Тихонов и Хасис: какие они

Я хотел бы, чтобы читатели, большинство из которых не знакомо с героями моего повествования, никогда их не видело и не слышало, получили бы некоторое более-менее живое представление о них. Ощутили бы их не отстраненно как неких полулитературных персонажей, а вживую. И не с моих слов, а из человеческих документов: компьютерных текстов, материалов прослушки, показаний на допросах третьих лиц, выступлений и писем.

Это важно. Чтобы сквозь журналистскую брехню, лжесвидетельские оговоры и морок следовательских хитросплетений внутренний взор читателей увидел бы не головы в мешках, не маски и не иконописные лики, а живые лица двух заживо похороненных людей. Я нарочно не буду ничего комментировать, чтобы читатели судили сами[58].

1. Их кредо.

«Мы говорим, что сражаемся за Русь. Вдумайтесь в это слово. Это не милые сердцу пейзажи средней полосы это Русскость — крутое, вольное, упрямое начало, которое всегда жило в предках. Именно Русскость сделала возможными все подвиги и достижения, которыми мы гордимся в нашей истории. И именно Русскость — сегодня в ущербе. Она почти выдохлась в современниках. Оглянитесь. Разве окружающие нас обыватели со славянскими лицами и фамилиями — Русские? Разве достойны люди, смиренно терпящие произвол власти и издевательства инородцев, славного имени предков? Они согласились с участью послушных холопов, трепещут при виде ментов, унижаются перед чиновниками и покорно ждут милости из Кремля. Они боятся поднять голову, когда цветные оскорбляют их женщин и избивают их братьев. Как хорошо, что режим догадался прозвать это быдло россиянами. Так хоть мы можем подчеркнуть своё явное отличие от них. Мы — Русские, потому что в нас жива Русскость. Они — уже нет. В них укоренилось рабство.

Мы сражаемся за Русь. Это значит, что мы сражаемся за себя. Потому что сегодня только мы и есть — Русь. После нашей победы мы распространим Русскость на всю страну. Нам противно видеть вокруг себя вечно пьяных слабаков, унылых задротов и торжествующих выродков. Мы вернем людям самоуважение…

А если нас перебьют, то вместе с нами погибнет и Русь.

Демографическая статистика неумолима. Те, кто родился в 1980–1985 годах стали последним многочисленным поколением Русских. Дальше идёт сильный спад русских рождений. Если кто и сможет вернуть эту землю себе, при необходимости выдержать войну и возродить страну для мирной жизни — это мы. Дальше — пропасть. Чурбаны очень быстро сравняются по численности с русской молодёжью и вырежут её. Только наше поколение сможет что-то изменить. И потому мы не имеем права ждать у моря погоды.

Свое благополучие, здоровье, свободу и жизни мы приносим в жертву не окружающим россиянам. Мы жертвуем ради их детей. Потому что тем из нас, кому повезёт дожить до нашей победы, ещё предстоит воспитать из детей соплеменников настоящих Русских. Тех, кем мы сможем гордиться» (т. 19, л.д. 176–177, распечатка из компьютера).

2. Прослушка.

Перед задержанием Тихонова и Хасис оперативные сотрудники в течение целых двенадцати дней, с 23 октября по 3 ноября осуществляли прослушивание их разговоров в съемной квартире. Записи велись вечерами и ночами, если были будни, а в выходные — с утра весь день напролет. Содержание разговоров Тихонова и Хасис, порой достаточно интимное, явно указывает на то, что они даже не предполагали, что их разговоры прослушиваются (накануне суда Женя напишет из тюрьмы другу: «Оказывается, все время, что мы пребывали на той хате, где нас задержали, — нас слушали и снимали. Не знаю, как такое возможно. Так что дом — не крепость в наше время»). Они ничего не утаивали, называли все своими именами, говорили вполне откровенно.

Таким образом, материалы прослушки поистине бесценны не только для установления невиновности подсудимых, но и для характеристики их личностей.

Так о чем же говорили обвиняемые Тихонов и Хасис почти две недели кряду? Все разговоры практически только об одном — о политике, о Движении, его людях, целях, недостатках, о героях и предателях, о мероприятиях, концерте «правых» ансамблей, о чести и совести в Деле, в Политике. Никакой лирики, сексуальных тем. Поразительно!

В сводках фонограмм есть в высшей степени примечательная фраза оперативника, проводившего расшифровку: «Спорят о морально-нравственных категориях, о подлости, порядочности, совести и чести» (т. 4, л.д. 39). Как это непривычно для нашего времени и как характерно для наших героев! Настоящий разговор двух русских идеалистов, в лучших традициях мечтателей и революционеров XIX века, почти по Белинскому, Достоевскому, Герцену, Чернышевскому, Михайловскому…

Много иронии, шуток, взаимного дружеского подкалывания. Как-то раз, обсуждая проблему помощи политзаключенным, Никита и Женя так увлеклись, что на плите сгорела еда…

3. Тихонов.

Из резюме Никиты Тихонова: «Квалификация: историк, преподаватель истории со знанием иностранного языка (англ)… Личные качества: коммуникабелен, исполнителен, легко обучаем» (т. 19, л.д. 45).

Учился на истфаке МГУ у профессоров А.И. Вдовина и А.С. Барсенкова.

* * *

Характеристика из судебно-медицинской экспертизы Института им. В.П. Сербского: «Держится корректно, с чувством должной дистанции; на вопросы отвечает кратко, однако в плане заданного, по существу. Подэкспертный сообщает анамнестические сведения, основные события своей жизни датирует верно. Себя характеризует человеком серьезным, вдумчивым, склонным к размышлениям, самоанализу. Добавляет, что для него характерна любовь к острым ощущениям»; «Не скрывает, что с 15-летнего возраста у него появились националистические взгляды, с его слов, он “был и является идейным”» (с. 6–7).

