Именем народа

Именем народа

В это время в Германии происходили странные вещи. Ещё в сентябре 1927 года комиссар Либерманн фон Зонненберг получил из высших инстанций письмо с благодарностью за добросовестную службу. Одновременно он отстранялся от ведения дела, связанного с фальшивыми червонцами, под тем предлогом, что создано отдельное подразделение, специально занимающееся его расследованием. Руководили этим подразделением в качестве следователя земельный судебный советник Крюгер и прокурор Васмунд. Это были, по отзыву их клиента, подследственного д-ра Ойгена Вебера, «проверенные национальные кадры».

Георг Белл, уже имевший неприятности с правоохранительными органами в связи со шпионажем, в мае 1928 ; года был арестован, но, несмотря на объёмное досье, которое было на него заведено в полиции, уже через два месяца вновь оказался на свободе.

Когда Советское правительство запросило доступ к следственным материалам, бумаги «затерялись» по дороге из Мюнхена. Они оказались в распоряжении клики изготовителей фальшивых денег. Последние изготовили фотокопии материалов, которые были предоставлены основным действующим лицам афёры: Детердингу, Нобелям и другим. Соответствующие разоблачения, опубликованные газетой «Роте фане», вынудили прусского министра юстиции заставить Васмунда за четыре дня до начала процесса по делу о подделке червонцев подать преждевременно в отставку «по состоянию здоровья».

Но игра ещё не была закончена. Адвокат обвиняемых откровенно угрожал, что «при прениях сторон могут всплыть такие детали, которые представят министерство иностранных дел в невыгодном свете… Так, Белл утверждает, что действия, которые ему ставятся в вину, он предпринимал с ведома министерства иностранных дел. Есть в деле показания, в которых прямо упоминается участие в афёре молодого Штреземанна». «Молодой Штреземанн» – это сын министра иностранных дел, того самого, который знал об истории с червонцами, точно так же, как и три года назад он знал о подготовке «акции Виндишгреца». Назревал небывалый скандал, волны которого захлестнули бы и высокие правительственные кабинеты. И вот 27 июля 1928 г. земельный уголовный суд в Берлине принял решение закрыть дело и освободить обвиняемых.

Наркоминдел Советского Союза Максим Литвинов выступил с энергичным протестом. Уйти от осложнений не удавалось. Левые силы в Германии и в других капиталистических странах заставляли считаться с собой. Разоблачения, которые появлялись в левой прессе, вызывали в народе опасные для правящих кругов настроения. Судебное разбирательство стало неизбежным.

6 января 1929 г. процесс начался. Он с самого начала превратился в фарс. Карумидзе, сияя, следил за всем происходящим, присутствуя на ежедневных «завтраках с прессой» в Швейцарии.

8 февраля судебная комедия, действие которой больше напоминало оперетту или мюзикл, закончилась. В решении суда говорилось, что обвиняемые действовали не в своих корыстных эгоистических интересах, их национальное рвение было направлено на обеспечение «общего блага», что не может быть поставлено им в вину. Все обвиняемые были освобождены.

Влиятельные круги немецких промышленников и финансистов тоже высказывались против этого откровенно антисоветского приговора. К этому времени уже наступила «чёрная пятница». 25 октября 1929 г. пробил час мирового экономического кризиса. Антисоветская пропаганда, на которую власти до поры до времени взирали благосклонно, теперь становилась экономически невыгодной. Советский рынок мог бы быть спасением для многих предприятий.

В конце концов стало преобладать мнение, в соответствии с которым репутация цивилизованной нации стоит некоторых жертв. Под давлением немецкой общественности и соответствующих демаршей со стороны Советского Союза летом 1930 года началось слушание дела в апелляционной инстанции, которое стало не чем иным, как вторым действием того же фарса. Карумидзе был осуждён, он получил два года и четыре месяца тюрьмы, что доставило ему редкое удовольствие, так как он по-прежнему находился в швейцарском убежище. Садатирашвили тоже с улыбкой выслушал приговор: два года тюрьмы. Именно этот срок он уже отбыл под следствием, теперь он был свободен. Белл и Шмидт отделались денежными штрафами не из своего кармана.

Карумидзе и Садатирашвили после прихода к власти клики Гитлера были встречены в Германии с распростёртыми объятиями. Георгу Беллу повезло меньше. Англо-германский двойной агент стал опасен для определённых кругов Германии. Он мог знать больше, чем следовало, о поджоге рейхстага 27 февраля 1933 г. 5 апреля 1933 г. в его квартиру в Куфштейне (Тироль) постучали два агента службы безопасности. Газеты сообщили о его самоубийстве.