Масонство – дело Дрейфуса

I. Свирепая политика Англии в течение лишь четырех последних столетий превратила эту страну из двух небольших островов с несколькими миллионами жителей во владычицу морей и вершительницу судеб остального мира, в государство необъятное, где, по гордому заявлению одного из великобританских министров, барабан бьет во все часы дня и под всеми широтами!.. Тогда как еще в XVI столетии английский военный флот уступал голландскому в той же степени, в какой наш, русский флот (до войны с Японией, разумеется,) был меньше современного английского, уже с начала XIX столетия эскадры Великобритании сильнее, а теперь и гораздо сильнее соединенных флотов двух любых иностранных держав. На английском языке говорят, в настоящее время, более 350.000.000 человек, а рост английской торговли развивается с такой быстротой, что тогда как даже в 1874 году ее оборот едва достигал двенадцати, сейчас он превышает двадцать миллиардов франков в год, т. е. равняется четырежды повторенной, колоссальной и беспримерной – в пять миллиардов – контрибуции, взятой Германией с Франции да еще один только раз в 1870 году.

Для окончательного господства англосаксами Европы и Америки осталось превратить и Тихий океан в свое внутреннее море, что и было достигнуто мастерски инсценированной Русско-японской войной, увы, надолго ослабившей Россию и подчинившей Японию английскому капиталу.

Но, что всего знаменательнее, такие успехи обыкновенно достигаются британской дипломатией без пролития британской крови, даже без военных расходов. За Англию терпят унизительные финансовые невзгоды и льют потоками свою кровь другие народы, она же только пожинает плоды ею же посеянной ненависти, приобретая удобные гавани и сосредотачивая в своих руках долговые обязательства воюющих. В результате весь мир по государственным долгам, акциям и облигациям различных, нередко дутых или бессмысленных предприятий уплачивает сынам туманного Альбиона мирную контрибуцию и те же пять миллиардов франков ежегодно.

Распоряжение громадными денежными средствами дает английскому правительству, которое справедливо называют правительством банкиров, громадное влияние во внешних и внутренних делах других государств, поскольку не одни внешние войны и внутренние перевороты, а и «мирное» направление общественной мысли путем еврейской печати требуют денег и легко обеспечивают преобладающее влияние тому, кто умеет их дать на определенных условиях и на достижение целей, входящих в расчеты кредитора. Этим влиянием денег объясняется наглое поведение британской дипломатии и бесцеремонный тон «английской» прессы, прекрасно сознающих, что сила не в праве и не в аргументах. Этим же объясняется и раболепное подчинение дипломатии, равно как прессы других стран самым вероломным требованиям и толкованиям «английских авторитетов».

Вся внешняя политика Англии представляет ряд вопиющих нарушений международного права, что вовсе не мешает, однако, той же Англии в большинстве случаев являться и авторитетной толковательницей означенного права.

Войны ведутся англичанами исключительно разбойничьи, против слабых и беззащитных, да еще с неслыханным варварством и нарушением всяческих конвенций. Невзирая на это, голос Великобритании признается решающим и в вопросах гуманности.

«Владычица морей» вносит войну или смуту во всякую страну, с которой приходит в соприкосновение. Тем не менее, английские советники доныне высоко ценимы при иностранных дворах, а сверженные благодаря им монархи уходят кончать бесславный остаток своих дней в ту же самую Англию, которой они служили и которая погубила их… «Виноград не растет у нас, – говорят англичане, – но мы пьем вина всех нации».

Англия живет торгашеством и промышленной эксплуатацией других народов. Она одна ежегодно производит столько мануфактурных изделий, что при экономии их десять раз хватило бы на все пять частей света. Отсюда, всякий чуждый фабрикант или заводчик – ее враг. Поэтому для нее безусловно необходимо создавать затруднения и препятствия к развитию производства в других странах, в особенности же, мешать иностранной мануфактурной промышленности, так как всякий прогресс этого рода грозит лишить ее монополии и готовит ей соперничество не на жизнь, а на смерть.

«В Европе есть нация, – говорил еще пятьдесят лет назад испанский писатель Бальмес, – крайне опасная своей огромною силой и обладающая на всем пространстве земного шара могущественными средствами, которыми она, вдобавок, пользуется с изумительною ловкостью и коварством.

Раньше других пережив в новейшие времена все степени религиозных и политических революций, эта жестокая нация имела возможность изучить страсти в их наибольшем напряжении и преступление во всех его видах. Мотивы, движущие политическими и вероисповедальными смутами ей достаточно известны. Теперь она уже не даст провести себя пустозвонными фразами, которыми в периоды революции прикрываются жадность и месть. Ее чувствительность слишком притупилась, чтобы легко было подтасовать у нее волнения, от которых другие страны заливаются кровью и слезами.

Вот почему среди всеобщих раздоров и смятений она умеет сохранять внутренний мир и наслаждаться спокойствием, обеспечивающим ее государственный строй, обычаи и богатство, а в особенности – океан, опоясывающий ее со всех сторон.

Пользуясь таким положением, эта вероломная нация зорко следит за остальными народами, чтобы по очереди запрягать их в свою колесницу, если у них хватает наивности следовать ее голосу.

Она старается, по крайней мере, изобретать преграды их развитию, когда чувство независимости освобождает их из-под ее влияния».

Тем временем, как бы для вящего соблазна приятелей, монополия снабжений всего света заставляет притекать в кассы Джона Буля богатства прямо чудовищные, а они добросовестно пользуются ими, чтобы повсюду содержать на жалованье междоусобицы и революции. Одним из знаменательных опытов британской политики на этом поприще является так называемая Великая революция во Франции, задуманная и разыгранная главным образом при благосклонном участии английских евреев, а, в особенности, масонов, еще и поныне действующих «во славу Англии».

Война питает монополию, а монополия кормит войну.

Пусть только та или другая прекратятся, и колосс великобританского могущества, настоящий золотой колосс на ногах из грязи, рухнет в то же мгновение!