* * *

Из моего интервью с отцом Никиты, Александром Николаевичем Тихоновым:

«— А.Т.: По моему мнению и не только, формирование личности человека, его мировоззрения, взглядов, убеждений — конечно же, период длительный. На этот процесс влияет все: заложенная при рождении компонента, семья, среда обитания, события в обществе и т. д. Никита родился с врожденным пороком сердца с компенсацией. Диагноз сняли на 5 году жизни. У него плоскостопие, до 13–14 лет Никита страдал избыточным весом. До 6 лет был страшным диатезником, сейчас присутствуют аллергические реакции. Бесспорно, это наложило отпечаток на его характер, как и то, что он очень физически сильный и терпеливый от природы.

В 1988 году в конце первого класса Никита попал под машину, получил скрученный открытый перелом ноги и сотрясение мозга. Я взял отпуск и находился все время с ним — читал исторические романы. За месяц прочитал ему “Повести древних лет”, “Русь изначальная”, “Русь великая”, “Зори над Русью” и что-то из Яна. Я видел, как светились его глаза, с каким интересом он слушал. Позже, года за три, в трех библиотеках нашего микрорайона не осталось ни одной не прочитанной им книги по русской истории. Позже была русская литература, но выборочно: Гоголь, Пушкин, Лермонтов, Алексей Толстой. Затем в более взрослом возрасте пришло время специальной исследовательской литературы.

В 10 классе учителя уже сами просили его вести уроки по истории и литературе…

Почему я говорю о его детстве подробно? Потому что в школе у него почти не было друзей: сначала они его избегали, а затем ему стало не интересно со сверстниками. У такого типа людей, как Никита, если появляется друг, то это больше чем брат, дружба для него свята.

— А.С.: Как бы Вы могли, полно и откровенно (не ограничивая себя прокрустовым ложем судьи Замашнюка), охарактеризовать систему взглядов Никиты? Был ли он с Вами откровенен? Делился ли своими убеждениями, взглядами на жизнь, на политику?

— А.Т.: К 11 классу Никита сформировался как убежденный славянофил. Отсюда позже был его интерес к сербо-косовской теме в журнале “Русский Образ” вместе с И. Горячевым. В 11 классе и на первом-втором курсах истфака МГУ сын активно общался с представителями различных молодежных движений и группировок в поисках единомышленников. Тогда же произошли два события, которые предопределили дальнейшее развитие Никиты как личности.

В 1996 г. он был жестоко избит группировкой скинхедов некоего Гуськова. Сын объяснил мне, что причиной всему были идеологические расхождения, которые в правом сегменте, среди националистов имеют принципиальное значение. Те ребята были “гитлеристы”. Я кричал, что всех избивших его пересажаю — и совершил большую ошибку. Мы по-прежнему обсуждали политические вопросы, но с друзьями он старался меня не знакомить. Кстати, в противостоянии с гуськовцами его поддержали другие ребята из правой тусовки, которые, наверное, и остались друзьями на годы.

Второй эпизод имел место в общежитии МГУ. У одного из ребят произошел конфликт с кавказцами. Договорились выяснить отношения. С нашей стороны пришел один Никита. Его пальцем не тронули, но объяснили, что предавать друг друга — у русских в крови. Унижение было ужасное, вероятно, рассчитывали сломать, но эффект от этого был другой. По словам Никиты, он четко понял: нация тяжело больна, ее нужно лечить, возрождать и защищать, необходимо формировать генофонд заново.

В этой связи: Россия для русских, да. Но я никогда не слышал от него, что русские избранные и превыше всех. Никита — националист и видит причины разобщенности русской нации в том, что нация не осознает своих корней, она деидеологизирована, обманута навязаными ложными ценностями, лишена возможности гордиться собой. Самобичевание в России возводится в культ, в хороший тон.

Основные претензии Никиты к власти:

— совершенно необоснованная миграционная политика на фоне брошенного и никак незащищенного славянского населения в республиках Средней Азии и Закавказья;

— поощренье, в т. ч. финансовое, северокавказской этнической, конфессиональной и культурной экспансии в центральную Россию;

— фактический геноцид пенсионного населения славянских районов России, уничтожение традиционной системы образования и воспитания.

Для полноты картины (честно о Никите) приведу цитату из его письма трехмесячной давности: “Сейчас читаю Варлама Шаламова «Колымские рассказы» и утешаюсь, потому что чашу ту уже испили другие и она ныне пуста. Поражает чудовищная способность человека выживать в нетерпимых условиях. Страшно думать, что инстинкты сильнее принципов. И еще окончательно понимаю, что, сам побывав в арестантской шкуре, не одобряю иных почитателей сталинизма. Хотя бы он был и с русским лицом. Азиатский способ производства противен природе белого человека. Авторитаризм есть историческое проклятье России, лишь иногда оправдываемое внешнеполитическими обстоятельствами”.

Добавлю еще, что Никите чужды имперские настроения и амбиции».

* * *

Свидетель Алексей Барановский:

«Никита талантливый журналист, я не поддерживал с ним дружеских отношений, мы были просто приятелями. Никита увлекался спортом, болел за футбольный клуб «Спартак». Он придерживался русских национал-патриотических взглядов. По характеру был сильным, волевым человеком, чувствовался крепкий внутренний стержень, при этом чувствовалось, что он из хорошей семьи, высокообразованный человек, увлекался историей» (т. 15, л.д. 108).

