Глава 3. Новое — это хорошо забытое старое?

Глава 3. Новое — это хорошо забытое старое?

В МАТЕМАТИКЕ есть такой метод доказательства: если некое соотношение верно для числа n=1, n=2, а также для п+1, то оно выполняется для любого значения п.

Что, если применить этот метод для поисков новой России?

Вывод в главе выше относительно сливочного масла (n=1) следует сделать в пользу советской России. В СССР сливочное масло, сделанное по советскому ГОСТу, было настоящим, вкусным и полезным для здоровья — в отличие от нынешнего.

Такой же вывод можно сделать не только относительно советского масла, но и относительно советских рыбных и мясных консервов (n=2 и n=3).

И относительно советской колбасы.

И относительно советского медицинского обслуживания, и советской — копеечной, платы за жильё.

Так, может быть, вывод о том, что «советское — значит, лучшее» верен и вообще для всех больших и малых явлений жизни (п = п+1)?

Если, правда, не сравнивать качество жизни по иномаркам.

Сравним, например, правовую защищённость в СССР 70-х и 80-х годов и нынешнюю правовую «защищённость».

Или — честность среднего советского чиновника, и «честность» нынешнего среднего чиновника.

Пройдя по всей «лестнице сравнений», можно сделать такой вот общий, математически верный вывод: «Нам нужна Россия, в которой жизнь для трудящегося была бы не худшей, чем в Советском Союзе».

Лучшей — это, пожалуйста!

Но худшей?..

Если худшей, то зачем же тогда было огород городить и СССР разрушать?

«Дорогим россиянам» обещали жизнь в отдельно взятой и перешедшей к капитализму Российской Федерации просто райскую — без обременительных военных расходов и т. д.

Сегодня капитализм есть, расходы на оборону сведены до неприличного минимума.

А где же райская жизнь?

С другой стороны, реальная жизнь в Советской России была такой, что те, кто имеет возможность сравнивать, сегодня нередко говорят: «Мы, оказывается, уже жили в коммунизме и даже не заметили этого».

Такая оценка прошлого, конечно же, не очень-то верна. Однако нельзя сказать, что она совсем уж неверна. Хотя бывало всякое, жили мы в СССР — даже в брежневском — неплохо и дружно.

И добрая направленность жизни в СССР ещё более убедительно, чем в реальности, выявлялась в советском кино.

ДАВНО сказано: «Сказка — ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок».

Кино — это если и не сказка, то и не реальная жизнь. Недаром, когда хотят сказать о чём-то малореальном, говорят: «Как в кино».

Однако намёк в киношных «сказках» всегда скрыт немалый. В том, какие идеи пропагандирует кино той или иной страны, суть этой страны видна порой даже лучше, чем при изучении экономики и т. д.

Голливуд в США — это «фабрика грёз».

А «Мосфильм» в СССР, в отличие от Голливуда, не был фабрикой грёз. Он был, скорее, разведчиком и проводником в будущее.

Причём в будущее, гуманистическое как с позиции основных общественных идеалов советской России, так и в части основополагающей государственной практики СССР.

В 2002 году в Новосибирске вышел в свет тиражом всего в 200 экземпляров анонимный сборник «Форд и Сталин: О том, как жить по-человечески. Альтернативные принципы глобализации». Ниже я приведу из него несколько цитат — очень уж хорошо и ёмко там сказано кое-что по теме, которой посвящена эта глава.

В 2000 году в Нью-Йорке прошёл показ 37 советских фильмов, снятых в 30-60-х годах. И вся американская кинокритика в один голос восторженно заявила: «Это какая-то иная цивилизация».

Подтверждение такой реакции граждан «великой американской демократии» я отыскиваю и в своих личных воспоминаниях. Я уже писал как-то о докторе физико-математических наук Иванове из Москвы, который в конце 80-х годов входил в советско-американскую комиссию, работавшую в Ленинграде.

Иванов позднее рассказывал, что он тогда неплохо познакомился с американским коллегой примерно одних с ним лет. Иванов прилично знал английский, американец понимал русский, так что обходились они без переводчика.

