«Герои» нашего времени

Тут я должен поближе познакомить читателя с двумя замечательными персонажами моего рассказа: со следователем по особо важным делам Следственного комитета Игорем Красновым и с его, как я понял, нештатным помощником адвокатом Евгением Скрипилевым.

Краснов принял дело Тихонова/Хасис и, как мы помним, сразу направил его по следу русских националистов, дав соответствующие указания начальнику Угрозыска Москвы В.В. Голованову и замначальника УБТП 2 службы ФСБ России генералу-лейтенанту М.В. Белоусову. После чего, уже 17 марта последовало поручение замначальника Угрозыска ГУВД Москвы А.П. Храпову найти и доставить конкретно Никиту Тихонова. Причин такого выбора в деле не отражено. Остается гадать, сам ли Краснов определился по нашему фигуранту или ему на него указали старшие товарищи? Нам этого никто не скажет.

Но одно можно отметить однозначно: у Краснова были собственные мотивы не любить русских националистов и преследовать их по всей строгости закона и даже сверх нее. Ведь перед нами тот самый Игорь Краснов, один из тех следователей, что вначале состряпали, а затем с блеском провалили «процесс века» о покушении на Чубайса, назначив обвиняемыми полковника Квачкова со товарищи. Громкое дело, скандально развалившееся прямо в суде, причем дважды.

После провала дела Квачкова у следователя Игоря Краснова были свои счеты с русскими националистами. Дело об убийстве Маркелова и Бабуровой — его шанс реабилитироваться, ведь громкий успешный процесс против русских националистов есть лучший способ потрафить не только непосредственному начальству, но и куда более высоким и влиятельным в нашей стране инстанциям. Для которых все русское движение, как нелегальное, так и легальное, — это кость в горле. Краснов, участвуя в заострении дела против русского сектора политики, искусственно сужая поле поиска, не мог не понимать, какую могущественную политическую поддержку он тем самым приобретает.

Можно полагать, что Краснов жаждал реванша, расправы с ненавистными ему «русистами». Да и обыкновение «назначать» виновных по делу ему, как видно по предыдущему опыту, не чуждо. Вспомним, как в деле о покушении Чубайса следователи, среди которых был и Краснов, нашли подходящую фигуру из числа русских патриотов и попытались назначить преступником. Этот же алгоритм Краснов, по-видимому, счел возможным применить и в деле об убийстве Маркелова.

В отличие от дела Чубайса, в деле Маркелова следователя ждал успех: подозреваемый Никита Тихонов «раскололся» на первом же допросе, взял всю вину на себя и подписал признательные показания.

В чем причина этого невероятного успеха? Ведь Тихонов, вообще-то, твердый орешек.

Тут самое время рассказать о втором персонаже, адвокате Скрипилеве. С ним я познакомился в зале Мосгорсуда, куда тот явился 14 апреля 2011 года, чтобы напомнить о себе. Дело в том, что ряд СМИ опубликовал сведения, основанные на заявлении Никиты Тихонова в суде 28 февраля о том, что назначенный ему с первых дней следствия адвокат Е.В. Скрипилев работал фактически в сговоре со следствием против интересов своего подзащитного и обманом добился от него признательных показаний. И вот Скрипилев явился в суд и передал судье обширную бумагу, продиктованную вполне оправданным беспокойством о своей профессиональной чести и достоинстве.

Сестра Никиты Тихонова, Евгения, присутствовала тут же в зале суда и изумленно глядела на «затравленного» Скрипилева, как на воскресшего Иуду. Взгляд был настолько выразителен, что в перерыве я подошел к ней с диктофоном. Наш диалог передаю в сокращении.

* * *

— Женя, что вам известно об участии адвоката Скрипилева в деле вашего брата?

— Адвокат Скрипилев позвонил нам первый раз 5 ноября 2009 г. То есть, ни 3, ни 4 ноября о задержании Никиты нам никто не сообщал. Вообще, о задержании Никиты мы узнали по телевизору, нам не сообщали ни следователь Краснов, ни адвокат Скрипилев, который, как он утверждает, работал с третьего числа. Он сказал, что это Никита его «просил не звонить и не сообщать родителям»…

В общем, мы переговорили. Больше всего Скрипилева волновала сумма, которую мы готовы заплатить за его участие в процессе…

— Когда вы поняли, что Скрипилев не тот человек, с которым надо иметь дело в этом процессе?

— Когда было подписано соглашение, он потащил нас в сбербанк, чтобы снять деньги со сберкнижки моего отца, чтобы дать ему. На наши вопросы он нам хамил, потому что считал, что мы слишком много спрашиваем, а он «не может нам сказать, потому что это тайна следствия», несмотря на то, что у нас уже было соглашение. Потом мы поняли, что он вообще не ориентируется в том, что происходит, он не мог ответить нам внятно даже на самые простые вопросы…

Зато в первые же дни, не поставив нас в известность, господин Скрипилев пошел на «Эхо Москвы», где дал интервью, в котором поведал, что Никита во всем признался, что это действительно он убил Маркелова и Бабурову…

— То есть Скрипилев был одним из первых, кто запустил в СМИ информацию о том, что Никита, якобы, убил Маркелова?

— Да. Его пригласили туда как адвоката никитиного…

— Он, очевидно, видел в этом свой долг адвоката, да?

— Да, он, наверное, хотел «как можно лучше защищать своего подзащитного»…

— И для начала обвинил его в убийстве?

— В первые же дни, без согласования с нами. Мы узнали о том, что он дал интервью на «Эхе Москвы», когда нам позвонил знакомый, который в этом разбирается, и спросил: «А зачем вы сказали своему адвокату, чтобы он шел на радио и подтверждал, что Никита убийца?». После этого только (Скрипилев нам не отвечал на звонки) я полезла в интернет, нашла там это интервью. Мы всей семьей его слушали и «восхищались» методами защиты, которые практикует адвокат Скрипилев.

