ІІ. 14. Идеология украинских националистов

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ІІ. 14. Идеология украинских националистов

Сразу надо сказать, что нельзя говорить об идеологии «украинских националистов», а надо говорить об идеологии «украинского национализма», это семантическое различие С. Кульчицкий и Г. Касьянов, который обрабатывал эту тему, как научные работники, должны бы знать. Они, как оказывается, не только этого различия не знают, они, стыдно даже об этом писать, не понимают понятия «идеология», смешивают ее с политикой, стратегией, с «национальной идеей».

Идеология — это, по самому популярному определению, мировоззрение: философский исходный пункт — кто мы в мире и каково наше отношение к остальным, какими ценностями мы руководствуемся? Кто наш друг по природе, а кто враг? В идеологии христианства — все люди братья. В идеологии капитализма, которая является наднациональной, — собственники капитала диктуют условия жизни трудящимся. Идеология социализма[57] — наднациональная, деление общества на социальные классы эксплуататоров (владельцев капитала) и эксплуатируемых (производителей), эти последние независимо от национальности должны объединяться с целью борьбы за свои права и за свержение капиталистического строя. Идеология фашизма исходит из положений превосходства своей нации (расы) над другими, внутри нации предусматривает ее иерархическую структуру — во главе нации «вождь» (I1 Duce — Benito Mussolini, der F?hrer, — Adolf Hitler, укр. «вождь», теперь «провиднык»), в распоряжении которого находится «элита» нации — в итальянском фашизме ею были «чернорубашечники», в немецком нацизме «коричневорубашечники», в украинском национализме «оуновцы». Фашизм претендует на превосходство своей нации (расы), которая силой оружия распространяет свои владения, руководствуясь принципом территориальной экспансией на территории более слабых народов (Италия — Абисиния), Германия, руководствуясь теорией «превосходства нордической расы» на территории народов «низшей расы»; украинский национализм (только в теории, так как никогда не добился власти) — експансия без определения границ, руководствуясь «правом» вида в природе (species).

Все остальное — когда, против кого, каким образом вводить в действие идеологические принципы капитализма, социализма, фашизма — относятся к стартегии, политике, тактике.

Кроме того, С. Кульчицкий и Г. Касьянов повторяют некоторые, абсолютно неприемлемые с научной точки зрения, соображения украинских националистических деятелей, как например, Владимира Мартынца, автора ненаучной книжки, в которой он, кроме ряда необоснованностей, делает «идеологический» выпад в сторону Донцова, что он не принимает во внимание антипольской установки ОУН, хотя это сфера не идеологии, а политики, а возможно, и его, Донцова, личное дело: он жил в Польше не как польский гражданин и поэтому мог опасаться возможных репрессивных шагов со стороны власти Польши в случае атак на нее. Конкретнее об этом В. Мартынец пишет: Чем идеология национализма (украинского, но не донцовского, с его точки зрения — В.П.) отличается от донцовства? Проблемами, которые Донцов не затронул, а которые организованный национализм разработал самостоятельно, были: 1) польско-украинская проблематика; 2) проблема соборности Украины; 3) стратегия и тактика украинского освободительного движения.[58] Только из этого видно, что В. Мартынец не понимает понятия «идеологии», а на его книжку, как идеологическую работу, ссылаются С. Кульчицкий и Г. Касьянов.

Именно по этой причине, не понимая понятия «идеология», С. Кульчицкий и Г. Касьянов, говоря как будто бы об идеологии, но по сути ничего о ней не вспоминая, много места в этом разделе (об идеологии ОУН) посвятили проблемам программ ІІ-го (римского) ВЗУН 1939 года и ІІ-го (краковского, бандеровского) ВЗОУН с апреля 1941 года. Хотя программы не являются идеологией, но они их к ней причисляют.

Авторы этого раздела, говоря о понятии «интегрального национализма», ограничивают его до идеологии, хотя в понятие «интегрального украинского национализма» входят — его идеология, программы и практическая (преступная) деятельность. В этой связи необходимо привести хотя бы короткое пояснение термина «интегральный национализм». Авторы «Отчета» правильно ссылаются на Дж. Армстронга, по которому «интегральный национализм» характеризуется такими признаками:

— вера в то, что нация является наивысшей ценностью, которой должны быть подчинены все другие ценности;

— обращение[59] к мистической идее единства всех лиц, которые составляют нацию (которая базировалась на предположении, что национальное единство объединяет в целостный организм биологические характеристики или также необратимые последствия совместного исторического развития);

— подчинение рационального, аналитического мышления «интуитивно правильным» эмоциям;

— существование харизматичного лидера, который является воплощением «воли нации»;

— культ действия, войны и насилия как выражения биологической жизнеспособности нации.