* * *

Свидетель Дмитрий Стешин:

«Никита рассказывал, что до середины обучения в институте был мягким по характеру человеком, затем стал общаться с футбольными фанатами, насколько я помню, он состоял в одном из филиалов фан-клуба “Спартак”. Он никогда не скрывал, что является русским националистом, был глубоко идейным человеком, радикально настроен к угнетению русских на территории России, искренне переживал за ситуацию. Резко отрицательно относился к засилью иммигрантов в г. Москве, с его слов как коренной москвич не омг просто смотреть и ничего не делать. Среди русских националистов Тихонов Никита пользовался авторитетом, имел выраженные задатки лидера. Никита являлся хорошим “бойцом”, что ценится среди них, занимался боксом, не употреблял спиртные напитки, не курил… Когда я и Никита, гуляя по Москве, увидели, как пьяный мужик пристал к старушке, Никита вырубил мужика с одного удара; я бы так делать не стал. Также могу пояснить, что Никита был родновером и язычником, в этом мы также расходились. Тихонов уравновешенный, целеустремленный, цельный человек…» (т. 15, л.д. 86).

* * *

Свидетель Козьмина М.А.:

«В ходе общения я поняла, что Никита также придерживался русских националистических взглядов, при этом внешне он не походил на скинхеда… До 2004 года мои отношения с Никитой были приятельскими и не выходили за рамки встреч в общей “тусовке”, затем летом 2004 года я сблизилась с Тихоновым Никитой, мы встречались и поддерживали интимные отношения около двух месяцев. После этого мы расстались, т. к. не сошлись характерами, я человек эмоциональный, а Никита очень спокойный и выдержанный» (т. 15, л.д. 67).

* * *

Свидетель Горшков Е.И. (проводил с Тихоновым занятия по рукопашному и ножевому бою, зная его под именем «Роман»):

«Всего я встречался с Тихоновым около шеcти раз до сентября 2009 года… Могу охарактеризовать Тихонова Никиту как многостороннего человека, образованного, уверенного в себе, физически хорошо координированного. Никита придерживался патриотических взглядов» (т. 15, л.д. 63).

* * *

Свидетель Ерзунов С.И.:

«С Никитой Тихоновым я познакомился в 1997 году, когда мы оба поступили на первый курс исторического факультета МГУ им. Ломоносова. В беседах мы постоянно обсуждали историю России, а также политическое положение России в настоящее время… В большой степени меня и Никиту интересовали националистические вопросы, мы неоднократно обсуждали дальнейшее политическое развитие России и как мы можем на него повлиять… Примерно на последнем курсе университета Никита рассказал, что он оказался в рядах националистической правой группировки “Объединенные бригады 88”, которая на тот момент была известна в правых кругах своими акциями “прямого действия”, а именно избиениями, нанесением побоев, а также и совершением убийств “неславян”. Как я понял, Никита познакомился на концерте с теми, кто входил в эту группировку, и через какое-то время тоже стал одним из ее членов. В это же время он сделал у себя на теле несколько татуировок, которые отражали его националистические взгляды[59], состоящие на тот момент в том, что он открыто в разговорах выражал свою нетерпимость к приезжим в Россию, “неславянам”, высказывал расистские идеи, был достаточно жесток в своих высказываниях на эту тему. Никита высказывал, что основным направлением не только его действий, но и всего националистического движения должна быть борьба с идеологическими оппнентами, то есть антифашистами, которые были известными людьми, “крупными фигурами”» (т. 15, л.д. 51).

* * *

Свидетель Сапожников К.П. (лидер калужского регионального отделения «Русского Образа», поддерживал личные отношения с Горячевым, Тихоновым и Хасис):

«Был сентябрь 2009 года. Обсуждали на этой встрече мы религиозные вопросы, исторические. Беседа была довольно долгой. Тихонов показался мне достаточно серьезным человеком, очень образованным и начитанным. Производил впечатление волевого человека. В процессе разговора он неоднократно касался того, что он морально и духовно готовится к радикальным действиям. То есть, подготавливает себя психологически, подготавливает себя физически. Соответственно, я для себя делаю выводы, что этот человек знал и имел конкретную цель в жизни, имел какой-то конкретный путь, имел какие-то конкретные методы и средства, которые считал для себя приемлемыми. Соответственно, до этого неоднократно в беседе мы касались политических вопросов. Он однозначно озвучивал свою националистическую позицию. То есть, в политическом плане он был убежденным националистом.

Вопрос следователя: — Можете поподробнее охарактеризовать Тихонова? Какой он по характеру?

— Тихонов целеустремленный. Как я уже сказал, волевой, но несколько скрытный человек…» (т. 15, л.д. 123).

* * *

Последнее слово подсудимой Евгении Хасис (фрагмент):

«…Взгляды и убеждения Никиты носили всегда исключительно созидательный характер. И основывались они отнюдь не на ненависти к кому бы то ни было или к чему бы то ни было — они основывались на любви к своей Родине, к собственному народу, почитании его святынь, традиционного уклада русского народа.

Есть все-таки разница между разрушительным нацизмом, который, как показала история, способен разрушить государства и перекроить мир, и созидательным национализмом, без которого, мы все прекрасно это понимаем, не может существовать ни одно государство. Оставаясь при этом самобытным, сильным и сохраняя самое главное, что у него есть: его традиции, религию и культуру. Преступление же, которое было совершено 19 января, было совершено убийцей — человеком, которому плевать и на первое, и на второе, и на третье. И на культуру, и на традицию, и уж тем более на религию. Никто, я подчеркну, даже свидетели обвинения, не указывали на Никиту как на такового…».

* * *

В деле имеется блокнот Никиты с «конспектом партизана» и его записная книжка (т. 17, л.д. 157–221). Вот некоторые записи:

Начиная с л. 190 — «Способы самоубийства ограниченным набором средств».

Л.д. 190: «Ручка в глаз. Ее длины хватает для поражения мозга, а это верная и скорая смерть. Важно, чтобы ручка заходила прямо, а не под углом».

Л.д. 191, о самоповешении: «Задача — упасть, сохраняя прямой вектор тела. Лицом вниз — душишь себя. Спиной вниз — ломаешь шею. Чем больше узел на петле, тем лучше слом шеи при ударе». И приписка: «Диктат воли над телом».

Л.д. 160: Цитата из Веры Фигнер о Григории Гершуни, создателе, совместно с Евно Азефом, Боевой Организации эсеров: «Широкий ум, организаторский талант и сильная воля, несомненно, расчищали Гершуни дорогу на верхи партии. Но за этими качествами стояло нечто другое, что сообщало ему великий нравственный авторитет, это был аскетизм физический, духовный… Для него революционное дело было не одно из многих дел в жизни и даже не главное дело — это было единственное его дело».

* * *

Распечатка из компьютера, видимо, черновик письма Тихонова неизвестному:

«О Боге и религии и сам много думаю. Как ты знаешь, я в магию не очень-то верю. Не встречал, не видел, не чувствовал. А без этого религиозности быть не может. Для каждого религиозного человека любой обряд — это магическое действо имеющее объективный характер. И даже доказуемый, например: человек болеет, позвали колдуна. Тот пришел, поколдовал — человек вылечился. Было такое? Было. Этнография пестрит такими примерами. Есть польза? — есть, реальная и доказуемая. Потому-то колдуны как класс тысячелетия существует, а не потому что народ дурят. Но я-то считаю, что всё дело в самовнушении со стороны верующего и гипнозе со стороны колдуна, а вовсе не в магии. Не могу я поклоняться богу, вычитанному из книжки. Не важно какой: библии или велесовой. Любые книжки пишут люди. Предвосхищаю возможный укор: «Бог себя проявляет, просто ты этого не видишь, принимаешь за случайность или закономерность, а это воля Божья». Вот не аргумент для меня эта фраза. Если он себя так проявляет, значит, я должен это понимать.

Язычество мне близко именно как мировоззрение. Но это не вера. Это я просто разделяю взгляд на мир, изложенный в сагах. И мне вполне хватает внутренней мотивации для того, чтобы жить в соответствии со своим мировоззрением. А ты знаешь, я бывал в ситуациях, когда люди призывают Бога. Люди уповают на божественную поддержку, внешнюю мотивацию. И я уповал, но вот эффект сомнителен… Мне везло, но не чрезмерно. Нередки были и неудачи, но тоже не фатальные. Быть может, надо было заклинать Удачу? Но обрядность меня порой смешит, а проявлений сверхъестественного в языческих общинах я вовсе не встречал. Может и есть где-то чудотворцы, но вряд ли среди родноверов или в Церквях РПЦ. Но почему в нашем мире нет божественного присутствия в качестве измеримых величин/фиксируемых событий? ГДЕ РАЗВЕРЗНУВШИЕСЯ НЕБЕСА? Почему в мире, в котором высшие силы себя НЕ проявляют, им поклоняются?

Попытался подробнее объяснить про названные тобой и мной понятия. Чтобы не валить всё в одну кучу.

Дружба: два человека друг другу приятны по той или иной причине, они друг другу помогают, развлекают друг друга. Дружба полезна, приятна. Она объяснима.

Сила. Познается в сравнении. Один сломался, втopой выдержал. Второй сильнее. Объяснимо.

Честь и совесть. В рамках исконной арийской культуры эти качества высоко ценились. Быть честными и совестливыми было почётно и полезно, потомy что таких уважали люди. И сами они себя уважали. Это тоже объяснимо.

Судьба, удача и предчувствия необъяснимы. Они выше моего понимания. Я в них верю как в сверхъестественное.

Ещё, может быть, есть переселение душ. Но я этим вопросом не занимался. Так что с порога не отрицаю. Хотелось бы думать, что существует. Тогда энергия не исчезает в никуда» (т. 20, л.д. 56–57).

* * *

Письма Тихонова из тюрьмы мне:

1.

Здравствуйте, уважаемый Александр Никитич!

…Однако, я убежден, что мало чем отличаюсь от многих сотен русских ребят, слишком любящих свой народ и потому воспринятых режимом как угроза. Я такой же, как вчерашние школьники, вдруг, неожиданно для себя, ставшие политзаками. У большинства людей в жизни преобладает экономическая мотивация. У той замечательной молодежи, которую сегодня стараются сгноить по тюрьмам, все поступки были идейно мотивированы. А в том, что они совершали обидные и глупые ошибки, повинен их возраст, их юношеский максимализм, а в конечном счете — отсутствие опеки со стороны старшего поколения. Как в одном стихотворении: «Какие уж там белокурые бестии?! — Мальчишки… Бойцы…»