Однажды крайне возбуждённый американец ворвался в номер к Иванову, чтобы поделиться с русским другом тем огромным впечатлением, которое произвёл на него довоенный фильм «Большая жизнь» о советских шахтерах, где играли незабвенные Пётр Алейников и Борис Андреев.

Американца восхитил, прежде всего, сам сюжет «Большой жизни». «Это надо же — менеджер интересуется жизнью и судьбой своих рабочих, как родных!» — не мог успокоиться он.

Иванов начал объяснять, что в жизни всё было не совсем так, что фильм старый, с очевидной агитационной задачей и что его коллега из Америки вчера посмотрел что-то вроде сказки!

Но тот не унимался:

— Ах, ты ничего не понимаешь! Пусть это даже будет сказка, но о чём! Я объехал весь мир, был в разных странах, жил в Европе и в Австралии, но должен тебе сказать, что нигде нет таких людей, как у вас! Вы сами не знаете, кто вы и какие вы люди!

Иванов в ответ лишь пожал плечами. А американец продолжал:

— Я не очень понимаю, что у вас сейчас происходит! Вы ругаете своё прошлое, свою историю, свою экономику и начинаете хвалить нас и вообще Запад и западное… Но я могу сравнивать и скажу, что это большое счастье для всех, что вы есть и что вы такие. Других таких нет, только вы живёте действительно человеческой жизнью. Оставайтесь такими, и будет очень плохо, если вы изменитесь и станете как все.

Вот как оценивал Советскую Россию человек, впервые приехавший в неё далеко не в самые лучшие и добрые её времена. Не житель, не гражданин Советской Вселенной, а всего лишь её гость, попав в неё, будучи и сам неплохим человеком, быстро понял всю человечность советской цивилизации.

В 90-е годы по Европе прошла выставка произведений советского изобразительного искусства и скульптуры времён Сталина с показательным названием: «Агитация за счастье». Но во времена Сталина и несколько более поздние агитация за счастье была в СССР не лозунгом, а стилем государственной и общественной жизни.

И этот стиль пронизывал всё общество, все его институты.

Авторы новосибирского сборника пишут:

«В эпоху сталинского большевизма общество находилось под воздействием искусства «критического реализма», которое показывало, прежде всего, как плохо жилось простому человеку в условиях толпо-«элитаризма» (кроме того, оно учило «хорошим манерам» — нормам вежливости и культурного обращения людей между собой, бывшим в употреблении в правящих слоях Российской империи), а также под воздействием искусства «социалистического реализма», которое призвано было показывать, как должны строиться отношения между людьми в быту и в работе (работе коллективной, потому что иной работы в исторически сложившейся техносфере — нет), чтобы каждый добросовестно трудящийся человек жил счастливо».

Очень точное наблюдение.

Вот ещё одна цитата из новосибирского сборника:

«Кто не хочет жить в обществе, где можно выйти ночью на улицу большого города либо зайти в парк одному или с любимой и не подвергнуться нападению и издевательствам?

Кто не хочет жить в обществе, где дети в безопасности и на улице и в школе… и в транспорте, где любой взрослый поможет ребёнку?

Кто не хочет жить в обществе, где искусный врач приходит на помощь максимально быстро и интересуется восстановлением здоровья пациента, а не платёжеспособностью клиента?»

Казалось бы, в таком, и только в таком, обществе захочет жить любой нормальный человек, любой нормальный народ. Однако на заданный выше вопрос «Кто не хочет жить в таком обществе?» сегодня можно дать вполне определённый ответ: «Так не хотят жить простые люди в России».

Глупо?

Да!

Верно?

Увы, тоже — да!

Ведь мы уже жили так — в СССР! Тем не менее простые люди, даже родом из СССР, сегодня раз за разом голосуют — пусть и всё менее дружно — за тех, кто делает нормальную человеческую жизнь в России невозможной.

БЫЛО, было уже в реальности такое общество, которое описано в выше приведённой цитате.

И это была Советская Россия, это был Советский Союз.

Известный в Сети блогер Сергей Лопатников, выходец из СССР, ныне профессор в Университете Делавэра, сравнил уровни жизни в СССР в 1980 году и в США в 2008 году.

Казалось бы, сама идея такого сравнения смехотворна, ан — нет!