И вот, за меловыми скалами своего змеиного острова сидят они, эти надменные лорды, фабриканты и банкиры Туманного Альбиона, всего, быть может, две тысячи семейств, как гнездо коршунов, которых гений зла держит на привязи с обеих сторон человечества, чтобы раздирать его мясо и пить его кровь…

Для утоления наглого чванства этой горсти деспотов и обеспечения им добычи, совершается на земле столько преступлений, столько народов режут друг другу горло. Столько кораблей погибает на море. Десятки миллионов лошадиных сил затрачиваются на одно производство такой отравы, как опиум. В самой же Англии массы людей бродят в рубищах, а ирландец и сакс обречены кидаться на пищу, которой пренебрегают и свиньи!..

II. Как же наряду с этим не заметить, что по своему хищническому и жестокому характеру англичанин из всех своих пор, так казать, выпотевает евреем! Как удивляться, что с высоты парламентской трибуны Великобритании провозгласив сынов Иуды единственными аристократами мира и его призванными повелителями, иудей д'Израэли, risum teneatis, сперва превратился в вожака консерваторов, т. е. английской родовой и плутократической знати, а затем – и в первого министра той самой надменной страны, которую дерзнул столь предерзостно и тяжко оскорбить?!

Увы, д'Израэли делал свое сатанинское дело, ничтоже сумняшеся. Он ненавидел Россию именно как еврей. На берлинском конгрессе явился мстителем за своих «угнетенных» соплеменников, при благосклонном, правда, участии «честного маклера» Бисмарка и полуеврея Ваддигтона, французского посла, в свою очередь сводившего с нами счеты за нашу безрассудную политику в 1870 году. Отказавшись от всех своих успехов в Семилетнюю войну и погубив цвет русских войск под Фридландом, Прейсиш-Эйлау, а в особенности под Аустерлицем – pour le roi de Prusse, мы, увы, не ограничимся этим. Разрешая той же Пруссии добивать Францию после Меца и Седана, мы сами подготовили себе все дальнейшее. Неспособность же, чтобы не сказать хуже, дипломатии нашей после Турецкой войны 1877–1878 годов роковым образом повлекла за собой потерю важных результатов, добытых Румянцевым-Задунайским, Суворовым и Дибичем-Забалканским, значит, и вынужденный компромисс наш с Австрией, т. е. отказ от Константинополя уже навсегда, так и нашу Порт-Артурскую авантюру…

Таковы по нашей собственной вине были те условия, которыми пользовался в Берлине великобританский премьер – ad majorem Israeli gloriam.

А между тем, отогревая на своей груди восемь миллионов евреев, нам не следовало забывать, что, если «ничто не имеет такого успеха, как успех», то лучше кого-нибудь понимают это сыны Иуды… Невиданное никогда раньше торжество их на берлинском конгрессе при условии, что и без того каждый из них на все покуситься может, дало нам события 1905 года, грозного предостережения которых мы, однако, все еще уразуметь не хотим…

Если, таким образом, мы сами вновь открыли Англии случай обеспечить против нас свои коммерческие и другие интересы и создать новые пути порабощения нашего естественного союзника Азии, с перспективой уничтожения флота и политического престижа России, когда мы решимся на что-нибудь по-прежнему необдуманное, то на современные последствия, приуготованные и расставляемые сынами Иуды мы, строго судя, и жаловаться не вправе. Vae victis! – говорили римляне, кого же винить нам, кроме самих себя, если на свою долю мы изловчились накликать лишь горе и стыд, даже когда бываем победителями? Поразительно ли, что в Берлине мы встретили врага в лице самой Франции и что конгресс был, в сущности, уголовным судом над нами по ложному доносу еврейства, сумевшего отождествить свое дело с выгодами «просвещенных мореплавателей»?!..

Но что всего назидательней, – это, если так можно выразиться, универсализм означенных мероприятий и, вместе, безнаказанность коварного Альбиона!..

Взгляните на глобус или постарайтесь охватить мысленно такие пространства, как от Гудзонова залива до Огненной земли, от Шпицбергена до Цейлона, от Нордкапа до Мыса Доброй Надежды, от Кантона до Финистерре. Повсюду, за редким исключением, вы увидите красные пятна. Это кровь, пролитая англичанами.

Китай, научающий искусству разрушать в школе своих же победителей; Индостан, Египет, Канада, Испания, Афганистан и Трансвааль – государства, разъедаемые Англией и в молчании грызущие удила своего рабства; Франция, Голландия и Дания, долженствующие предъявить старой хищнице список стольких разбоев и оскорблений; Германия, еще недавно обманутая на обмене Гелаголанда и сталкивающаяся с Англией именно в торговле в Африке, в Азии, в Тихом океане почти на каждом шагу; Россия – природный враг азиатских владык; С.-А. Соединенные Штаты, в свою очередь ожидающие сведения многих счетов; наконец, новоявленная Япония, способная, пожалуй, дать тому же вероломному Альбиону несколько очков вперед, сама готовая разыгрывать роль повелительницы океанов, отнюдь не радующаяся нашествию английских евреев и на всякий случай уже не допускающая своих мнимых друзей – англичан ни в Дальний, ни в Порт-Артур, – весь этот мир может ли обещать Великобритании что-нибудь хорошее?!..

Совершенно очевидно, далее, что вести такую политику с успехом нельзя без твердой системы и всестороннего плана, без постоянных и заинтересованных агентов, без прозорливого подбора лукавых и целесообразных средств. Так оно и есть в действительности. Сподвижниками Англии служат: всемирный кагал – веками скованное, пронырливое, тайное и международное сообщество, сурово дисциплинированное и подчиненное деспотической власти талмид-хохимов, для порабощения «культурного» мира ростовщичеством и через фальсификацию свободы, а с другой стороны, – масонство, в свою очередь, тайная же и международная компания, равным образом преследующая загадочные, обширные, весьма сокровенные и глубоко предательские цели: во всех странах порождать внутренние смуты государственную измену во славу Англии, а наряду с этим, повсеместно разлагая верования, государства и национальности, стремиться к их погибели во имя собственной тирании.

Но, ловит волк, да ведь и волка поймают! Хищному Альбиону это, разумеется, известно не хуже, чем кому бы то ни было другому…

А если избежать погрома возможно, то только – оставляя народы в промышленном детстве и неусыпно поддерживая в их среде войны и анархию.

При содействии евреев и франкмасонов Англия так и поступает.

История показывает нам, что всякое государство, заключающее союз с Англией, тем самым неизбежно вступает и на путь своей погибели. Однако, вопреки здравому инстинкту народов, их дипломаты и руководители периодической печати не перестают стремиться к такому отчаянному для себя договору с этим современным Карфагеном.

В частности, на мысль о том, что именно Англия руководит через своих агентов внешней и внутренней политикой России наводит ряд явлений, трудно объяснимых одним яко бы тупоумием русских, так как в этом есть нарочитая система.

Вмешательство России в боксерское движение и притом в направлении прямо противоположном нашим задачам в Азии, равно как интересам неизменно дружественного до того времени Китая; неиспользование нами права строить железные дороги в Персии; неиспользование крайних затруднений в Англии во время бурской войны; уклончивое отношение к авансам со стороны Германии; поощрение английской военной контрабанды за время войны с Японией; терпимость к английскому шпионству в большей степени, чем это разрешается каким-либо тупоумием… Это – во внешней политике.

Во внутренней политике: поощрение организации иудейской политической армии, призванной господствовать в России под протекторатом Англии; преследования цензуры против охранительных и антисемитических органон печати рядом с невыразимой распущенностью иудейской прессы; бездействие властей против иудейских демонстраций, политических убийств и открытых возмущений, и параллельно с этим, суровое подавление всякой попытки благомыслящего населения обуздать столь непрошеных реформаторов уклада русской народной жизни: проведение иудеев без всякой нужды в Государственную Думу и, наоборот, отклонение разумного требования сословных выборов, и проч.

На Кавказе, где ни татары, ни лезгины, ни чеченцы, ни осетины, ни даже изменявшие нам в последнюю турецкую войну абхазцы не мечтают о воссоздании самостоятельных государств, а лишь просят, чтобы над ними властвовал русский, потому что русский их победил, а отнюдь не армянин или грузин, на Кавказе русские люди позорно изгоняются, а милость власти сперва еще колеблется между армянами и грузинами, мечтающими о Великой Армении и самостоятельной Грузии. В конечном же результате предпочтение отдается именно армянам, увы, не только более враждебным России и сильнее организованным, но и воочию пользующимся поддержкой Англии. Власть как бы сама желает создать под британским протекторатом армянское владычество на Кавказе…

С другой стороны, не может быть никакого сомнения в том, что совершающееся на наших глазах отложение Финляндии от России при недавнем еще ослепленном попустительстве русского генерал-губернатора есть равным образом плод английского влияния на нашу внутреннюю политику и на ее руководителей.

В виду изложенного, само собой напрашивается вопрос: неужели во всех государствах целые массы лиц, подчиняющихся влиянию Англии и работающих на ее пользу, являются продажными изменниками своему государству, сознательными предателями собственной родины? Нет.

Большинство этих «шаббесгоев» великобританских козней сами оказываются жертвами обмана, слепыми орудиями в руках адской махинации, куда нередко вступают по легкомыслию или неведению, увлекаемые миражем свободы и «просветительных» целей вообще. Затем они незаметно отклоняются на преступные пути уже собственными выгодами, а о сатанинских целях самой организации большинство ее адептов так и не узнает никогда. Те же немногие, которым эти цели открываются, в большинстве случаев «надежные», испытанные преступники, для которых отступление немыслимо!..

III. Этого мало. Как всякий иной замысел человеческий, так банкирская конституция англичан призвана была в собственной кульминации найти себе гибель. Если злодеяния Ост-Индской компании в лице хотя бы Уоррена Гастингса удостоились от суда верхней палаты британского парламента лишь нежного оправдательного диплома; если вердиктом человечества был по праву дан Франклину в гербе девиз – «eripuit coelo fulmen – sceptrumque tyrannis!..»; если перед ужасами нового монгольского нашествия именно против нас был создан casus belli из-за нескольких выстрелов самозащиты адмирала Рожественского от лютого предательства «английских» рыбаков на Собачьей отмели в Ла-Манше; если, вообще говоря, джин и эль дали Англии больше лордов, чем все открытия ее ученых и любые успехи ее полководцев, то в возмездие должен был, наконец, возникнуть и невиданный раньше промысел торговли социальной революцией, прежде всего угрожающей, конечно, самой же Англии. Бессмыслица и варварство событий 1905 г. у нас, развиваясь через иудео-масонов crescendo, отразились на Турции, Персии, Португалии и Китае, без сомнения, не для того, чтобы миновать Великобританию. Отогретый Кромвелем и вскормленный под Ватерлоо, всемирный кагал «послужил» Англии, как Азеф России, но еще в более широком масштабе. Оставаясь на сцене истории свыше четырех тысяч лет, еврейство видело немало и кое-чему научилось. Сопутствуя масонству и расчищая ему дороги из Англии во все другие страны, «избранный народ» пользовался близорукостью самообмана ее государственных людей, но, уже разумеется, не мечтал превратиться в их орудие. Сыны Иуды лучше, чем кто-нибудь, понимали, что означает переименование Вениамина д'Израэли в лорды Биконсфильды и не позабудут предъявить к платежу тяжкие обязательства, отсюда для порабощенного ими Альбиона проистекающие, как только, при его же «благословенном» содействии, закончат свои мероприятия вне его пределов… Само собой разумеется, что, излагая приведенное выше для осведомленных и прозорливых читателей, мы не имеем ни времени, ни возможности развивать эти положения, как бы они того ни заслуживали. По общему плану настоящей работы, мы отказываемся равным образом и от подробного анализа происхождения либо развития масонства, как не придаем значения ни его толкам, ни ритуалу. Желающие благоволят обратиться к специальной литературе.[67] Мы вынуждены ограничиться суммированием данных и их синтезом по направлению к нашей основной идее: кагал и ожидовленное им масонство эксплуатируют нынешнее повторение социальной революции, как путь, ведущий еврейство к мировому господству, помогают ускорению процесса анархии, а где он медлит появиться, – фабрикуют его. В частности, масонство, будучи в элементарной форме «сообществом взаимного продвигания», равно как застраховки своих членов от народного гнева, переходит далее в заговор политиканствующих шулеров для фальсификации главным образом парламентских выборов, в заключение же наряду с кагалом становится потаенным и анонимным, значит, безответственным и тираническим международным правительством, для которого народы и государства только пешки в этой сатанинской игре, а биржа и пресса – всесокрушающие средства повеления массами.

