ее из контекста и полностью указывая ник, а если возможно, то и подлинное имя комментатора.

Более того, я совершенно убеждена, что он имеет на это полное право. В свое время у гуманитарной публики было модно выражение, введенное в российский культурный обиход историком-медиевистом Аароном Гуревичем, — «немотствующее большинство». Этим термином он обозначал огромную массу простых (и не очень простых) людей Средневековья, не имевших возможности публичного высказывания и, соответственно, не сумевших донести для потомков свои суждения, идеи и взгляды. Сегодня эти люди благодаря блоговым платформам получили право на высказывание и формально перестали быть «немотствующими». Однако за эйфорией обретения голоса было, к несчастью, утрачено понимание того, что возможность просто высказывания и возможность самоценного высказывания — это далеко не одно и то же. Огромное число блогеров сознательно довольствуются ролью читателей и комментаторов, откликающихся на чужие слова, дополняющих чужую мысль, но не имеющих собственного внятного месседжа: не случайно же дневники огромной части акунинских комментаторов либо совсем пусты, либо содержат информацию исключительно частного, семейного или персонального характера. Это не делает обладателей этих дневников хуже или лучше, не умаляет и не прибавляет их профессиональных, интеллектуальных или человеческих достоинств — это просто проводит некую демаркационную линию. Не все люди способны на самоценное высказывание — так же как не все могут стать врачами, летчиками или, скажем, системными администраторами. И то, что благодаря авторам типа Акунина нынешнее «немотствующее большинство» обрело возможность вставить, как принято сейчас говорить, «свои пять копеек» в дискуссию и сохранить таким образом для будущего свой след, — это безусловное благо. Впрочем, я думаю, что акунинские комментаторы и сами так считают и не держат на писателя зла.

Галина Юзефович

ли­те­ра­тур­ный кри­тик: