I.

I.

Лет восемь тому назад (то есть давным-давно), программа «Сегоднячко» проводила опрос в прямом эфире. Тема - «Часто ли вы дома скандалите, и можно ли извлечь выгоду из домашнего скандала?». Подумайте, мол-де, дорогие телезрители, и пришлите нам ответы на пейджер. Процедура по тем временам самая рутинная; каждый выпуск «Сегоднячко» сопровождался этаким легким ощупыванием общественного мнения, плеском социологического весла; однако далеко не всякий плеск я и записывала, и сохраняла. А вот опрос того вечера в записях у меня остался. Уж очень удачным мне показался набор ответов.

Исчерпывающе удачным.

«Хорошо и правильно организованный скандал - это полезная вещь. Вадим».

«После каждого скандала нужно пить молоко. Юля».

«Поругаться - святое дело. Иначе семьи не будет. Павел».

«Каждый скандал приносит что-нибудь интересное. Есть что послушать и есть на что посмотреть. Аноним».

«После скандала всегда хочется кушать. Юля».

«После скандалов с женой я облысел, падают волосы. Рома».

«Моя жена питается энергией скандалов. Без скандала не может лечь в постель. Только поэтому терплю. Игорь».

«Я хотел извлечь выгоду из скандала. Начал сильно скандалить, разорался и от напряжения обкакался. Вот такая выгода получилась. Николай Александрович».

«Мне 65 лет. Я живу в Малоярославце. Я поссорилась с мужем 5 лет тому назад. Прожили мы с ним 41 год. Раньше он меня не пускал в хор. А сейчас я хожу и получаю огромное удовольствие. Вот моя выгода от ссоры. Алевтина Владимировна».

«Я всегда испытываю чувство радости после скандалов, хоть это и странно. Анжела».

Чего ж тут странного, Анжелочка. Все очень понятно.

Перед нами, как любили писать в молодой демократической прессе, «весь спектр мнений». Анжела по типу личности сходна с женой Игоря; Юле и Роме неплохо было бы отыскать друг друга и пожениться - самой судьбой предназначено им совместное тихое счастье. Слабоваты по части покричать. Николаю Александровичу спасибо за высокую честность. Но его бы тоже - добрым дедушкой в дом к Юле и Роме. Не умеешь - не берись. Алевтина Владимировна (по случаю), а домашний политтехнолог Вадим (по размышлению) обнаружили прелесть организованного и обдуманного скандала - этот тип семейного интриганства, скажу я вам, редкость в наших широтах.

Самое интересное мнение принадлежит, конечно же, Анониму. Итак: «Каждый скандал приносит что-нибудь интересное. Есть что послушать и есть на что посмотреть». Ну что ж. Нечасто встретишь откровенного человека, честно рассматривающего семейный скандал в качестве мощного и удобного информационного носителя (всякая война является самым быстрым способом транспортировки новых идей). И уж совсем редко кто признается, что домашний ор служит для него источником развлечения. Признается-то редко кто, а живут в атмосфере «артистического» скандала очень и очень многие.

Крик - это жанр устного народного творчества. Есть былина, сказка, анекдот, матерная частушка, сплетня. А есть - крик. Ругань как обрядовая песня: «Ой, да что б тебя, драный ты козел, ты опять вчера в гараже сидел…»

А есть же еще и «молчащие» семьи. В них скандал - чистый источник информации. Как газету почитать.

Знаю я немало семейств, в которых домашние молчат неделями, если не годами. И никакой ссоры, просто говорить как будто бы не о чем. Конечно же, хозяйственные темы обсуждаются, а вот спокойно поговорить друг о друге (или друг для друга) не выходит. Нет навыка абстрактной беседы. Тяжело и бесплодно проворачивается механизм семейного общения. «Как у тебя прошел день, дорогой?» - «Как обычно, дорогая!» А дальше-то что? Или, допустим, такой вариант этого же академического диалога: «Ну, что?» - «Чего - что? Нормально, что…» И все. Нет понятного, естественного, привычного повода высказать свое мнение. В «молчащих» семьях крик, - как гудок паровоза, звонок телефона. Сигнал перед сообщением, несущая волна беседы.

Ну и, наконец, - «скандал-карнавал», самый яркий и полнокровный тип семейной сцены.

К скандалу-карнавалу чаще всего (осознанно и неосознанно) прибегают семьи скучающие, не умеющие себя занять ничем, кроме «дела». Но все дела переделаны, на дворе вечер. Телевизор, конечно… Скучно друг с другом! Бесконечна скука совместной жизни, а жизнь вообще-то ведь трудная. Тяжелая, и работать приходится много. Как же не выплеснуть тяжесть, как обойтись без крика, без бесчинства, без «разрешенного» стыда. Домашняя ссора как корпоративная вечеринка, как карнавал. Наконец, как первомайская демонстрация! Про демонстрацию я услышала совсем недавно, на скромной встрече «старых подруг». Сидела за столом усталая дама, одна из тех, что живет женской наблюдательной скукой, и говорила вовсе не о ссорах с мужем, а так, обо всем. Устает, а дети еще невзрослые. Как передохнуть, где отдушина? И вдруг говорит: «Как же я скучаю по первомайским демонстрациям!» Тут же хор подружек: «Ты что, ополоумела?» «Нет, девочки, нет, вы послушайте. Вы поймите, о чем я…» Даме между сорока и пятьюдесятью. Застала майские шествия отроковицей, студенткой-вечерницей. И начала рассказывать - как любила с утра накрытый стол и общепринятую, нестыдную, легкую выпивку спозаранку. Вокруг хохот: «Так вот по чему ты скучаешь!» Еще одна попытка: «Нет, девочки, нет! А на заводе-то у нас что было! Иной раз всю ночь красили серебрянкой пятиметровый макет наручных часов „Слава“…». Опять хохот - всю ночь? С кем? Дама отмахивается, чуть не плачет. Снова пытается что-то добавить, рассказать. А понять-то в чем дело нетрудно - она скучает по бесчинствам. Первомайская демонстрация ведь была классическим карнавалом. Единственным, к слову, который в нашей стране реально прижился и ежегодно возвращался во всей своей полноте и прелести. Прекрасна была сама казенность, «организованность» шествия. Она снимала с «гуляющих» личную ответственность: «Что ж, мы как все…»; «Как сказали, так мы и сделали…» А что сделали-то?

Навертели двухметровых гвоздик бумаги. Сколотили и обили кумачом колесные платформы, смастерили исполинские гайки и фрезы, фанерные макеты станков с ЧПУ, построились в колонны от заводов и районов, поперли с этой бредятиной на Красную площадь. Ну, и разве ж не чудесно такое официальное действо, разве не равно оно разрешению на безумства, на глум и блуд? Всем немного стыдно и бесконечно радостно. Все вполпьяна. Возбужденные, раскрасневшиеся лица, дрожащие на устах неудержимые улыбки.

Вот и хорошая семейная сцена - освобождение от рутины, очищение, встряска. Освященная традицией стыдобища. Можно топать ногами и махать руками. Голос дает петуха. Проораться, чтобы смыть неловкость и тоску малообъяснимого с точки зрения внутренней логики сожительства. Изжить стыд через стыд.

В артистическом скандале слова не имеют никакого значения. Главное - звук, белый шум. Крик. Как элегантно писал Набоков: «Безнадежные попытки перекричать тишину, что гораздо труднее, чем даже попытка Лира перекричать бурю».