IV. Чтобы не ошибаться в сынах Иуды, надо твердо помнить следующее, как руководящий, основной принцип.

У них два цикла понятий, не только различных, а и ровно ничего общего между собой не имеющих. Один – для внутренней жизни еврейства; другой – для отношений к остальному миру. Получив от Иеговы все окружающее в свое распоряжение на праве собственности, сыны Иуды ведут себя, как непререкаемые, безотчетные хозяева или, лучше сказать, как рабовладельцы.

Из тысячи четырехсот лет своего политического существования евреи сами провели тысячу лет в рабстве у иноплеменников. С другой стороны, весь строй иудаизма обусловливается тиранией «старейшин многострадальной синагоги» над еврейскими массами и в наши дни. Такая «конституция» не только основана на учении, что воля раввинов есть повеление Иеговы, но и на необходимости сковать иудаизм воедино – perinde ac cadaver, в виду его нрава и задачи, сокрушив гоев, властвовать над ними. Отсюда неизбежна идея, что, если все евреи вместе и каждый порознь – рабы Иеговы, то прочие народы рабы его рабов. Рассматривая же себя, как обер-раба, иудейство не могло не усвоить и даже не превознести гармонирующих с этим качеств характера, а затем не приурочить их же и к своим рабам. Этим объясняется, между прочим, та срамная гнусность побуждений, которые предполагаются любым евреем у противника во всякой, а особенно, в газетной «аттестации», где «угнетенные Иуды столь неподражаемы в наглости опозоривания. Здесь же, коренится и причина факта, что евреи неизменно и повсюду становились поработителями, когда сами не бывали порабощены.

Установив изложенное, мы поймем и неизбежность результата, что, если еще мыслима для еврея невозможность физическая, то нравственной невозможности для него не существует. Самое презренное унижение только одна из форм его неутолимой гордыни. Nihil est Judaeo misternis aut superius!..

Оскорбить еврея гой не способен de jure, а покарать гоя за это еврей по своему же закону обязан, так как в лице каждого из сынов Израиля наносится обида самому Иегове. Отмщение неустранимо. Впрочем, здесь наблюдается лишь частный случаи применения того принципа, по которому сын Иуды не должен осмеливаться на «посрамление Имени» (Бога иудейского). В общей же формуле это означает, что, так либо иначе, а мудрец в Талмуде повинен всегда оставаться правым. Талмид-хохиму, как мы уже знаем, все дозволено, однако, под условием «не осквернять Имени», т. е. не попадаться.

Отсюда, само собой, вытекает, что иудаизм призывает иметь соглядатаев для производства, так сказать, предохранительных рекогносцировок заблаговременно, и, наоборот что в лоне Израиля таковые истребляются беспощадно.

Вполне очевидно, что лучшая в мире полиция кагала состоит, прежде всего, из членов «избранного народа». Но это лишь генеральный штаб. За ним уже следуют иноплеменные добровольцы – шаббесгои всех степеней. Выдрессированные систематически и сурово дисциплинированные, а затем организованные в дружины, именуемые ложами, они становятся, так сказать, искусственными евреями либо масонами. Правда, они не являются и не могут быть талмид-хохимами, но зато содержимые в подобающем страхе взаимным шпионством и карами неумолимыми, они не только действуют шайками, а проникают даже туда, где подчас немыслимо показаться и с самыми завидными пейсами…

Это, безусловно, необходимо для самого существования иудеев, так как они меньше всего заблуждаются в тех чувствах, которые вызываются их образом действий. На данном примере мы видим лишь подтверждение того, что было замечено уже в древности.

Стать евреем нельзя, но и перестать быть им невозможно.

Усвоив сейчас указанные положения, нелегко представить себе, однако, до какой степени наивно было бы порицать евреев за те, увы, естественные выводы, какие определяются вышеизложенным. Не бесплодно ли, в самом деле, говорят: «pour un juif les actions valent mieux que les bonnes actions»[68] или упрекают сына Иуды за то, что «ему легче переменить отечество, чем сорочку?..» Не в такую ли ошибку впал и Лютер, когда «по своей простоте», сказал: «если бы где-либо на ярмарке продавался стыд, я отдал бы все свои деньги евреям, – пусть бы они хотя сколько-нибудь, купили себе этого продукта!..»

Все это, может быть, оригинально, но с иудейской точки зрения, смешно. Они знать не хотят, что лучше быть хвостом льва, чем головой лисицы…

Располагая исключительными средствами и занимаясь розысками, как виртуозы евреи обладают лучшей в мире тайной полицией уже потому, что все ее конкурентки у иноплеменников явно не в силах отрицать, по крайней мере, факта существования своего. Иудейство же – непроницаемо. Раньше, чем прачки и цирюльники из офицеров японского генерального штаба отблагодарили за наше простодушие Мукденом и Цусимой, германцы позабавились над легкомыслием французов в 1870/1 году, эксплуатируя искусство своих шпионов еще за времена мира, питая затем свое центральное бюро в Берне текущими сведениями от французских же иудео-масонов на пути войны и налаживая переговоры с Базэном, в Метце, через «ложу-проматерь» в Лондоне.

Увы, со своей стороны, мы кроме японцев и немцев имеем еще миллионы сынов Иуды… Кое-что понимал в таком положении Бисмарк, когда обмолвился:

«Непонятно, для какой еще надобности могли бы существовать евреи, если не для того, чтобы они служили шпионами?!..»

V. Возводя шпионство в подвиг, а предательство в идеал, еврей Вейсгаупт учил, что последователь иллюминизма может делать вид, будто несет государственную должность, когда он в действительности стремится к уничтожению государства; он даже может служить тем нынешним властям, истребление которых – его исключительная цель. «Вяжите руки всем сопротивляющимся! – продолжал глава иллюминаторов. – Подчиняйте, душите реакцию в корне. Убивайте всякого из тех, кого не успели убедить…

Молчи, будь совершенен, не, снимай маски! – заключал Вейсгаупт, обзывая «подозрительным» (припомним ужас этой клички в эпоху Террора) непокорного, т. е. всякого, иначе мыслящего. – Кричи орлом, как зверь рыкай, но хвост подальше убирай!..»

«Вкрадывающиеся братья и братья исследователи», тем же Вейсгауптом учрежденные, внушали по тому же рецепту спасительный страх и самому стаду иллюминаторов.

Сам же Агасфер никогда не снимает маски, хотя и не отказывается менять ее. Разница лишь в продолжительности пользования той или иной личиной. Бывает даже, что в одно и то же время, но в разных странах, еврейство маскируется различно.

Так, например, пропагандируя у нас всеобщую подачу голосов и забавляясь над русским человеком, отмахивающимся от клички «черносотенник», подаренной ему кагалом, тот же кагал в Венгрии, где он чувствует себя уже полным хозяином, неистово проклинает всеобщее голосование и не задумывается причислять себя к националистам, в лице венгерских аристократов, конечно.

Впрочем, нет здесь чего-либо нового. Беспринципность сынов Иуды может идти в сравнение разве с их бессердечием. Но чем в особенности отличается еврейская пропаганда, так это дикостью революционных проклятий, слепой антисоциальной ненавистью ко всему окружающему.

VI. Евреи проживали в Риме уже со времен Цицерона, причем их политическая деятельность предательски извивалась в сторону именно народной партии, а их упорство и ожесточение против аристократии и сената заставляли, остерегаясь, избегать их. И тогда уже не видали бунтовщиков более ненавистных, пропагандистов более свирепых и врагов, которые клеймили бы отчаянные чужие пороки, забывая о своих собственных, нежели евреи.

Таков и Мардохей (подложно именовавшийся Карлом) Маркс. Учение, которое, в сущности, не принадлежит ему, он стремился отравить своими национальными «добродетелями» – черствостью, коварством и печалью, дабы легче присвоить его и эксплуатировать.

С этого безумного времени, как будучи опаснейшим из тайных обществ, иудаизм одарил человечество при посредстве иллюминаторов и других масонов французской революцией, политическая власть военных защитников народа и страны заменена под предлогом свободы неизмеримо более тяжким и вдобавок беспримерно унизительным, биржевым владычеством его финансовых эксплуататоров.

Уже в X веке по Р. Х. в Англии иудеи, подобно губке, высасывали все богатства страны, вероломно препятствуя, таким образом, ее преуспеванию. В настоящее время, сознавая это, но проповедуя другим народа терпимость, англичане, как, впрочем, и североамериканцы для самих себя признают иудаизм нежелательным прибавлением и направляют весьма решительные меры против иудейской иммиграции, но льют крокодиловы слезы о преследованиях евреев в России.

Преступно наивными и бесчестными являются среди этих условий заигрывания ради избирательных целей президента Тафта с кагалом, которого он то и дело усердно подхваливает в своих речах. Еврейство же, оценивая, конечно, это холопство по заслугам и соответственно презирая Тафта, тем не менее, кричит чрез свою прессу в Европе о его шаббесгойском лицемерии, как о непререкаемом будто бы патенте на свою непорочность…

Все это не мешает, однако, ни дяде Сэму, Джону Булю, руководствоваться противоположными принципами для остальных государств. Распространившись из коварного Альбиона, ожидовелое масонство под разными наименованиями всюду разносило измену самую чудовищную и насилие самое дикое.

Эти же качества наблюдаются в самом еврее, когда он берется рассуждать о богатстве и бедности. Если, по словам Наполеона, каждый из солдат в своем ранце носил жезл маршала Империи, то еще с большим правом можно сказать, что у ничтожнейшего по виду жида где-нибудь, а запрятан в лапсердаке ключ от банкирской кассы. Вот почему в чаду иудейских анафем против богатства кажется, будто слышишь вой краснокожих, отплясывающих вокруг своей жертвы отвратительный «танец скальпа»…

Подобно тому как неразрывно связаны основные модуляции «вечного жида»: жид биржевой, жид газетный и жид политический точно так же объединены и три другие его стадные разновидности: масонство, социал-демократия и сионизм – под общим главенством всемирного кагала. Где конец одной и где начало другой из этих последних разновидностей, решить столь же трудно, как и относительно любой модуляции еврейских типов.

Создавая в других странах измену и смуту, между прочим на радость Англии, проникновение еврейских капиталистов в масонские ложи значительно усилило мероприятия масонства и весьма немало содействовало эксплуатации мира «просвещенными мореплавателями». Но через те же масонские ложи, евреи захватывают богатства и дела самой Англии. Недаром слышатся голоса, проклинающие английские власти как правительство банкиров, через банкиров и для банкиров…

Своим могуществом и процветанием Британия, величайшее после Тира и Карфагена гнездо морского разбоя, обязана, впрочем, не себе, а пришельцам, англосаксам и норманнам, или же туземцам Валлиса, Ирландии и Шотландии, кельтам. Что же касается собственно самих бриттов, то едва ли они вправе приписывать себе многое. Как бы ни радовались они мнимому родству с израильтянами и сколько бы ни проявляли иудейско-карфагенских черт характера, не отсюда сверкают деяния английского гения. Наоборот, прославленные на весь мир британское себялюбие и бесчеловечная жестокость к инородцам, цинизм в самодовольстве и надменность в обращении, талант искажать чужие языки и неспособность создать собственный, инстинкт хищничества и вероломство наклонностей, таковы, пожалуй, те их действительные качества, которыми бритты могли бы защищать свое «божественное» право на всемирное господство.

Впрочем, одну шестую часть они уступают евреям.

VII. Голод обеспечивает за всемирным кагалом или, что все равно, капиталом такие права, каких не могла утвердить когда-либо за аристократией царская власть.

По интригам кагала и масонства высшие места в государстве поручаются преимущественно лицам, которых народ ненавидит (припомним Клемансо, Лубэ, Галифэ, etc). В случае непослушания таким иудейским ставленникам остается ждать одного – судебной кары за раскрытия преступления. Очевидно, что «властителям» этого рода нельзя смотреть на выгоды еврейства иначе, чем на свои собственные.

Все, что дискредитирует, а значит и губит власть, тем паче верховную, как нельзя более под стать иудаизированному масонизму. Так, те же самые «ложи», которыми столь еще недавно был гильотинирован Людовик XVI, торжествовали при возвращении Людовика XVIII, навязанного французскому народу невиданным горем и чужеземными солдатами.