— Как вы считаете, та информация, которую сегодня Никита озвучил, о сотрудничестве Скрипилева со следствием, может соответствовать действительности?

— Абсолютно в этом уверена, потому что после того, как в первый раз пошел к Никите 13 ноября адвокат Жучков, мы узнали, что при задержании у Никиты были очень сильные травмы позвоночника — видимо допрос так вели оперативники ФСБ — и, простите за подробности, Никита одно время мочился кровью. Соответственно, у него были отбиты почки. Адвокат Скрипилев, зная все это, не сказал нам и не посоветовал Никите зафиксировать свои физические травмы. Потом время было упущено. На момент, когда вступил в дело адвокат Жучков, никаких физических травм, которые можно зафиксировать на бумаге, уже не было. А вот адвокат Петров, который был у Хасис, — благодаря ему она зафиксировала сотрясение мозга, которое есть в документах. По нашему вопросу о физическом состоянии Никиты, Скрипилев сказал, что он в нормальном состоянии, бодрый…

* * *

Как мы уже знаем, сразу же по доставлению в Следственный комитет Никита Тихонов попал именно в гуманные и высокопрофессиональные руки адвоката Скрипилева, отнесясь к нему с полным доверием и не подозревая, что тот — его злейший, непримиримейший идейно-политический враг.

А вот Скрипилев прекрасно понимал, кого судьба отдала в его полную власть.

Дело в том, что Скрипилев переехал в Москву в 2002 году из Белгорода, где возглавлял региональное отделение партии, да не какой-нибудь, а «Либеральной России», созданной Борисом Березовским (сопредседатели Юшенков, Шохин, Похмелкин и др.). Для Скрипилева решение вступить в эту партию было выношенным и судьбоносным, оно определило его дальнейшую карьеру, в том числе переезд в Москву из провинции.

Скрипилев не был рядовым членом партии Березовского. Он не только возглавлял партийную регионалку, но даже рассматривался некоторыми как кандидат на пост главы всей партии после того, как был убит Сергей Юшенков (как говорят, из-за денег лондонского шефа). Не приходится сомневаться в идейной верности Скрипилева учению либерализма.

Но все дело в том, что в нашей стране нет больших антагонистов, чем либералы и русские националисты — такова объективная реальность. Как дождь не может не быть мокрым, а огонь — горячим, так либерал в России не может симпатизировать русскому националисту — и наоборот. Я утверждаю это как один из лидеров русского движения последних двадцати лет.

Силой идейных убеждений Скрипилев изначально был поставлен в контрпозицию к Тихонову. Он не мог не понимать, что вошел в доверие к политическому противнику, что тот будет, хотя бы поначалу, слепо ему верить и подчиняться. Скрипилев изначально знал, кто перед ним (в политическом смысле). А вот Тихонов — нет, не знал. Тайная власть идейной вражды, о которой Никита даже не догадывался, с самого начала опутала его своей липкой паутиной.

Скрипилев первым делом ввел Тихонова в заблуждение относительно обстоятельств своего появления на мрачной тюремной сцене. Он заявил Никите, что сделал это по приглашению его родителей. А для пущей убедительности предъявил юноше ордер, где было написано: основание-де вступления адвоката Скрипелева в дело — некое «приглашение». От кого — там, естественно, было скрыто. Следствие и «защитник» слаженно сыграли в свою игру, легко купив доверие неопытного подследственного. Ровно через неделю отец обвиняемого, узнав об этом трюке, немедленно избавился от такого защитничка, но поздно: черное дело было сделано.

Показательно, что первая «услуга», которую Скрипилев публично оказал Тихонову, — объявил его на весь мир убийцей, сразу поставив общественное мнение перед мнимым, никем не доказанным фактом. Наклеил на своего клиента ужасный ярлык, для начала. Возможно, он это сделал полусознательно-полуинстинктивно, заняв свое законное место в политическом окопе рядом с убитым Маркеловым. И — лицом к лицу с «вражеским окопом», где находился пленный, жестоко избитый и беспомощный Тихонов. Но скорее, как я лично предполагаю, перед нами — вполне умышленный оговор, опорная точка, первый плацдарм для обработки общественного мнения.

О важности такого шага нечего и говорить. После этого заявления, сделанного — вдумайтесь! — самим адвокатом обвиняемого, развернуть общественное мнение вспять трудно, почти невозможно.

Пока я сам не разузнал непосредственно из открытых источников о партийной принадлежности и идейном складе Скрипилева, я еще мог сомневаться в правдивости сенсационного разоблачения его Тихоновым, который прозрел с роковым опозданием. Но сейчас у меня не осталось сомнений.

Читатель! Нам предлагают поверить в убийство Маркелова Тихоновым именно по идеологическим мотивам. Но тогда почему бы не поверить в сговор защиты со следствием по тем же мотивам? Благо они — налицо. У адвоката Скрипилева был сильнейший — сильнее не бывает! — идеологический мотив для того, чтобы войти в такой сговор и загубить жизнь молодого, но очень перспективного русского националиста Никиты Тихонова. Был такой мотив!

Для человека либеральных убеждений, возглавлявшего региональное отделение соответствующей политической партии, убитый адвокат Станислав Маркелов изначально был единомышленником и соратником, а русский националист Никита Тихонов — опасным и непримиримым врагом. Ну, а на войне, как на войне — процесс-то, как ни крути, политический…

Каким же был для Никиты Тихонова результат знакомства с адвокатом Скрипилевым? Как это знакомство состоялось, к каким последствиям привело?