Фальшивые мотивы

Наличие мотива, понятного и внутренне непротиворечивого — важнейший элемент раскрытия убийства. Многие светила юридической науки полагают: если такого мотива нет, нечего и заговаривать о предумышленном убийстве. Разобраться в мотивах преступления — значит решить вопрос о том, кто его совершил.

В общественном мнении сосуществуют несколько мотивов убийства адвоката Маркелова (поскольку Бабурова была убита без особого мотива, стоит говорить лишь о нем).

Что же мы знаем и из каких источников о мотивах убийства Маркелова?

Несколько вариантов — и все надуманные, один нелепее другого. Источников два: либеральная пресса («Новая газета», в первую очередь, взявшая на себя роль неофициального следствия и куратора этого дела) и следствие под руководством Игоря Краснова.

В чем они хотели бы нас уверить?

В том, что перед нами убийство, во-первых, из чувства личной мести, а во-вторых — по идеологическим мотивам. Разберем обе версии.

1. Что, к примеру, вещает нам «Новая»?

Версию мести Тихонова Маркелову «Новая газета» упорно вбивала в сознание обывателя, начиная с момента ареста подозреваемых и до их появления в суде. Так, журналисты Александр Литой и Илья Васюнин убеждали нас еще в № 124 от 09.11.09, вскоре после ареста подозреваемого: «Мотив… Признательные показания Тихонов уже дал, заявив о личной неприязни к Маркелову. И это вполне логично — Тихонов был в розыске с 2006 года за участие в убийстве молодого антифашиста Александра Рюхина, Станислав же представлял интересы мамы погибшего… Может быть, Тихонов и дальше не очень опасался бы сесть в тюрьму… если бы не адвокат Маркелов, благодаря профессионализму которого в розыск был объявлен… Тихонов. Именно Маркелов приложил максимум усилий, чтобы были установлены все участники нападения».

Так называемый Отдел расследований газеты (скорее всего, лично Сергей Соколов) вновь подтверждает насчет того давнего дела: «Интересы потерпевших в суде представлял как раз Станислав Маркелов. Именно он настаивал на переквалификации дела и требовал активного поиска двух скрывшихся подозреваемых: Тихонова и Паринова. Благодаря Маркелову, Тихонов и Паринов… были объявлены в розыск… Вполне очевидно, что помимо ненависти к “одиозному врагу русского народа” Маркелову, который был известен как последовательный антифашист, много сделавший для того, чтобы на скамье подсудимых оказалось как можно больше отморозков, у Тихонова (предполагаем, что и у Хасис) могли быть и личные мотивы к расправе» («Новая газета» № 4 19.01.2011).

«Новая газета» не только лжет сама, но и подтягивает других лжецов в обоснование своей лжи, чтобы создать видимость объективности. Так, свидетельствует лично знавший Маркелова сотрудник «Мемориала» Александр Черкасов: «Его грамотные усилия в последнем деле [Рюхина] привели к тому, что в федеральный розыск был объявлен и был вынужден перейти на нелегальное положение тот же Тихонов» («Новая газета» № 53, 2011).

Так наводится тень на плетень. Так с помощью бесстыжего журналистского вранья создается не только версия, но и общественное мнение, так обществу внушается: мотив убийства, причем личный, у Тихонова был. Маркелов-де в деле Рюхина был чрезвычайно активен, принципиален и инициативен, он, доискиваясь до настоящего убийцы юноши, рыл глубоко и потребовал, чтобы Тихонова объявили в розыск. И вот Никита убил Маркелова, мстя за годы, проведенные против воли в розыске, в подполье.

Во всей этой версии нет ни грана правды. Показательно: даже следователь Краснов не пытался уговорить Никиту представить убийство возмездием на гонения против него самого! Но «Новая газета», вступившись за «своих», усиленным систематическим враньем от номера к номеру создала нужную для обвинительного приговора атмосферу. И это отразилось на вердикте присяжных.

Что же было на самом деле? Все как раз наоборот. Внимательно изучив материалы по делу Рюхина, я обнаружил это с полной очевидностью.