Параллельно этому, унижая достоинство благороднейших правителей народных и отравляя им существование покушениями на их жизнь, еврейство, со своей стороны, организуется ныне так, что заправилы трилогии кагала, масонства и социал-демократии в большинстве неведомы, т. е. неуязвимы, а потому склонны выдавать себя за создания высшего порядка. Избегая таким «культурным» путем всякой ответственности, эти заправилы повелевают массами не только тиранически, а и зверски.

При таких условиях заражение государственных организмов так называемой «свободой» – смертоносный яд. Она неизменно ведет к разложению крови. Либералы становятся все требовательнее и дерзновеннее, пока не отравят государство до анархии и погибели. «Человек не ангел и не зверь. Но кто хочет обратить его в ангела – делает зверя» (Паскаль). «Величайшая свобода превращается как для отдельных граждан, так и для целых государств в величайшее рабство» (Платон).

VIII. При всеусердном участии еврейской прессы напряженные вооружения и разрастание полицейских штатов должны, по-видимому, логически приводить государства к тому, чтобы повсюду виднелись одичалые массы пролетариата, несколько преданных евреям миллионеров, полицейские и солдаты, да правительство иудейской же фабрикации.

С введением иностранных займов государственные богатства потекли в еврейские кассы, а осмеиваемые жидами «гои» стали платить кагалу все более тяжкую дань подданства, хотя еще и не вполне сознают опасность. Внешние займы – это пиявки, которые не отпадают сами от государственного тела. Легкомыслие же правителей, невежество либо продажность министров и «чернокнижие» биржи закабаляют народ неоплатными долгами, а само хозяйство государств отдают в науку или под начало тому же кагалу. Similia similibus!..

Уничтожение кустарей и концепция промышленности в руках капиталистов высасывают, на утешение тому же еврейству, и народные и государственные силы. Завладевая ипотечным, равно как всяким вообще кредитом, превращая чужие имущества, дела и работу в предметы спекуляции, т. е. в биржевую макулатуру и обезземеливая сперва высшие, а затем и низшие классы народа, масонский иудаизм постепенно становится монополистом политических прав и владыкой законодательных выборов, а, стало быть, и всего управления страной.

Общественное мнение и личная инициатива разлагаются неистовством жидовской печати, ее дерзкими, невежественными, вероломными и противоречивыми суждениями про все и вся в прямом расчете одурачить и вышутить презренных «гоев». Образование и воспитание юношества заменяются по указке кагала «либеральными» безрассудствами, презрением к науке, а засим – ко всему идеальному, высокому и прекрасному.

Раздробление политических партий неумолимо влечет их под иго еврейское, так как вести соревновательную борьбу нельзя без денег, а деньги у евреев.

Дьявольский план приковывает народы к неблагодарному и жестокому труду. Бедность охватывает массы людей и гнетет их сильнее, чем крепостное право и даже рабство. Если еще возможно освободиться от лакейского звания, то от нужды оторваться нельзя.

В конечном результате даже республиканские права для поденщика – горькая ирония. Нищета не дает пользоваться ими. Отнимая же гарантию постоянного заработка, «свобода стачек» предпринимателей и «товарищей», планомерно направляемая евреями и масонами, лишает рабочего всех человеческих прав.

Переходя, со своей стороны, к тому финансовому бандитству, которое позволяет евреям, никогда не работая, обращать в свою пользу труд других людей, Эдуард Дрюмон спрашивает:

«По какому же праву золотой паук отовсюду высасывает вся и все? Как только яйцо снесено, еврейство проглатывает его. Едва копилка наполнилась, «избранный народ» взламывает ее. Не успел вздуться шерстяной чулок, как сыны Иуды уже опорожнили его. Не пора ли, наконец, и нам кое у кого из финансовых королей, на которых все указывают пальцами, спросить, как приобрели они свои чудовищные богатства?!..»

IX. Паразитный характер еврейства исключает применение мечты сионистов, если бы она и могла быть искренней. Самостоятельно сионизм не просуществовал бы и одного года, что ему самому, разумеется, известно лучше, нежели кому-либо иному.

«Наша цель: в области политики – республика, в хозяйственной сфере – коммунизм, в религиозной – атеизм», – бесцеремонно заявил германскому рейхстагу Август Небель. А кто же не знает, что сионизм и социал-демократия состоят в преступном сожитии. Террористический «Бунд» рекрутируется главным образом сионистами и в них именно встречает лучших своих агитаторов. «Демократ» и «сионист» – термины однозначащие в черте еврейской оседлости. Иначе, впрочем, и быть не могло, как без колебаний удостоверит всякий, знакомый с «передовым» еврейством.

Развенчивание всех авторитетов, поругание всякой власти, унижение и высмеивание любой нравственной и физической дисциплины, подрывание самых устоев церкви и армии у обманутого «неприятеля», а как антитеза этому – неумолимость повиновения и стройность организации под эгидой «вечных» предписаний Талмуда в среде самого еврейства завершают пред нами текст сатанинской программы.

Недаром в своем трактате «Спинозизм в иудействе» голландец Иоанн Вахтер еще в 1699 году, рассматривал Спинозу, как переодетого каббалиста. Действительно, «новая» система Боруха Спинозы представляет ближайшее родство с учением Соломона ибн Гебироля или Авицеброна (XI века), наиболее прославленного из еврейских каббалистов, смешавших воедино и Талмуд, и греко-арабские предания, и многое другое из «таинств» древнего мира.

Мудрено ли, что, отражая дух того человечества, из которого проистекает, арийская Риг Веда, за немногими исключениями, дышит поэзией, нежностью и благородством, и что, наоборот, большая часть сказанного в Талмуде и каббале запятнана материализмом, жестокостью и предательством?!..

Мудрено ли, далее, что повсюду, где когда-либо они приобретали силу, евреи оказывались «профессорами» гнета и преследования?..