Это — действительно прерогативы идеологии «интегрального национализма», то есть фашизма, это и является идеологией. А само слово «интегральный» в контексте «интегрального национализма» автор этой критики поясняет так: движение, которое опирается на выше охарактеризованную идеологию (итальянский фашизм, немецкий нацизм, украинский (интегральный) национализм), как и другие тоталитарные движения, группирует (интегрирует, втягивает) вокруг своей идеи всех, кого может сгруппировать, а кого невозможно убедить в этой идее и кто против нее активно выступает — тех надо выкинуть из группы-нации, изолируя их физически или политически. Это — как в водовороте: центр воронки, самые сильные ближе к центру, более слабые подальше от него, и наконец водоворот центробежной силой выбрасывает тех, кто в него не втянулся.

С. Кульчицкий и Г. Касьянов манипулируют фактами, отметая основное, а именно то, что идеологией украинского национализма стала доктрина Дмитрия Донцова, принятая на идеологическое вооружение ОУН постановлением І-го Конгресса украинских националистов в 1929 году.[60] Даже в соответствии с авторами этого раздела в основе раскола (речь идет о расколе в ОУН на бандеровцев и мельниковцев — В.П.) не было обоснованных идеологических расхождений, а о том, что доктрина Д. Донцова и в дальнейшем в Украине ХХІ-го столетия является идеологией ОУН, они могли бы убедиться из устраиваемых сейчас в Украине многих «научных» конференций, на которых признается этот факт, так же как из информаций про Донцова на украинских националистических интернетных страничках.[61]

Но не это самый существенный упрек в адрес С. Кульчицкого и Г. Касьянова, он в том, что они не видят в доктрине Д. Донцова (идеологии украинского национализма) самого главного, а именно того, что в ней Донцов определяет нации как виды в природе (лат. species), которые, в процессе борьбы за выживание и пространство, ведут перманентные войны с другими нациями. В основу этой доктрины, а следовательно и в идеологию украинского национализма, положены антинаучные утверждения философского течения т. н. «социального дарвинизма».

Именно потому, что С. Кульчицкий и Г. Касьянов не понимают понятия «идеологии», они в «Отчете» говорят про украинское «соборное» государство, как об элементе идеологии украинского национализма, хотя это относится к политической программе ОУН, это есть сферой политики, а не идеологии. Из идеологии украинского национализма вытекает другая его цель — территориальная экспансия без обозначенного конца. Авторы «Отчета» не видят главнейшего в идеологии украинского национализма — вражды и войн между нациями, которые стали основанием идеологии украинского национализма в отношениях Украины с другими нациями. Если по идеологии христианства все люди — братья, то по идеологии украинского национализма люди другой нации — враги и, хотя они иногда родные братья, матери, сестры — их, из идеологических соображений, следует убивать — «за национальную принадлежность», как написано в документах. Вспомним при этом о том, чего не хотят видеть авторы «Отчета»: в Галичине большой процент сельского населения составляли смешанные, польско-украинские семьи, массовой была практика убийств участниками формирований ОУН Бандеры матери-польки сыном-украинцем, сестры-польки братом-украинцем. И это делали по приказу «сверху» не из политических, тактических или ситуативных соображений, а из идеологических.[62]

Многим может быть непонятным утверждение, что брат-украинец убивал сестру-польку, поэтому надо пояснить то, что было страшной трагедией галицких селян. В Галичине было много смешанных украинско-польских браков. Там украинцы в большинстве своем были греко-католиками, а поляки римо-католиками. Обе церкви — греко-католическая и римо-католическая — подчинены Ватикану, разные по национальности и вероисповеданию (греко- и римо-католики, украинцы и поляки) могли венчаться в одной или в другой Церкви, а после этого украинец-грекокатолик оставался украинцем и грекокатоликом, а его жена оставалась полячкой и римокатоличкой — или наоборот — он поляк и римокатолик, а она украинка и грекокатоличка. А вот их дети в таких случаях в вероисповедании и национальности «следовали» за родителями — сыновья за отцом, дочки за матерью. Таким образом образовывались странные двухвероисповедальные и двухнациональные семьи. При таких условиях в семье часто были братья-украинцы и сестры-полячки. И иногда брат-украинец убивал сестру-полячку. Иллюстрацией этого является заголовок упомянутой книжки — «Петрусю — не убивай меня!». Такое приказывать и исполнять могли только сформированные идеологией украинского национализма бестии в человеческом обличьи, о чем и пишет Михаил Добрянский.