Во-первых, Маркелов вел дело спустя рукава, что послужило причиной того, что потерпевшая Рюхина Т.П., мать убитого, от услуг такого замечательного адвоката решительно отказалась еще 26.12.06. Явившись с ордером на представление интересов Томского и Рюхиной, второго удовольствия (и заработка) Маркелов оказался, однако, лишен (т. 25, л.д. 174–175). В суде Маркелов представлял уже только потерпевшего Томского, избитого, но живого, а потерпевшая Рюхина предпочла защищать свои интересы самостоятельно.

Во-вторых, в розыск Тихонова и Паринова объявил никак не Маркелов, а следователь В.В. Пашкевич 27.11.06 (т. 25, л.д. 139–141). Он сделал это не только не из-за давления Маркелова и не по его просьбе, но прямо-таки вопреки установкам последнего. Данный ход (объявление предполагаемыми убийцами ребят, не имевших к делу отношения, но которые с испугу подались в бега, на что и был расчет), позволил снять с реальных участников драки страшную, тяжкую статью 105 УК. Дело об убийстве было выделено в отдельное производство. В результате Анциферов, Реуцкий и Шитов предстали перед судом лишь по статьям 35, 116, 213 УК РФ, но не за убийство. Облегчив по неизвестной мне причине судьбу одним русским мальчишкам, следователь Пашкевич сломал жизнь другим.

Вот против чего адвокат Маркелов возражал самым решительным образом! Он отказался верить в мифических убийц, Тихонова и Паринова, считая, что в деле достаточно доказательств для привлечения за убийство уже имеющихся обвиняемых. Он расценил выделение дела об убийстве в отдельное производство как способ спасти обвиняемых от 105-й статьи, увести их от справедливого наказания. И Маркелов писал во все инстанции, чтобы отменить это решение следователя Пашкевича и воссоединить разделенное дело! Жаловался в прокуратуру, возражал в суде. Он делал это неоднократно письменно (например, ходатайство от 26.03.07) и устно (например, в суде 19.07.07), но его возражения были направлены против интересов отнюдь не Тихонова, а только подсудимых.

Свидетельствует информагентство Regnum: «Разделение единого уголовного дела, возбужденного по факту умышленного убийства, на два самостоятельных дела…, по словам Маркелова, является беспрецедентным решением. Попытки обвиняемых свалить всю вину на тех подельников, кто еще не задержан, «это обычная бандитская “отмазка”, на которую правоохранительные органы никогда не ведутся, — отметил он. — Но здесь я увидел эту ” отмазку” со стороны прокуратуры»[26].

На судебной стадии вопрос о розыске Никиты Тихонова вообще не поднимался — именно по той же причине. В заседании суда потерпевшая Рюхина заявила, что Пашкевич «необъективно расследовал дело и направил дело в суд со статьями, не соответствующими тяжести содеянного подсудимыми». Адвокат Маркелов: «Я полностью поддерживаю аргументы потерпевшей Рюхиной». Потерпевший Томский: «Согласен с адвокатом Маркеловым» (Протокол от 12.04.07).

То есть, будь на то воля адвоката Маркелова, да и потерпевших, Никита Тихонов никогда не был бы объявлен в розыск, бессмысленность чего Маркелов прекрасно понимал. В конечном счете, снятие с Тихонова подозрения в убийстве Рюхина за «отстутствием составов преступления» блестяще подтвердило правоту в этом адвоката.

За что же было его убивать?!

Версия мести Тихонова Маркелову за несправедливо обрушившиеся гонения не выдерживает никакой критики. В суде, во время дачи показаний Никиты на допросе 23 марта 2011 г., она рухнула окончательно.

Вопрос адвоката Романа Карпинского, представляющего интересы вдовы погибшего: «Как вы узнали о роли Маркелова в деле Рюхина?»

Ответ Тихонова: «Вероятно, со слов Андрея Бормота, проходившего по делу».

К.: «О каких действиях Маркелова по привлечению вас к этому делу вы узнали от Бормота?»