Мудрено ли, наконец, что тогда как уже в сочинениях Гизо, Минье и Луи Блана можно прочитать то же самое, что мы и сегодня знаем о сущности и возникновении социальных явлений, и что в самой Германии Лоренц фон-Штейн, гораздо раньше Мардохея Маркса дал полную картину борьбы общественных классов, у одного Маркса эта проблема превратилась в террор пролетарского деспотизма под главенством всемирного кагала, разумеется? Социальные теории идут, несомненно, из Франции, но как арийцы, французы наравне с древними греками исповедуют вечность мыслящего принципа, т. е. бессмертие души. Ничего подобного мы не видим у евреев, для которых удовлетворение только животных потребностей – единственная форма счастья, ими познаваемая. Вот почему, тогда как те же французы на первый план выдвигали самодеятельность и развитие личности, а разуму поклонялись, – Мардохей Маркс и его лукавые последователи задумали, наоборот, превратить мир Божий в тупоумную фабрику, а человечество – в арестантские роты, всякое соревнование запрещать, а разуму или таланту, даже здравому смыслу, не давать хода. Но если человек не имеет права хотя бы на трудолюбие, а дитя не должно знать своего отца, и если все мы только голодные волки, которых будут кормить, но и держать на цепи по приказу еврея Маркса, тогда спрашивается, о какой же нравственности в социализме может быть речь? Рассматривая историю человечества, единственно как борьбу классов из-за власти, т. е. в сущности из-за порабощения одних людей другими, помянутый сын Иуды, как сам, так и в лице своего зятя, такого же еврея – Энгельса et consortes, а затем и в стаде неомарксистов, очевидно, лишен тени надежды подыскать какой бы то ни было суррогат. Хотя, в тумане долгих веков, евреям удавалось подделывать многое, тем не менее, позволительно думать, что месть и ненависть им не удастся превратить в милосердие и любовь.

«Иудейский культ нелеп и мрачен!» – заметил еще Тацит. А что же может быть бессмысленнее и циничнее марксизма? «Мы хотим, – должны бы сознаться его адепты, – немногого: несчастных сделать счастливыми, а счастливых – несчастными!..»

Пусть все расшаталось, как утверждают социалисты; пусть хозяйство, наука, искусство, нравы, религия, одним словом, все наши понятия пребывают в состоянии брожения; пусть на свете не будет ничего прочного, но люди все-таки не подчинятся диктатуре пролетариата. Если бы даже, как говорит Кабэт, что, впрочем еще отнюдь не доказано, «современная культура принесла одни постыдные, результаты, смуты и беспорядки, пороки и преступления, войны и революции, кости и избиения, катастрофы и бедствия», – никогда, однако, не наступит того, что воображал Фурье, представляя в новом строю жизни землю населенную какими-то «услужливыми анти-львами», соленую воду океана, превратившуюся в сладкий лимонад, а людей – ростом в три метра…

«Еврей, удостоверяет Ренар, – знает обязанности исключительно в отношении себя самого. Стремится по пути мщения требовать того, что, по его мнению, составляет его право. Таков в его глазах неизменный его долг. С другой стороны, спрашивать у него верности слову или беспристрастия в отправлении правосудия значит домогаться невозможного. Кроме необузданного себялюбия, ничто не владеет страстной душой еврея. Личный интерес никогда не изгоняется из их морали… Самый святой между ними не считает за грех тягчайшие преступления в видах достижения цели».

X. Среди описанных условий, вполне естественно, не евреи растворились в современных народах, а, наоборот, эти народы растворяются в еврействе. Предполагая натурализовать сынов Иуды, французы в действительности допустили кагал к иудаизации закона, народного образования и нравов своей родины через подмен личным интересом чувства правды, а ценностью денег – человеческого достоинства.

На наших глазах космополитическое еврейство превратило газеты в могущественную артиллерию, специально приспособленную к разрушению всех препятствий, до сих пор задерживавших конечный успех кагального завоевания. Пресса в руках евреев стала неодолимым средством применения ко всем классам общества растлевающих начал иудаизма. Подделываясь ко всяким политическим настроениям и к любым оттенкам общественного мнения, вероломная тактика евреев создает им клевретов и обманутых во всех слоях, ассоциациях и странах.

При циническом содействии своих наглых лакеев пера, безразлично торгующих и правдой, и ложью, еврейство поддерживает или обуздывает газеты всевозможных направлений, подделывает и перекраивает общественное мнение с навыком стратега. Через газеты Талмудизм изловчился проникать во всякие общественные течения, во всевозможные классы и партии. Своей универсальной пропагандой озлобленное еврейство нагнетает свой дух во все члены социального организма. Здесь еврей гримирует себя в белый цвет, там – в голубой, еще дальше – в розовый, и, наконец, для обольщения толпы становится красным. Высмеиваемый читатель видит там искренность и дружелюбие, где, в действительности, копошатся все те же иудейские скорпионы. Грязное, но захватывающее влияние этого рода тем более опасно и гибельно, что оно скрывает свое имя и ползает во тьме далеко за кулисами. Раздувая национальную ненависть и пороки, бесстыдство и корысть, сокрушая сегодня то, что созидал вчера, еврей-Талмудист торгует совестью, как скотом на ярмарке. Усиливая свою артиллерию против последних убежищ социального порядка и христианской цивилизации, иудеи по самому существу своему и Талмудическому воспитанию являются непримиримыми врагами арийской расы, агентами ее распадения и смерти. Без сомнения, цивилизация сверкает на их одежде, в их домашней обстановке или же в их игорных домах, но исключительно там. Евреям неведома цивилизация души, а в особенности, цивилизация сердца. Они хвастаются своим реализмом. Но разве реализм должен заключаться в том, чтобы гасить в душе пламя идеала, насиловать стыдливость совести, измочаливать сердце человеческое?!..

Corrumpere et corrumpi secuium vocatur. Действуя, таким образом, в неразрывном союзе с масонством, всемирный кагал успел растворить Францию в Иерусалиме и сделался политической силой единственно для того, чтобы захватить власть. Подкрадываясь во мраке, эта власть уже, например, такова, что из 169 домов, принадлежащих Ротшильдам в Париже, ни один не был тронут коммуной, министерство же финансов, в уничтожении которого те же Ротшильды были прямо заинтересованы, было именно коммуной сожжено. Параллельно с этим, по приказу одного из ее главарей, жида Мейера, «сознательные пролетарии» в 1870 году свалили Вандомскую колонну – славу и гордость Франции, которой не тронули даже немцы!.. Преследуя единственную цель, иудаизм в России захватил и развратил нашу печать – как столичную, так и провинциальную. Раньше, чем специализироваться на «революционных шимозах» и бомбах, снаряженных кизельгур-динамитом, еврейство превратило «русские» газеты в разрывные бомбы на погибель России. Одержимое похотью власти, всемирно-кагальное сообщество старалось, прежде всего, запятнать и уничтожить русский патриотизм. Это тем более возмутительно, что ничего общего не имеет даже с пропагандой иудейского равноправия.