Да, в 1980 году официальный курс рубля составлял 0,62 доллара США, а на «чёрном рынке» — примерно 10 долларов, но это — если сравнивать валюту по стоимости, например, западного кассетного магнитофона в комиссионке и советского в магазине радиотоваров.

Иную картину выявляет сравнение современных США и СССР 80-х годов по продовольствию, услугам, жилью, возможности отдыха и т. д. А ведь именно это и есть подлинный уровень жизни!

Сергей Лопатников проводит строгое параллельное сравнение и делает вывод:

«Покупательная способность советского рубля (в ценах 80-х годов. — С.К.) по разным видам товаров и услуг колеблется от 3–4 до 100 (ста. — С.К.) современных долларов (2008 года. — С.К.) за советский рубль».

Вот даже как!

Десятки миллионов людей в США живут очень хорошо.

Но, оказывается, при объективном сравнении жизнь основной, не входящей в высшую доходную группу, части населения в Соединённых Штатах, никогда не знавших войны, в 2008 году была сопоставима по качеству с жизнью средней семьи в СССР в 1980 году — всего через тридцать пять лет после тяжелейшей разрушительной войны, в которой СССР потерял около трети своего национального богатства.

Пожалуй, вывод для большинства неожиданный, но статистически корректный.

Положение же высшего слоя советской интеллигенции, особенно в сталинские времена, было вообще исключительным. Сергей Лопатников пишет:

«Об отношении Сталина к интеллигенции можно судить по академическим и профессорским дачам на Николиной Горе, в Мозжинке, в Серебряном Бору, в Переделкине, на Клязьме и остальных аналогичных местах, цена которых достигает сегодня миллионов долларов — что никаким американским профессорам и не снилось».

Лопатников внятно, «на пальцах», поясняет, что большая часть даже тех 66 % американцев, которые якобы «владеют» домами, фактически их арендует у банков на весьма невыгодных условиях, потому что «покупает» дома в кредит с рассрочкой на 30 лет.

За время выплаты кредита сумма выплат банку в два с половиной раза превышает номинальную стоимость дома.

Такова материальная реальность жизни масс в США, если смотреть на неё не через очки Голливуда.

И это при том, что средний американец до половины зарплаты получает за счёт ограбления транснациональными корпорациями азиатов, латиноамериканцев и — вот уже двадцать лет — ещё и «дорогих россиян».

Но и это ещё не всё!

Лопатников распространяет свой сравнительный анализ и на систему образования, организацию внешкольного детского досуга, доступность развлечений, отдыха, культурных мероприятий, возможность покупки книг и т. д.

Например, билет на концерт в Московскую консерваторию стоил 3 советских рубля. Билет в «Карнеги-холл» в Нью-Йорке — 300 долларов. Коэффициент — 100.

Даже если взять спекулятивную цену на лучшие выступления лучших советских мастеров (от 10 до 20 рублей), то коэффициент всё равно будет от 30 до 15 в пользу СССР 80-х годов.

В целом Сергей Лопатников делает вывод ошеломляющий, хотя и подкреплённый подробными цифровыми выкладками:

«Всё, что связано с самосовершенствованием человека в СССР, было в десятки, если не в сотни раз дешевле и, значит, доступнее».

Впрочем, кто бы сомневался!

Это ведь США были, есть и будут Империей Зла.

А СССР, даже в самые серые и бездарные свои времена, был Империей Добра.

Сегодня можно вспомнить многое в СССР и сравнить хоть с США 2008 года, хоть с «Россиянией» 2013 года.

Например, можно вспомнить ту советскую уверенность в завтрашнем (и послезавтрашнем, и послепослезавтрашнем и т. д.) дне, над которой так часто смеялись в СССР в 80-е годы.

Теперь её так не хватает «дорогим россиянам» в 2000-е годы, а у среднего американца её, этой уверенности в будущем никогда не было и нет.

ВОЗЬМЁМ другой аспект нашего общественного бытия.

Взглянем на реальность России Путина и Медведева, описанную в книге «Щит России: системы противоракетной обороны». Эта энциклопедическая монография издана в 2009 году в МВТУ имени Баумана, и там, кроме прочего, говорится:

«.Уже 15 лет головной болью промышленности является острый дефицит кадров, не хватает токарей, слесарей, фрезеровщиков, монтажников и квалифицированных специалистов других профилей.»