Т: «Ни о каких. До задержания».

Коротко и ясно. И вполне естественно. Причин ненавидеть Маркелова, мстить ему не было. Они вдруг «появились» уже в допросной комнате Следственного комитета.

Тихонов однозначно показал тогда же в суде, что узнал о том, «что Маркелов настаивал на привлечении меня в виде обвиняемого», уже лишь после ареста.

Как мы теперь уже знаем, сведения в отношении якобы участия Маркелова в преследовании Тихонова — неправда. Кто мог нашептать ее Никите в ухо «после ареста»?!

Вопрос, как говорится, риторический. Потому что ответ на него очевиден.

Но черное дело ангажированными газетчиками сделано. Лапша, навешанная «Новой газетой» на уши читателям, суду и присяжным, не только залепила им слух, но и ослепила. Привела к неправосудному решению.

Впрочем, допустим даже, будто Тихонов тяжело переживал свое нелегальное положение, обвинял в нем Маркелова и решил ему отомстить (хотя мстить было не за что). Но разве его после этого перестали бы разыскивать, подозревать? Он облегчил бы свое положение? Открыл бы себе дорогу к карьере, к нормальной жизни?

Да нет же, как раз наоборот! Он сразу стал бы первым подозреваемым (что и произошло!) еще и в новом убийстве. Причем, если за Рюхина его преследовали напрасно, по оговору, и это давало надежду когда-нибудь избавиться от розыска (как и вышло в итоге), то «отомстив» Маркелову, он сразу попадал бы под подозрение уже за дело, и разыскивался бы уже по двум убийствам вместо одного. Вся горечь его положения только усугублялась бы этим во много раз, он загонял бы сам себя в ловушку без надежды на выход!

В своем жертвенном самооговоре, написанном в день ареста, объясняя переход в нелегалы, Тихонов написал: «В правоохранительные органы я не обращался, так как у меня к ним не было доверия и я не верил, что смогу доказать свою невиновность. Считал, что рано или поздно правоохранительные органы сами установят правду, найдут истинных убийц и тогда я смогу вернуться к прежнему образу жизни» (т. 5, л.д. 251).

Так что же в таких условиях? Отомстить — и окончательно усложнить, испортить свою жизнь, превратиться из виртуального преступника и убийцы — в реального? Рискнуть получить пожизненный срок, сломать свою собственную жизнь навсегда? Не слишком ли большая плата за сомнительное удовольствие угробить неприятного человека? Не умно.

Не мог Никита руководствоваться таким мотивом. Не верю я в эту версию, представляя себе уровень его умственного развития. Я сам — выпускник МГУ и знаю точно: дураков там не держат.

2. Версия следствия ничем не убедительнее, не лучше.

В признательных показаниях Никита Тихонов действительно заявил о личной неприязни к Маркелову. Но как! Если бы можно было смеяться над судебным делом, в котором имеются два трупа и один осужденный на пожизненное заключение, читатель бы просто хохотал над тем мотивом убийства, который глубокой ночью с 3 на 4 ноября следователь Игорь Краснов (под наблюдением адвоката Евгения Скрипилева) вложил в уста Никите Тихонову, по его словам. А именно:

«Мотивом для принятия решения об убийстве Маркелова послужила личная неприязнь к нему в связи с осуществлением им защиты шахидок-террористок по уголовным делам, а также преследование моих знакомых в ходе работы в качестве адвоката по уголовным делам» (т. 5, л.д. 180).

Абсурд? Да! Идиотизм такого объяснения настолько бросается в глаза, что даже не нуждается в комментариях. Я уж не говорю о «защите шахидок» (на деле Маркелов успешно защищал не шахидку, а случайную чеченку-заложницу, которую органы пытались выдать за террористку), но ежели каждого адвоката, работающего против знакомых твоих знакомых, убивать, то эдак скоро и адвокатов не останется. Ясно и слепоглухонемому дебилу: за такое не убивают.