В животном мире не наблюдаются случаи убийств ни «матерей» «сыновьями», ни «сестер» «братьями». Идеология нацизма исходит из положений, что нордическая раса должна править миром, и поэтому все остальные расы должны быть уничтожены. Идеология украинского национализма исходит из положений, что украинская нация, как вид в природе, должна уничтожать все другие нации «в борьбе за выживание и территорию» (аналогия гитлеризма), поэтому, между прочим, оуновцы во время «национальной революции» пели:

Смерть, смерть, ляхам[63] смерть.

Смерть московсько-жидівській комуні.

В бій кривавий ОУН нас веде.

Эти основы идеологии украинского национализма С. Кульчицкий с Г. Касьяновым замалчивают.

Только попутно С. Кульчицкий и Г. Касьянов вспоминают институт «вождя нации» (нации, не только ОУН!) в идеологии украинского национализма, хотя должны бы сказать, что, согласно идеологии украинского национализма, внутренняя структура нации строго иерархичная: во главе нации должен стоять вождь, в распоряжении которого инициативное меньшинство, на практике — члены ОУН, которых Донцов называет тоже элитой нации, слоем лучших людей, которые по отношению к остальной части нации применяют творческое насилие, причем этот остаток нации, то есть ее по меньшей мере 90 % большинство, Донцов называет чернью, занузданным быдлом, которое должно выполнять приказы инициативного меньшинства.

Это и есть идеология украинского «интегрального», то есть фашистского типа, украинского национализма.[64]

С. Кульчицкий и Г. Касьянов не удосужились провести анализ раскола в ОУН, связанный с «вождизмом» в украинском национализме, хотя его надо объяснять именно доктриной Донцова, согласно которой «элита нации», в том числе и ее «вождь», появляется не путем выбора, а путем подбора, Донцов учит: должно произойти столкновение (разных групп или личностей в движении — В.П.), должны появиться носители новой, объединяющей идеи… должна появиться группа, которая увлечет одних, поведет за собой других, а третьих устранит.[65] Именно на этой основе произошло столкновение между «вождями» ОУН — С. Бандерой и А. Мельником. Только институт «вождя» отличает ОУН Бандеры от ОУН Мельника.

Вспомним в этой связи известное высказывание С. Бандеры: Наша власть будет страшной! И сравним его с тем, что про «вождя» писал Д. Донцов: Не является препятствием для проводника, если он иногда должен пустить прогнившую кровь … чтобы заставить разыгравшуюся стихию покорно согнуть шею.[66]

Проблему такого вождизма в ОУН полностью замалчивают С. Кульчицкий и Г. Касьянов. Случайно ли? При всем этом С. Кульчицкий с Г. Касьяновим сознательно прибегают к подмене понятий, например, когда они пишут, что в интегральном западноевропейском национализме были общие черты у всех националистических движений, развившихся в Европе в 1920-х гг., хотя речь идет о фашистских, а не националистических движениях, национизмы же, как и социализмы, бывают разные.

С. Кульчицкий и Г. Касьянов затрагивают тему родственности идеологии украинского национализма с итальянским фашизмом и с немецким нацизмом, делая вывод, что это — разные идеологии. Надо откровенно сказать, что украинский национализм с его идеологией, не является копией итальянского фашизма или немецкого нацизма, он — самобытное явление, хотя зародилось оно на образцах фашизма. Немецкий нацизм, вопреки мутному объяснению С. Кульчицкого и Г. Касьянова, в западной науке рассматривается как интенсифицированная форма фашизма. При этом следует сказать, что итальянский фашизм не сформулировал своей идеологии в письменной форме, его идеология проявлялась на практике — в диктатуре внутри нации и в территориальной экспансии снаружи, тогда как идеология немецкого нацизма, сформулированная А. Гитлером в его работе «Майн Кампф», намного скромнее доктрины Д. Донцова: Гитлер все человечество относил к виду в природе, делая ударение на превосходстве нордической расы, тогда как Донцов относил нации к видам в природе, так что его доктрина намного более бесчеловечная, чем нацизм.