Вы и сами про таких писали, помните, о похождениях и злоключениях Пумпончика и Бабуси? Название статьи точно не помню, но суть верна со стопроцентной точностью. Мне довелось уже взаперти познакомиться с героями той вашей публикации. Меня неожиданно приятно удивил Артур[60]. Передо мной стоял неуклюжий истощенный подросток со смелым и уверенным взглядом и мировоззрением убежденного политического солдата. И таких, прошедших через лютые испытания, не сломленых и закаленных, мне посчастливилось встретить немало. К сожалению, немало есть и давших слабину. Как правило, это люди без царя в голове, идейно несформировавшиеся, игравшие в опасную игру и попавшие в ощип «за компанию» и «по ошибке». Подслеповатая, как бык на арене, карательная машина не щадит невиновных и бьет на упреждение, опасаясь, что потенциальная угроза вырастет в реальную. Те, кого угораздило попасть под маховик репрессий после 18 лет, получают огромные сроки, удивляющие даже засиженных рецидивистов-уголовников. По этому поводу можно охать-ахать и сокрушаться, но мое положение позволяет мне встать на позиции кадровика русского движения, позицию предельного рационализма. Нам, старлеткам с огромными, а то и бесконечными сроками, сейчас уже не помочь. Нас слишком много и перспективная отдача сомнительна. Зато есть немало «угревшихся по малолетству», им по закону больше десятки даже Замашнюк не выпишет. А вот идейно созревших среди детей — единицы. Артур здесь — скорее исключение. Большинство сможет только пролепетать: «Да, мы тут с пацанами поднялися за Русь»… А у некоторых в головах и вовсе ахинея из пэтэушного гитлеризма и модного среди молодежи peoplehate. Конечно, дурь с годами улетучивается. Но что придет на смену? Уже сейчас смелых и дерзких соблазняет уголовная романтика, привлекает блатная среда. Какие еще ошибки наделают наши малолетки, снова оказавшись без опеки со стороны старшего поколения? Разве можем мы жертвовать этими отважными детьми, пренебрегая их судьбами и тем самым отдавая их на пополнение уголовной субкультуры?! Думаю, что ответом на этот риторический вопрос может стать личное участие видных публицистов и книгоиздателей в опеке над правыми гаврошами. За решеткой, коротая срок, начинают читать даже те, кто до этого книгу в руки не брал. Для многих перечитанное определяет всю дальнейшую жизнь. Надо только разыскать по централам подходящую возрастную категорию, отследить их отправку на зону и отправить вам бандероль. В принципе, эта схема во всех нюансах известна правозащитникам. Вот только у правозащитников не хватает сил и мотивации, чтобы собирать информацию по свежим арестам, наводить справки по арестантам и отслеживать их дальнейший путь в лагеря. Слишком уж много сейчас правых политзаключенных. Но в рамках проекта помощи малолеткам эта информационная работа уже не кажется невыполнимой задачей. Александр Никитич, может, Вы надоумите кого-нибудь активно заняться этой темой? С Вашим авторитетом и Вашими связями проект может заработать и задача-то благородная: выбить из юных голов дурь и посеять здравые семена идей.

…В условиях, когда в стране заморожена всякая политическая деятельность, единственным полезным направлением работы является пропаганда и правозащита. Я предлагаю их сочетать. Но кто прислушается?..

С верой в Победу и искренним к Вам уважением, Никита Тихонов. 7.07.2011, на 6 страницах.

2.

Здравствуйте, уважаемый А.Н.!

…Пожалуй, А.Н., вы правы, я проявил ложную скромность в оценке собственной персоны. Режим РФ счел меня чрезвычайно опасным. «Федералы боятся больше всего потенциальной угрозы, исходящей как от группы, так и от отдельной личности. Они определяют потенциал как то, что может произойти». Эти слова североамериканского белого подпольщика Луиса Бима сказаны как будто про нашу действительность. Отлично зная о моей непричастности к убийству М. и Б., в ходе оперативной разработки чекисты решили, что я представляю реальную угрозу режиму, для которого они стали верной опорой — «новым дворянством». Они не скрывали своего ко мне особого отношения ни на следствии, ни во время суда, не скрывают его и теперь. С первых допросов пообещав мне ПЛС, они сдержали свое обещание. А теперь упекли за Полярный круг, в ИК, куда и адвокату проблематично добраться, и родственникам. Жене пообещали, что до конца срока она не доживет. Мы для них опасны даже за решеткой — такой следует из этого вывод. Они явно предугадали предложенный вами и планируемый мною вариант организационно-пропагандистской работы в МЛС. Возможность создания школы русского пропагандиста и агитатора за решеткой была пресечена в зародыше. Я осознавал это еще когда писал Вам первое письмо, поэтому и задавался вопросом: что я теперь могу сделать для РНОД?…

…Единственная рекомендация общего характера, которую я способен дать сегодня, была мною обоснована в первом письме. Помогайте тем, кто получил срок 10–15 лет. Как правило, это малолетние «преступники» и для них 10 лет — потолок. Они и перековаться могут, и выйдут в обозримой перспективе. Как найти подопечных? Некоторые з/к общаются с нашими правозащитниками, у них должен быть свой контакт-лист. А дальше уже идти по цепочке от з/к к з/к. Думаю, что найдется з/к с активной жизненной позицией, который сможет выполнять роль координатора, если его озадачить.

Незаменимых нет, и я — не исключение.

Жму руку.

Душевно ваш Н.

4. Хасис.

Из текста судебно-медицинской экспертизы Института им. В.П. Сербского:

«…Стремилась к освоению новых знаний, легко находила общий язык с большинством сотрудников, наряду с этим была порой неоправданно резка с отдельными сотрудниками, хотя в целом пользовалась авторитетом и любовью коллектива; в конфликтных ситуациях могла вспылить, повысить голос, но порой просто замыкалась в себе, отмалчивалась; конфликты на работе были вызваны ее собственными ошибками, допущенными по небрежности, реже — ошибками других; обладала выраженной жизнерадостностью, гибким живым умом, доброжелательностью к людям, способностью к сопереживанию, но наряду с этим с трудом переносила мнения, отличные от ее собственного <…>

С 2005 г. подэкспертная обучалась в Институте Бизнеса и Права на очно-заочном отделении факультета международных отношений и экономической безопасности по специальности «Мировая экономика», согласно приказу (в деле), в октябре 2007 г. была отчислена со 2 курса за академическую неуспеваемость, пропуски занятий и неоплату обучения. В последующем, с 15.11.2008 г. по 17.02.2009 г. она работала менеджером-оформителем в ООО “АВТО-СФЕРА М”, где (согласно характеристике в деле) “никак себя не показала”; “работу выполняла качественно и профессионально, но в отношениях с коллегами по работе, вела себя крайне сдержанно, на личные, общие темы ни с кем из коллег не общалась, вела себя очень замкнуто”; “конфликтных ситуаций не возникало, но и в дружеские (приятельские) отношения ни с кем не вошла” <…>

