ИСКУШЕНИЕ ВКУСОМ

ИСКУШЕНИЕ ВКУСОМ

Вкус в «Матрице», на что мы уже обратили внимание, противопоставляется аскетическим ценностям, удовольствие от еды заключает в себе соблазн, способный отвлечь от войны с Матрицей. Изнуренный битвой за Сион, Сайфер бросает свою команду и предает ее, согласившись сдать Морфеуса агенту Смиту. Все, что ему нужно, — это забыть прошлое и жить внутри программы, обеспечивающей его удобствами, которые были ему недоступны. Впервые мы узнаем о склонности Сайфера к плотским наслаждениям, свидетельствующей о его моральной слабости, когда он предлагает Нео глоток самогона и насмехается над убеждением Морфеуса в том, что Нео «Единственный» и должен спасти мир. Коварный замысел Сайфера открывается нам, когда в следующей сцене внутри Матрицы он ужинает в изысканном ресторане с агентом Смитом. Сайфер смакует идеально приготовленный бифштекс. Ужиная, выпивая и куря сигару, он заявляет, что хочет быть заново подключен к Матрице и обо всем забыть:

Я знаю, что этот бифштекс не существует. Я знаю, что когда кладу кусочек в свой рот, Матрица сообщает моему мозгу, что он сочный и вкусный. Знаете, что я понял за девять лет?

Неведенье — это блаженство.

Хотя эта точка зрения представлена как откровенно ошибочная, фильм на самом деле усиливает ее посредством используемых цветов. Как замечает Сайфер, реальному миру, к которому привязаны его напарники, не хватает живости. «Матрица» снята в унылой цветовой гамме: черный, серый, сепия. Когда на экране появляются яркие цвета, они шокируют нас своей живостью. Все яркие цвета в фильме с ностальгией указывают на чувственную жизнь: тележка, заваленная разноцветными фруктами, красное платье виртуальной женщины, олицетворяющей сексуальность, и кровь. Все это символы органической жизни, но только кровь, являющаяся также символом смерти, реальна.

Сайфера соблазнила еда, но у него были и другие причины прекратить борьбу, ведь он поверил, что мир Матрицы более реален, чем внешний мир. Как говорит Сайфер, реальный (real) — просто еще одно ругательство из четырех букв. Он сделал этот вывод, основываясь не только на собственной оценке приятных ощущений, но и на точке зрения Морфеуса о том, что любой чувственный опыт — лишь следствие стимуляции нервных окончаний.

Морфеус: Что реально? Как ты определяешь, что реально? Если ты говоришь о том, что можешь потрогать, понюхать, попробовать и увидеть, тогда реальность — всего лишь электрические сигналы, интерпретированные твоим мозгом.

Обладая сильным характером и будучи верен своему предназначению, Морфеус остается в жестоком реальном мире, посылающем мозгу эти сигналы. Но Сайфер склоняется к благоразумной точке зрения: если реальны лишь чувственные ощущения, то какая разница, откуда они берутся? Если реальность сводится к личным ощущениям, нет ничего аморального в том, чтобы стремиться их получать, так как больше ничего не заслуживает внимания. Поэтому Сайфер гонится за чувственными наслаждениями, часто связанными с искушением и грехом. Поступая так, он совершает не только моральную ошибку, но и эпистемологический просчет, предпочитая иллюзию реальности. Получается, что если Сайфер не прав, то не прав и Морфеус: чувства не всегда лишь интерпретация сигналов, передаваемых мозгу, они также признаки внешней реальности, заслуживающие внимания и уважения.

Бесспорно, наслаждение вкусом не всегда подрывает моральные устои. Это продемонстрировано в сцене с Оракулом. Когда Нео приходит к Пифии, она печет печенье, а воздух наполняют восхитительные ароматы. Сама прорицательница пьет что-то алкогольное и курит. Она имеет право позволить себе некоторые слабости, так как не забывает о более важных ценностях, которые отверг Сайфер. Нео также ест печенье, но не похоже, что оно доставляет ему большое удовольствие.

В случае с Сайфером полезно рассмотреть еще одну сторону чувства вкуса — связь вкуса и еды с сексом. Последним этапом предательства Сайфера должно было стать убийство бывших товарищей. Сайфер угрожающе шепчет над спящим телом Тринити, пристегнутым к креслу. Он говорит ей (и она слышит его на другом конце телефонного провода, ожидая перемещения в безопасное место), что был влюблен в нее, что устал воевать, что устал каждый день есть липкую пасту. Когда он рассказывает, что считает Матрицу более реальной, чем реальный мир, поскольку она дает более полноценные ощущения, его интонация и жесты одновременно угрожающие и ласковые. В Матрице можно увидеть смерть, говорит он, вытаскивая провода из тел Апока и Свитч, а здесь просто умираешь. Он снова повторяет лишь в слегка искаженном виде мнение Морфеуса: реально то, что мы видим. Видеть — значит верить.