Хорошо хотя бы то, что С. Кульчицкий и Г. Касьянов подтверждают, что в ОУН Бандеры исключают возможность содержательной идеологической эволюции, то есть ОУН Бандеры остается на идеологических позициях с 1929 года. Скажем при этом: эта идеология не может быть модифицирована. Что же до ОУН Мельника, то она тоже ни разу не отошла от этой идеологии, а ее (как тоже ОУН Бандеры) заявления про «демократичность», это лишь проявления применяемой этими фракциями ОУН тактики. Идеологически ОУН руководствуется доктриной Дмитрия Донцова, который был и остается единым творцом идеологии украинского национализма.

С. Кульчицкий вместе с Г. Касьяновим не решились сформулировать оценку идеологии украинского национализма, поэтому следует воспользоваться такой оценкой близких к ОУН людей. Первый из них это Михаил Добрянский (Демкович), бывший, вместе со Степаном Бандерой, Ярославом Стецько и другими, член «Организации высших классов украинских гимназий» в довоенной Польше. Он, под псевдонимом «М. Лагодівський», в объемной статье в 1947 году написал, между прочим, что Д. Донцов в главном произведении «Национализм» представил тезис об аморальности национализма как одном из главных столпов националистической идеологии… Первый раз в истории Зап. Украины начали в уважаемых публикациях и прежде всего в национальном журнале «Литературно-Научный Вестник» пропагандировать аморальность как национальную добродетель… Донцов был тем, кто весом своего авторитета перевесил соотношение сил и перерешил исход борьбы за освобождение бестии в украинском человеке. Про «освобождение бестии в украинском человеке».[67] Про «освобождение бестии в украинском человеке» можно было бы, опираясь на факты, написать целые тома. Руководствуясь идеологией Д. Донцова, еще в 1929 году националисты в оуновской брошюре поучали: Хотите крови? — дадим море крови! Хотите террора? — сделаем его адским! Не стесняйтесь мордовать, грабить и поджигать. В борьбе нет этики![68] Только бестия в людском обличьи может приказать отрубить сокирой голову на пне перед товарищами жертвы. Командир УПА Юрий Стельмащук на допросе сказал о том, что он сделал со своими боевиками: Всего в этих районах я 29 и 30 августа 1943 года вырезал более пятнадцати тысяч мирных жителей, среди которых были старики, женщины и дети. Делали мы это таким образом: согнав поголовно все население в одно место, мы их окружали и начинали резню, после этого, когда уже не оставалось ни одного живого человека, мы выкапывали ямы и бросали в них трупы… Так могли делать только бестии в людском обличьи.

Другим автором был греко-католический священник, о. Юрий Федорив, после войны доктор христианской теологии, который, вместе с другими украинскими националистами, в межвоенний период, отбывал наказание в польской тюрьме во Вронках, и по поручению старших националистов проводил там идеологическою обучение остальных националистов. Он в послевоенные годы в Торонто, уже как священник церкви св. Николая, написал и опубликовал под псевдонимом «Юрий Мозиль» книжечку «На Вронках», в которой дал оценку идеологии украинского национализма, говоря, что в этой идеологии требовалось отказаться от всего, и отца и матери, Бога и совести, закона и этики, любви ближнего и личных человеческих чувств. Во имя одного: Завоюешь, или погибнешь.[69]

Или этих позиций литературы не знали авторы «Отчета»?

Что же после этого всего сказать?

Что же после этого всего сказать? Разве только то, что если бы С. Кульчицкий и прочие из «рабочей группы историков», пришли, как студенты второго курса истории, к автору этой проработки на экзамен с такими, как в «Отчете», знаниями, то им, после оценки «неудовлетворительно», автор этой критики посоветовал бы, чтобы они изменили направление обучения на другой, не связанный с историей, так как они ее не понимают. Но, раз они историки по профессии, да еще и из Национальной академии наук, профессора, то следует задать им такие вопросы:

Почему авторы «Отчета» замалчивают в нем антихристианский характер идеологии украинского национализма, почему не комментируют ее главной практической основы: «Нация превыше всего!», то есть выше человека, выше признанной современной цивилизацией морали, выше человечества, выше Бога? Почему они не вспоминают принципа аморальности в украинском национализме («хорошо все, что хорошо для нации», причем что такое «добро» решают проводники ОУН, часто на низшем — районном, сельском уровне — малограмотные); почему они не вспоминают про роль ненависти в идеологии украинского национализма как его движущую силу?

Почему они в основу своих работ не включили научные работы авторов, которые сделали иные, чем украинские националисты, выводы и оценки украинского национализма, вот хотя бы работы автора этой критики, а среди них есть единственный опубликованный в мировой литературе анализ идеологии украинского национализма?