При исследовании индивидуально-психологических особенностей личности подэкспертной на первый план выступают черты повышенной эмотивности, чувствительность к внешнесредовым воздействиям, сочетающиеся со склонностью к ярким, эксплозивным эмоциональным реакциям, ориентацией на собственное мнение при возникновении субъективно значимых для подэкспертной ситуаций. Для нее характерны черты стеничности, личностной активности, стремление к независимой позиции в межличностном взаимодействии, что сочетается со склонностью к протестным формам реагирования при возникновении проблем и трудностей, значимостью собственного социального статуса. Отмечается потребность подэкспертной в эмоциональной вовлеченности при общении в кругу референтного для нее окружения; при тенденции к самостоятельному решению проблем выявляются стремление к социальной поддержке, ориентированность на мнение авторитетных для нее лиц. Каких-либо аномальных черт личности подэкспертная не обнаруживает; напротив, выявляются достаточные способности подэкспертной к волевой регуляции, критической оценке и прогнозу последствий собственных действий. Таким образом, при настоящем экспериментально-психологическом исследовании подэкспертная не обнаруживает каких-либо признаков нарушений интеллектуально-мнестической сферы, умственной работоспособности. В личностной сфере также каких-либо аномальных черт не выявлено. Эксперт Гусева О.Н.».

* * *

Свидетель Алексей Барановский:

«Я познакомился с Евгенией Хасис в конце лета 2008 года, обстоятельств знакомства я не помню… У нас сложились дружеские отношения, она была очень увлечена помощью осужденным и обвиняемым русским националистам, принимала активное участие в проектах “Русского вердикта”… Евгения Хасис придерживалась прорусских взглядов, в ходе личных бесед высказывалась, что русская часть населения на территории России подвергается репрессиям, лично переживала эту ситуацию и говорила, что данную ситуацию надо менять» (т. 15, л.д. 107)[61].

* * *

Свидетель Дмитрий Стешин:

«У меня нет сомнений, что Хасис Евгения полностью разделяла идеи и взгляды Никиты, в противном случае они не смогли бы ужиться вместе, т. к. Тихонов принципиальный и идейный, человек действия. Хасис Евгения тоже является человеком действия, жесткой, волевой, занималась кик-боксингом, считала себя бойцом» (т. 15, л.д. 87).

* * *

Свидетель Глова Т.Ю.:

«В телефонном общении Евгения рассказывала, что через социальную сеть “Одноклассники” она списалась со своим родным отцом, которого не видела с полутора лет. Они общались какое-то время, Евгения даже работала у него в типографии в качестве дизайнера. Потом между ними что-то произошло, они перестали общаться, и, как рассказывала Евгения, отца посадили за мошенничество» (т. 15, л.д. 236).

«О себе Евгения рассказывала, что начала работать в 14 лет в связи с тем, что мать употребляла алкогольные напитки» (т. 15, л.д. 235).

«Евгения никогда не скрывала своих националистических взглядов, в разговорах она говорила на эти темы, упоминая, что Россия для русских…» (т. 15, л.д. 235).

«Она знала, что я резко осуждаю радикальные националистические взгляды, поэтому в моем присутствии она старалась их не высказывать, но если разговоры заходили на эту тему, то мы с ней спорили до крика и хрипоты» (т. 15, л.д. 236).

* * *

Свидетель Горшков Е.И.:

«Евгению могу охарактеризовать как уравновешенную, сообразительную, с определенной харизмой и задатками лидера…» (т. 15, л.д. 60).

* * *

Свидетель Сапожников К.П. (лидер калужского регионального отделения «Русского Образа», поддерживал личные отношения с Горячевым, Тихоновым и Хасис):

«По поводу характеристики ее как личности. Это был достаточно взрослый, прямой, четкий человек, стоящий на жестких, радикальных националистических позициях. Человек со сложившимся мировоззрением. Человек, знающий, чего он хочет от жизни, и человек, знающий, чего он хочет добиваться. Взгляды ее были очень радикальные. Мы неоднократно с ней спорили, обсуждая правое движение в России, обсуждая основных лидеров, каких-то функционеров и партии. Она неоднократно мне говорила, что считает, что единственное средство и методы, которые способны что-то изменить и на что-то повлиять, это “прямое действие”, это физическое устранение политических оппонентов, видных политических и социальных деятелей, людей именно с активной жизненной позицией. Она считала, что это те средства и методы, которыми должно пользоваться националистическое движение.

Вопрос следователя: — Для чего?

— Для достижения целей, которые националистическое движение себе ставит. Это доминирование в политической системе. Это избавление, как они это называют, как принято называть в националистической среде, от инородцев, лиц не славянской национальности и внешности, от каких-то олигархов, от этнических преступных группировок <…>

— Можете ли вы охарактеризовать Хасис Евгению Данииловну?

— Она очень жесткий человек, очень убежденный, не признающий чужого мнения. То есть, человек, который готов отстаивать свою точку зрения практически любыми средствами. Достаточно сложно с ней общаться, мы неоднократно с ней спорили в процессе нашего общения, в том числе на политические темы. То есть, она считала, что люди, находящиеся в местах лишения свободы, так называемые узники совести, которых так принято называть в правом движении, — это люди действительно героические на ее взгляд, которые были осуждены несправедливо. Она действительно считала, что это герои, которые борются за свою страну, свой народ. Она была очень яростным активистом правого движения, то есть достаточно активно работала и в сети Интернет. У нее был свой блог… Она очень активно работала в том числе в “Русском вердикте”. Это был очень работоспособный человек, который работал и действовал с полной самоотдачей, если ставил себе какую-то конкретную цель» (т. 15, л.д. 122–124).

* * *

Письмо Евгении Хасис из тюрьмы товарищу 25.12.09:

«Здравствуй, <…>!

