Оговор как метод обвинения

Илья Горячев дал показания не только на Тихонова. Пикантность ситуации в том, что в протоколе его допроса есть сведения про Сергея Голубева по кличке «Опер», проливающие свет на факт сотрудничества последнего с обвинением.

Дело в том, что Опер явился в суд и, на мой взгляд, оговорил Тихонова перед присяжными. После чего, как и Горячев, скрылся из России. Показания Горячева позволяют понять, как и почему им были произведены эти действия. Итак:

«Да, я знаю “Опера”. Его зовут Сергей Голубев. Это лидер организации “Блад энд Хонор Комбат Эйтиин” — “Честь и Кровь Комбат — 18”. Это филиал всеевропейской неонацистской организации. Он его возглавляет на территории России… На настоящий момент Сергей, насколько я знаю, ушел на нелегальное положение где-то с середины прошлого года. С ноября прошлого года его никто не видел и не слышал (показания даны 20 апреля 2010 года, то есть речь идет о том, что Голубев исчез с момента ареста Тихонова. — А.С.). Вокруг него есть достаточно сплоченная группа соратников, которая постепенно все дальше и дальше идет по пути радикализации и поддерживает именно такие, радикально националистические, экстремистские методы борьбы, апеллируя к опыту моджахедов в Ингушетии, что вот должно быть примерно для русских националистов. На этой почве у нас с ними возникали серьезные противоречия, в частности, последнее такое было перед концертом четвертого ноября на Болотной площади, когда Сергей утверждал, что такого концерта не должно быть ни в коем случае, потому что это “прогиб” перед режимом, должна быть только нелегальная вооруженная борьба».

Вопрос следователя: «Что он понимал под нелегальной вооруженной борьбой?»

Ответ свидетеля: «Под нелегальной вооруженной борьбой он понимал именно такой путь насилия, убийства, взрывы… Тихонов с Сергеем Голубевым общались достаточно плотно, в основном по системе “скайп”… “Стратегия 2020” это документ, который написал Никита Тихонов и который позже был опубликован на сайте “Блад энд Хонор”, организации, которую возглавлял Сергей Голубев» (т. 15, л.д. 39)[20].

Кроме того, из материалов прослушки можно понять, что именно Опер после убийства Маркелова рассылал с неустановленных компьютеров информацию об этом событии от имени Боевой организации русских националистов (БОРН). Поднимая таким образом на новую высоту значение и авторитет этой мифической, виртуальной, но страшной и реальной по пиаровским критериям организации[21].

В свете этих данных понятно, что у ФСБ в отношении Голубева-Опера оперативного материала имелось предостаточно. Почему он и лег на дно после ареста Никиты, но, как видно, был отловлен. А затем к нему, надо полагать, применили тот же нехитрый приемчик, что и к Горячеву: дай на Тихонова показания, какие скажем, иначе пойдешь с ним в МЛС как соучастник.

И Голубев сломался, как до того Горячев. Явившись в суд под самый финал как «добровольный» свидетель, действующий по собственному почину, он заявил, что опознал Тихонова на кадрах видеосъемки в метро 19 января 2009 года, якобы по походке. И что тот пытался склонить его к экстремистской деятельности: «В ходе беседы Тихонов сообщил, что правое движение в 2006 году перешло на новый уровень своего развития. Это было связано с тем, что совершено убийство антифашиста в Москве. Спрашивал, не хочу ли я вступить в боевую группу против врагов русской нации: антифашистов, правоохранительных органов и власть имущих».

Голубев пояснил, что у него сложилось впечатление, что Тихонов сам возглавляет боевую организацию националистов и причастен к убийству Маркелова. И добавил для убедительности: «15–16 января 2009 года (т. е. за три дня до убийства Маркелова. — А.С.) я встречался в Ильей Горячевым, он мне должен был передать деньги… Илья Горячев передал мне деньги и сказал: “Погоди, еще секундочку”. Сказал, что в ближайшие две недели что-то произойдёт, могут быть облавы. Я не придал его словам значения… У меня сразу сложилось впечатление, что Горячев и Тихонов — как раз такой ирландский вариант — легальная партия и боевая организация». Голубев столь же бестрепетно сдал Горячева, как тот до того — его самого.

Завершающим аккордом прозвучало заявление о том, что Тихонов и Хасис намеревались его, Опера, убить. Сразу вспомнился аналогичный рассказ Горячева об угрозах убийством, якобы услышанных им в свой адрес из уст Никиты и Жени. Оба свидетельства явно писались под копирку. Очевидно, такой немудрящий шаблон был изобретен теми, кто сочинял либретто для Голубева и Горячева. Для пущей убедительности. Чтобы присяжным и всей почтеннейшей публике пострашнее было: вот ведь какие изверги, своих же соратников рады убивать только из-за того, что те не готовы столь же отчаянно действовать на поприще террора! Это могло бы вызвать смех, кабы не столь трагические последствия подобных шуток.

Нет никаких сомнений в том, что ни Горячев, ни Голубев никогда не дали бы подобных ложных показаний по своей доброй воле, будучи в здравом уме. Ведь отныне оба обречены жить вне России, их репутация погублена навеки, доброго имени им не вернуть никогда, а годы трудов и мечтаний, деловые и дружеские связи пошли прахом. Это конченые люди, которые не могли, однако, не понимать последствий своей капитуляции, и если уж пошли на нее, то, разумеется, только потому, что их принудили, продемонстрировав еще более страшную перспективу.

Но какова после этого цена их свидетельств? Кто им поверит?