Почему они ограничились публикациями архивных документов авторства симпатиков украинского национализма, таких, как Владимир Косик, а пренебрегли документами опубликованными, например, автором этой критики, а среди них есть документ в виде протокола заседания «Съезда заграничных национал-социалистов» в Штутгарте от 6 ІХ 1937 года, на котором репрезентованная Владимиром Мартынцем ОУН, составила жалобу на правительство Польши за несправедливую трактовку украинцев, на которую после рассмотрения было решено представить мемориал Вождю Немецкого Народа… просить Вождя доступными путями обратить внимание… Съезд постановляет передать принятые решения для сведения Вождям Украинского и Немецкого Народа.[70] Название этого фашистского интернационала — «Съезд заграничных национал-социалистов», так как все происходило в гитлеровской Германии, куда съезжались «заграничные национал-социалисты», то есть ненемецкие национал-социалисты, то есть ненемецкие фашисты. Из этого вывод, по которому ОУН в межвоенный период самая себя зачислила (включилась) в «заграничные (в отношении к Германии) национал-социалисты», то есть в фашисты. Этот документ — единственный опубликованный в мировой литературе, который неопровержимо доказывает, что ОУН была фашистской.

Почему они не сделали анализа постановлений Сборов и Конференций ОУН, в которых были сформулированы политические основы украинского национализма, между прочим поставлена цель ОУН: построение Украинской Самостийной Соборной Державы (УССД), а она должна была бы включать территории, которые входят в сегодняшнюю Польшу, Беларусь, Российскую Федерацию, Молдову, Румынию, Венгрию и Словакию, что означает территориальные претензии к этим государствам, а это противоречит международному праву и грозит будущими (на случай победы национализма в Украине) войнами?

Почему они не сделали оценки саботажной и диверсионной деятельности ОУН на территории суверенной Польши в межвоенный период на основе международного права и законов государства, на которой совершались действия ОУН, то есть Польши?

Почему они не сформулировали оценки, по которой бандеровская УПА не была добровольческим формированием?

Почему они не дали оценки массового террора ОУН Бандеры по отношению к украинскому населению Волыни и Галичины?

ПОЧЕМУ они замалчивают факт существования и преступной деятельности формирований ОУН Бандеры с названием «Служба безопасности» и «Полевая жандармерия», которых украинское население боялось больше немецкого Гестапо и большевистского НКВД, а они были бандеровской ОУН наделенные «правом» судить участников УПА и мирное население и выполнять приговоры, включая смертный?

Почему они замалчивают факты, по которым, часто 16-летние боевики «Службы безопасности» ОУН Бандеры, массово расстреливали бывших советских солдат и офицеров, а их трупы топили в колодцах?

Почему они замалчивают террор ОУН Бандеры, введенный внутри УПА, где бегство из нее наказывалось смертной казнью через расстрел перед отделением, а иногда и путем отрубания топором головы перед отделением? Почему они не дали оценки таким фактам — знают ли они такие методы террора среди других цивилизованных народов?

Почему они замалчивают существование в УПА отделений азербайджанцев, узбеков и других, которые образовались из тех советских солдат и офицеров, которые попали в немецкий плен, сумели из него убежать и слонялись по волынским лесам? Не потому ли, что их, а также т. н. «схидняков» (украинцев с т. н. «подсоветской» Украины), с приближением восточного фронта бандеровская «Служба безопасности» поголовно перестреляла?

Почему они не упоминают о существовании на Волыни двух лагерей евреев — врачей и ремесленников, которых разными способами бандеровцы стянули в них и которых там использовали для пользы ОУН-УПА, а с приближением восточного фронта бандеровская «Служба безопасности» также их поголовно перестреляла?

Почему они ни слова не сказали о бунте украинцев — «схидняков» в рядах ОУН-УПА (они к ним попали вследствие независящих от них событий), которые, не соглашаясь с преступной деятельностью ОУН Бандеры на Волыни, в июле 1944 года образовали Народно-Освободительную Революционную Организацию (НВРО), программа которой предусматривала широкомасштабную социальную сферу?[71]

Способны ли они видеть разницу между украинской вспомогательной полицией, которая была образована ОУН Бандеры и была ей политически подчинена, и польской полицией, которая появилась вопреки запрету Делегатуры правительства Польши в Лондоне?