…”Новость” потрясла не только вас. Нас она тоже очень потрясла. Меня принимали рано утром в кровати еще. Проснулась от действий группы захвата, глаза открыть толком не успела, как ощутила удар в голову, почки и почувствовала закрывающиеся наручники. Первая мысль — жив ли Никита. По звукам за стеной — поняла — жив. Дальше все как в дешевом боевике. Обыски, допросы, мое молчание[62], камера, суд и мера пресечения. Как-то так. Условия нормальные. В камере тепло, передачи доходят, сотрудники нормальные — все же спецтюрьма. Сейчас уже и нервы потихоньку приходят в норму, адаптировалась более или менее. Единственное, что по-настоящему тяжело и никак не может быть мною преодолено — это переживания за Никиту. Редкие новости носят очень поверхностный характер. Конечно, я знаю, что он самый сильный! Самый смелый! Его не сломить, и он все выдержит. Но! В таких вопросах я, все же, самая что ни на есть девочка. И понимая все это, не могу не переживать за него. Слишком сильно я его люблю, наверное. Но ничего, я верю, что все будет хорошо. Если уж мы живы.

…Ну, что еще сказать? Оказывается, все время, что мы пребывали на той хате, где нас задержали, — нас слушали и снимали. Не знаю, как такое возможно. Так что дом — не крепость в наше время.

Благодарю тебя еще раз за слова поддержки! Это сейчас очень ценно для нас. Я знаю, что вы рядом, я чувствую. Сила единства, как-то так. Со всем справимся. Все переживем. Передай, если сможешь, письмом Никитке, что я его люблю и всегда думаю о нем! Пусть сейчас думает только о себе. Сейчас можно!

Обнимаю! Всех победим!

Твоя подруга,

узник — Женька»

* * *

Евгения Хасис из тюрьмы:

«Если отойти в самый дальний угол нашей камеры и приподняться на мысочки, изо всех сил вытянув шею вверх, то можно разглядеть сквозь щель тюремного окна кусочек вольного неба.

Проснувшись уже окончательно часа через два после подъема я пошла поздороваться с новым днем и бегущими по небу облаками. И тут в эту маленькую щелочку на фоне голубого неба я разглядела стаю перелетных птиц. Над тюремным двором, перекрывая шум автомобилей за стеной, гул ног в коридорах и скрип тюремных засовов, пронеслось озорное “га-а, га-а…”.

— Птицы летят домой, — задумчиво протянула соседка, улыбаясь каким то своим мыслям и кутаясь в казенный халат.

Приговорив моего мужа к высшей мере наказания и фактически к максимально возможной меня, ныне действующий режим расписался в своей слабости. Ведь если государство назначает своими главными врагами не криминальных авторитетов и глав мафиозных кланов, не коррумпированных чиновников и воров-олигархов, не маньяков, педофилов и насильников, не наркоторговцев, и не террористов-ваххабитов, а Женю с Никитой, то такому режиму осталось не долго.

В этих обстоятельствах, если бы нас приговорили к расстрелу (а они бы обязательно приговорили, если бы могли), то каждый кусок свинца впивающийся в нашу грудь, был бы для нас словно орден, почетная награда за заслуги перед Отечеством. Ведь быть врагом государства № 1 при таком государстве — это в высшей степени почетно. И вынесенный нам с Никитой приговор от лица действующей власти — для нас награда. Для нас и наших близких — это символ нашей честности, несгибаемости, мужества, преданности нашим идеалам…

Птицы летят домой… Все мы тут как эти птицы, летящие домой, с той лишь разницей что почти никто из нас не знает, как долог будет наш полет. Хватит ли крепости наших крыльев долететь до заветного гнезда…

Уже совсем скоро и мы с Никитой двинемся в путь. В путь домой. И с каждым взмахом крыла мы будем все дальше и дальше от дня сегодняшнего. Мы уже никогда не будем прежними, мы даже уже не будем теперешними, мы будем завтрашними.

И если сегодня наш путь простирается в застенках, значит так и должно быть. И мы обязаны пройти этот путь с честью и достоинством. Не щадя и не жалея себя, ставя общие задачи и цели выше личного и частного. С улыбкой и радостью встречать все испытания, выпавшие на нашу долю. И даже если наша история закончится грохотом падающих замертво наших же тел, мы будем горды этой участью. Ибо нет ничего почетнее, чем погибнуть, выстилая своими телами путь к Святой и Светлой Руси для тех, кто пойдет после нас.

Я смотрела на никитиного отца в день приговора. Никита сказал, глядя на него: “Тарас Бульба наблюдающий за казнью своего сына Остапа”. Это так и было. Лучше не описать. Я видела боль в глазах наших друзей. Мужайтесь, родные! Дорогу осилит идущий. А у нас хватит сил не останавливаться. Ибо каждому дается крест по силам его.

Никогда не сомневайтесь в нас, так же как и мы никогда не усомнимся в вас и друг в друге. Не жалейте нас, ибо мы благодарим Бога за свою судьбу. И единственно что просим у него — это научить терпению. Не печальтесь нашим поражением, ибо оно сделало нас мудрее, но гордитесь нашими победами, ибо за них мы отдали свои жизни.

Верьте в нас. Мы еще не сказали своего последнего слова на этой земле.

Сегодня я хочу поблагодарить всех тех, кто был все это время с нами. Тех, кто помог подойти нам к нашему Рубикону сильными, не сломленными и не утратившими веру.

• Семью Тихоновых за терпение, любовь, надежное плечо и тепло родного дома. За то, что нам всегда будет куда стремиться. За то, что будут нас ждать, несмотря ни на что. За Никиту, за то какой он есть;

• Алексея Барановского и Матильду за беспредельную преданность, настоящую дружбу, верность идее, несгибаемость и мужество (“За вкусно, тепло и весело” — отдельно);

• Адвокатов — всех, кто пришел на разных этапах участвовать в построении нашей защиты и оказывал нам, зачастую бесплатно, юридическую помощь. За бескорыстие, надежность и профессионализм. Отдельно Александру Васильеву и Геннадию Небритову еще и за то, что все это время были рядом, поддерживали, находили нужные слова. За оптимизм, остроумие и понимание. За защиту, которая нередко выходила за рамки профессиональных обязанностей, но полностью соответствовала принципам порядочности и чести. (За то, что я по сей день чувствую себя как в армии, а не в тюрьме);

• Ивана Миронова и Татьяну Леонидовну Миронову — за пример личного мужества и крепости воли. За одержанную победу, которая вдохновила нас на борьбу. За личную поддержку и помощь, оказанную на разных этапах нашего заключения;

• А.Н. Севастьянова — низкий ему поклон за почти отеческую заботу, постоянную поддержку, бесценный опыт и мудрость. За веру и понимание;

• Русское Общественное Движение — за надежное товарищеское плечо, понимание и каждодневный труд;

• Народное ополчение имени Минина и Пожарского — за поддержку и доброе слово. За волю и веру в победу.