К тому же конкретный анализ показывает: никаких «знакомых» Тихонова, мстя за которых Тихонов мог бы убить их гонителя Маркелова, в природе не существует. На эту роль не подходит Андрей Бормот, привлекавшийся к следствию по делу Рюхина, но так и не попавший в круг обвиняемых и с Маркеловым не столкнувшийся. (Помимо того, именно оговор со стороны Бормота стал причиной ухода Тихонова в бега и всех последующих бед. Мстить за Бормота он вряд ли стал бы.) Не подходит, вопреки признанию самого Никиты на повторном допросе днем 4 ноября, и Александр Паринов. Этот новый вариант — еще один прокол следователя Краснова, вновь подсказанный довольно примитивной логикой: раз по делу Рюхина в розыск объявлялись двое, Тихонов и Паринов, то вот, значит, за дружбана Паринова Тихонов и мстил! Но дело-то все в том, что Паринов был вовсе не другом Никиты, а лишь старым знакомым по работе Евгении Хасис. В суде 22 апреля 2011 года она показала, что Никита с Париновым даже не был знаком. И события далекого 2006 года, когда Паринова пытались назначить убийцей Рюхина, могли огорчить Женю, но вовсе не Никиту.

Но вот что интересно: в компьютере Евгении Хасис среди прочего есть поддиректория «Дело» (распечатка в деле, т. 19, л.д. 7–9). Дата ее создания: 17 декабря 2007 (!) года. Поддиректория содержит сканированные страницы из дела Рюхина — рапорт капитана милиции Д.В. Игнатенко о причастности А. Бормота и Н. Тихонова, протоколы допросов и прочее тому подобное. Но: адвокат Маркелов нигде ни разу не упомянут! Он был попросту не интересен Хасис, добывавшей данные материалы, не заслуживал ее внимания. Ни тогда, в 2007 году, ни, естественно, спустя еще два года.

Итак, данная версия мотива, выдуманная, вероятно, следователем Красновым, чудовищно нелепа и неправдоподобна. Скорее всего, умница Никита согласился озвучить этот мотив именно из-за его полной абсурдности, в надежде, что сие будет понято любым нормальным судьей и присяжными. В этом была его ошибка, но не вина.

Видимо, кураторы своевременно указали следствию на суперидиотскую мотивацию убийства, в результате чего появилось постановление Краснова с такой формулировкой: «Мотив и обстоятельства совершения преступлений, а также сведения о личности Тихонова Н.А. дают основания для сомнений в его вменяемости. Исходя из требований ст. 196 УПК РФ наличие таких сомнений требует обязательного назначения и производства судебной экспертизы для установления психического состояния обвиняемого» (т. 14, л.д. 20, аналогичное в отношении Хасис — л.д. 4).

Если даже следствию пришлось сделать вид, что оно не верит в указанные мотивы, то как поверить в них нам?

Впрочем, для следователя Краснова этот ход был всего лишь страховкой, так, на всякий случай. В действительности следствие и обвинение повторяли из документа в документ тоже не очень-то казистую формулировку: «…к которым на основе чувства собственной исключительности (?!) испытывали нетерпимость, идеологическую ненависть и вражду в связи с осуществлением последними своей профессиональной деятельности по защите прав и свобод потерпевших и обвиняемых по уголовным делам, придерживающихся антифашистской идеологии, активным участием Маркелова С.Ю. и Бабуровой А.Э. в антифашистском движении, а также крайне негативным их отношениям к лицам, придерживающимся радикальных неофашистских и националистических взглядов» (т. 14, л.д. 2 и др.).

Как видит читатель, перед нами тот же абсурд, хоть и в обтекаемых выражениях.

Но в этом абсурде есть новое. И это новое стало, по ходу дела, главным козырем обвинения: якобы убийство было чисто политическим, совершенным исключительно по идеологическим мотивам. Именно на это впоследствии упирал судья Замашнюк перед лицом присяжных, превращая тем самым процесс в политическое судилище. И превратив в итоге осужденных — в политических заключенных.

Такой поворот обязывает нас обратиться к личности Маркелова, чтобы прояснить основательность обвинительной версии в части мотива преступления.