В этой цитате 2009 года устарело к 2013 году одно — дефицит кадров и их всё большая некомпетентность является головной болью экономики России уже не 15, а 19 лет.

В монографии МВТУ дана и картина почти необратимого (а в условиях России Путина и Медведева — необратимого) уничтожения самим «россиянским» «государством» отраслевой науки как опоры фундаментальной науки, а также уничтожения и фундаментальной науки.

А как это делалось в Советском Союзе?

Ниже приводится отрывок из воспоминаний ветерана ядерной оружейной работы Виталия Никитовича Беляева о ситуации сорокалетней давности в ядерном центре в «Арзамасе-16». Эти воспоминания были опубликованы в 2011 году в ведомственном издании «ВНИИЭФ: обзор недели»:

«Одним из участков высокоточных особо важных работ руководил Иван Иванович Мохов. В его подчинении были мастера и армия рабочих разных специальностей — токари, слесари-лекальщики, фрезеровщики, шлифовщики профильной, плоской, круглой, резьбовой, бесцентровой обработки деталей.

.. Нельзя не вспомнить токаря-интеллигента Николая Ивановича Аминева, который был человеком умным, скромным, внимательным. Работал всегда в приподнятом настроении, был чист, опрятен, ходил в костюме, белоснежной рубашке с запонками, при галстуке, в начищенных до блеска туфлях. Имел высочайшую квалификацию, выполнял особо сложную работу по изготовлению резьбовых калибров внутреннего применения. Очевидцы говорили, что Аминев однажды нарезал резьбу на стеклянной бутылке при. обсуждении возможностей. обработки стеклокерамических деталей.

…В технологической цепочке отводилось важное место профильно-шлифовальным операциям, которые выполняли Виктор Морозов, Николай Забродин, Виктор Щербаков, Василий Пухов и Василий Киселёв. Эти высококлассные специалисты творили чудеса при обработке деталей особой, сверх- и суперсложности. И всё это при ничтожных микронных допусках. Они гордились своей профессией. Им были подвластны высшие законы человеческого бытия, высочайшего сознания и ответственности перед самими собой и Отечеством».

Как видим, в СССР высшие законы человеческого бытия были подвластны не только философам, но и гвардейцам рабочего класса.

В постъельцинской же «Россиянин» эти законы оказываются за семью замками прежде всего для «россиянской» «элиты», включая обитателей постъельцинского Кремля.

Что же до рабочих, то и с ними дела обстоят сейчас невесело. Авторы монографии «Щит России» пишут:

«Сегодня проблема не только в новых Курчатовых и Королёвых. Проблема в хороших сварщиках и токарях, в бытовой культуре, совершенно необходимых для сверхвысоких технологий. И в престиже профессии. Потерян — откройте глаза — престиж всех профессий.»

Так-то оно так, однако не мешало бы открыть глаза и авторам монографии, чтобы понять — в России Путина и Медведева их призывы могут быть лишь гласом вопиющего в той пустыне, в которую нынешний Кремль превращает Россию.

Впрочем, сами авторы монографии признают, что «нет культурной среды, в которой престиж профессии может быть восстановлен.»

Вот уж — не в бровь, а в глаз!

Всё верно!

В той «России», которая есть, нет и не может быть творческой культурной среды в сфере как техники, так и непосредственно культуры.

Так какая Россия нам нужна?

Понятно, что не та, которая есть, которую нам подсунули и которую кремлёвские «коробейники» расхваливают как лежалый товар на одесском Привозе.

Нам нужна новая Россия.

Однако недаром говорят, что новое — это хорошо забытое старое. Поэтому новая Россия — во всём своём хорошем, конечно, — будет воспроизведением уже бывшей у нас Советской России.

Всё плохое из старой советской России взяла себе нынешняя «Россияния».

Вот пусть оно, это плохое, с ней и уходит в прошлое.

Но и хорошее вернуть теперь непросто.

Теперь даже при самых быстрых темпах восстановления России нам непросто будет выйти хотя бы на тот уровень экономического и социального развития, который мы уже имели в 1985 году.

Но, как говорится, дорогу осилит идущий.

Главное — двинуться по этому пути, не назад к социализму, а вперёд к социализму.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.