• Всех тех, чьи имена либо мне неизвестны, либо которые излишне называть. Тем, кто несмотря ни на что не предал, остался в строю. Кто поддерживал нас и нашу борьбу. Кто не свернул, не струсил — спасибо!

Из тех, кто по эту сторону колючки благодарности:

• Дмитрию Барановскому — за утро, которое ты в случае нашей встречи всегда делаешь добрым. За теплое местечко в автозаке, мудрые советы, стойкость, мужество и уверенность в том, что “этому режиму осталось недолго”;

• Соратникам — в чьих глазах я вижу отблеск грядущих побед, несломленный дух и преданность, верность и честь;

• Моему мужу — за то, что я по-прежнему люблю эту жизнь и за нее саму.

Вернусь ли я домой завтра или никогда, Вы всегда будете в моем сердце и в моей памяти. Просто потому что в нашей жизни есть такие события, люди и поступки, которые невозможно забыть.

Евгения Хасис. СИЗО Лефортово.

10 мая 2011 года.

P.S. Отдельное спасибо всем, кто предал. Вы сделали меня сильнее[63].»

* * *

Евгения Хасис мне из тюрьмы:

«Здравствуйте, Александр Никитич!

…Да, нас с Никитой осудили к максимально возможным срокам “лишения свободы” (пишу именно в кавычках, ибо “дудки им!” У нас нельзя забрать СВОБОДУ), но возможно для нашей Идеи, для нашей Отчизны именно такое решение суда и окажется наиболее удачным. Это возможно. Возможно, благодаря усилиям Вашим и других наших вольных соратников. И именно Ваш пример (что стало уже хорошей традицией для нашего Движения) показал, КАК можно эффективно использовать не только наш процесс, но и другие подобные события именно НА БЛАГО ОБЩЕГО. Низкий поклон Вам за это.

Понимая и адекватно оценивая необходимость в т. н. героизации Никиты (тем более, что он этого действительно заслуживает, как никто другой), нам все равно немного неловко за столь высокую оценку нашего вклада в общее дело. Это происходит еще и от того, что таких, как Никита, про кого можно смело сказать “Он больше, чем человек”, на самом деле немало. Слава Богу, Земле и матерям, породившим этих мужчин. И хотя очевидно, что лично для меня мой супруг “самый-самый”, я счастлива встречать на своем пути немало достойных соратников. Не все они уже сегодня внесли свой максимальный вклад в наше общее дело, но в их глазах отчетливо видны отблески их будущих побед.

Я не была бы столь свято убеждена в неизбежности нашего общего триумфа, если бы эту уверенность и непреклонную ВОЛЮ видела единственно в глазах своего мужа, хотя именно они являются лично для меня “путеводной звездой”. Но уже по эту сторону забора, взглянув на жизнь вольную немного со стороны, я увидела, как нас много и насколько МЫ сильны. Как много среди нас тех, кто, оторвав свои взоры от виртуального пространства, познал настоящую жизнь и борьбу. Каждый выбрал свой путь, кто в чем может принести максимальную пользу. Но это всегда те, кто знает, чем пахнет Родная Земля, за которую МЫ боремся. Она пахнет кровью. Все чаще я встречаю таких среди мальчишек, которым нет еще и 25 лет, но все они готовы не только умереть во имя Идеи, но и жить во имя нее. Жить и бороться. Не зря многие ребята, оказавшись в плену, не кручинятся и не отсчитывают в тоске, давясь зевотой, дни до свободы, а продолжают успешно работать и трудиться, совершенствуя себя и свои навыки. Ежедневно борясь с собой, с унынием, с ленью, с постоянными причинами ничего не делать «выйду и тогда»… И таких, кто ДЕЛАЕТ несмотря ни на что, много. Вот и мы с Никитой решили для себя продолжать нашу борьбу. Мы верим, что свою “предельную высоту” мы еще не взяли. И нас рано хоронить. Во всяком случае, мы верим, что рано…

С уважением, Евгения.

27.06.2011.

Мы сможем!»

* * *

Евгения Хасис из тюрьмы тем, кто предал:

«Мне говорили, что вы не считаете свой поступок плохим, потому что он был “оправдан” обстоятельствами. Но ведь это не правда. Лжесвидетельство, вранье — это всегда плохие поступки. Грех есть грех, у него не может быть оправданий, за него можно только покаяться, чего вы до сих пор так и не сделали. И дело даже не в том, что я и Никита, возможно, уже никогда не вернемся домой, самое дурное в вашем поступке — это боль, которую вы причинили нашим близким, урон, который вы нанесли Движу, трусость и предательство дружбы вы возвели в норму — вот в чем ваша подлость. Вы не только обрекли своего друга на пожизненное лишение свободы, вы отвернулись от него тогда, когда он рассчитывал на вас. Вы предали тот незримый договор, который закрепляют соратнические сердца. Жить после этого обреченным на ПЛС гораздо тяжелее и даже, наверное, было бы невозможно, если бы в этом мире и правда не было бы настоящей дружбы и чести. Но они есть, просто вас это больше, увы, не касается. “Увы” — потому что мы любили вас, дорожили вашей дружбой, и нам было очень больно ее терять»[64].