Почему они замалчивают участие, наряду с немцами, украинской полиции в массовом истреблении украинского населения Волыни, например в упомянутом селе Кортелисы, а их было больше?

Почему они не дают оценки массовым убийствам формированиями ОУН Бандеры польского (120 000 жертв) и украинского (80 000 жертв) населения? Почему не показывают, что это была преступная работа прежде всего «Службы безопасности» ОУН Бандеры?

Почему они замалчивают действительные задания «спецгрупп» по разгрому ОУН-УПА? С какой целью они подчеркивают несуществующее насилие этих групп над мирным населением и не дают при этом тщательной характеристики их деятельности? Почему они замалчивают тот факт, что «спецгруппы» состояли из тех участников УПА, которые явились с повинной к советской власти? Почему они не анализируют этой важной проблемы, не связывают ее с принудительной службой в УПА?

Почему они не дали правовой оценки территории преступных действий ОУН-УПА, с чем связана проблема гражданства преступников и их жертв? Эти территории в свете международного права в 1943–44 годах принадлежали Польше, которая оставалась в положении оккупированной страны, то есть в status quo ante bellum (аннексия 1939–1941 гг. Западной Украины Советским Союзом не была признана международным правом). Анализ и выводы по этому вопросу дали бы ответ относительно незаконной деятельности ОУН-УПА (а наряду с этим указали бы на моральную ответственность сегодняшней Польши за игнорирование этой проблемы). Вспомним, что именно этот аргумент (польское гражданство) использовали защитники личного состава дивизии СС-Галичина, когда в 1945 году Советский Союз добивался их выдачи.

Почему они не дают общей оценки ОУН-УПА, хотя даже из того, что они написали в «Отчете», вывод очевидный — ОУН-УПА (вместе с другими структурами ОУН Бандеры) — преступное формирование.

Почему в «Отчете» и в книге проблема идеологии украинского национализма находится на самом конце? Встает также вопрос: не сознательно ли С. Кульчицкий и составители книги туда ее поместили, чтобы, не ссылаясь на нее, отвести от нее внимание, или же принижают вес, значение идеологии украинского национализма, хотя именно она «высвободила бестию в украинском человеке». Если первое предложение верно, тогда проблема моральная — С. КУльчицкий и составители не ищут правды, они ее затушовывают, а если они недооценивают вопрос идеологии, то они — невежды в общественных науках.

Способны ли, работающие над темой семь лет, историки — авторы «Отчета», включая руководителя группы проф. С. Кульчицкого, понять, что научно доказанное определение виновника преступления народоубийства очистит украинский народ от клейма народоубийцы, так как то, что совершила ОУН Бандеры с ее формированиями, вне всяких сомнений квалифицируется как народоубийство, а общественное мнение в Польше, в том числе и в книжках, пользуется стереотипами: «украинцы мордовали»?

* * *

Опираясь на «Отчет» и на сказанное в этой критике, существует необходимость отвергнуть всяческие старания признать ОУН-УПА воюющей стороной, одновременно существует необходимость однозначно осудить: ОУН Бандеры (и ОУН Мельника) как сугубо фашистское идеологически-политическое движение, ОУН Бандеры как организатора преступных формирований — УПА, «Службы Безопасности», Полевой жандармерии, т. н. «Самооборонных кустовых отделов», а также краевых, районных и других руководств ОУН Бандеры — до станичных включительно.

Осудить ОУН Бандеры и ее формирования должна в первую очередь Верховная Рада Украины, как ее высший законодательный орган.

Наказывать сегодня уже некого, все участники преступлений — престарелые люди. Террором «мобилизованные» в УПА, с целью избежания морального осуждения, должны досказать установленным порядком факт насильственной их «мобилизации».

И в конеце весьма важная проблема: ОУН, от ее рождения и по сегодняшний день, в центре своей идеологии и политических программ ставит украинскую нацию. Это означает, что ни одна научная разработка связанной с ОУН темы не может обойти вопроса: сформировалась ли до этого времени украинская нация — нация с одним языком, нация с чувством территориального единства, нация с одинаковым взглядом на минувшее и будущее и т. п.?

Ответ на этот вопрос должен быть отрицательным: к началу ХХІ-го столетия украинский народ не сформировался в современную, европейского образца, нацию. Именно этот факт должен определять координаты исследования феномена, известного как «украинский интегральный национализм». Украинская нация должна формироваться, но не под националистическим, бандеровским или мельниковским, флагом и не с донцовской «национальной идеей».[72]

Торонто, март, 2006 г.