XI. «Существуя только потому, что находится под покровительством христианских законов, еврей умыслил, тем не менее, извратит их в свою исключительную пользу, – говорит известный депутат французского парламента Делагэ. – Сперва еврей пользовался нашим простодушным неведением, теперь он эксплуатирует неумение наше придать определенную форму тому приговору, по существу которого мы уже пришли к единогласному убеждению. Фактор и соглядатай иностранцев во Франции, еврей предпринял разложение моральных сил и захват всех моральных средств нашего отечества, которое он считает новым Ханааном. Настойчивая и строгая, требовательная и бесповоротная, открытая и воздаятельная политика по образцу той, какая уже предначертана О'Коннелем, Парнеллем, Виндгорстом и Люэгером, должна быть и нашим ответом кагалу. Время колебаний прошло. Игра в жмурки надоела смертельно. Возможно ли, стало быть, допускать и дальше управление христианским народом по началам Талмуда?!..»

Превосходно сознавая незаслуженность своего «равноправия» и приходя в ужас от перспективы реакции, сыны Иуды должны всячески стараться предупредить эту опасность. Вот почему «умное» еврейство норовит двинуть гоев, и как можно дальше, по пути революции и демократии. Понятно далее, что, не успев, как следовало, заявить о себе в дни террора во Франции, евреи попытались перевернуть Европу вверх дном в 1848 году. Тогда же на шахматную доску политических партий впервые прорвался и социализм. Как продукт злобы и мщения, он не замедлил отметить свое адское участие разнузданием невероятных мерзостей.

Как и следовало ожидать, главная роль здесь, бесспорно, принадлежала евреям, но, как столь же известно, они не ограничились ею.

Устремляясь по предначертанной дороге, «избранный народ» не мог, конечно, позабыть, что его основные массы пребывают в России. Вот почему, развиваясь, организуясь и дисциплинируясь уже на наших глазах, сюда преимущественно направились атеистические и революционные замыслы кагального масонства. Результаты известны.

Ясно, что для борьбы с таким врагом необходим мудрый генеральный штаб и львиное сердце. Увы, до сих пор недостает именно таких людей. Кагал же все размножает препятствия и строит все новые баррикады на пути трепетно ожидаемых им гоевских боевых фаланг. Обозвав патриотов во Франции «националистами», а у нас – «черносотенниками», еврейство столь же предерзостно именует будущих против себя вождей «антисемитами». Действительно, было время, когда робкий лепет антисемитизма встречался с пренебрежением и чуть не попал в репертуар Оффенбаха. Изобретя, как они полагают, в социал-демократии смертоносное для гоев и универсальное средство для себя, а затем рассчитывая, по-видимому, на свои собственные и масонские таланты для ниспровержения и самого социализма, буде он дерзнет их коснуться, евреи, с другой стороны, пытались осмеивать антисемитов. Их учение, как «социализм дураков», способно-де привести лишь к преуспеванию еврейства, вновь сковывая его силы перед новым врагом и способствуя дальнейшему расселению сынов Иуды, например, но материку Америки, равно как и по лицу всего земного шара. Сейчас, однако, и в самой Франции евреям совсем не до опереток…

Прелесть французского языка, грозная сила логики, бесконечные ряды поразительных фактов; горделивый полет мысли, сверкающей как молния; трогательная скорбь об изгнании философа ростовщиком и о замене произведений французского гения жидовской печатью, то есть, смердящим омутом колоссальных плутен и лупанарных прибауток; суровая и мучительная ирония, разражающаяся громовым негодованием; презрительная, сверлящая насквозь, в болото засасывающая врага, диалектика и безысходная печаль о судьбах своей прекрасной родины – таковы основные черты французских исследований о евреях и масонах в наши дни.

Проделав «конституцию со взломом», иудейство врывается и к нам, русским, через эту самую дверь. «Равноправность» же, по его мнению, состоит в том, что евреи должны иметь доступ во все профессии и учреждения, во все организации и общественные слои, но иудейская организация остается закрытой для неиудеев. В этом смысле, разумеется, только и возможно понимать заявление, сделанное 29 августа 1899 г. «профессором» из Киева Ицкой Мандельштамом на сионистском конгрессе в Базеле: «Со всей энергией отвергают иудеи слияние с другими народами и твердо держатся своей исторической задачи», – владычествовать над миром, конечно.

XII. Знает еврейство как быть! Везде и повсюду еврей только «parvenu», но самое искусство «parvenir» он произошел давно и досконально. Обнищав, высшая аристократия, увы, не прочь иной раз «позолотить» свои гербы. И вот мы видим картинку: на ариерсцене, в освещенных a giorno залах, под несколько оркестров музыки и между шпалерами титулованных еврейских лакеев несутся пары свадебного бала; на авансцене – роскошный альков; здесь на шелковом диване, сидит тщедушный и мизерный еврей с лицом орангутанга и головой «редька хвостом вверх». Забавная гордыня отнюдь не мешает иметь вид только что выпоротого щенка. «C'est le pere de la princesse!» – гласит, однако, заметка под картинкой… Да, это папаша княгини!.. Еще один князь успел «позолотить» свой герб…

Такого рода мероприятия кагала уже, без сомнения, хороши, но, к сожалению, в них замечается крупный недостаток: они стоят денег!.. Между тем, это тяжкий грех и срам для еврейства, ибо по Талмуду заповедано вести гешефты так, чтобы это ничего не стоило «избранному народу». Вот почему у кагала имеется другой, несравненно более практический рецепт. Старейшины «многострадальной синагоги» поучают:

«Массы, глупые, и слепые, наивно и легко допускают руководить собой крикунам; а кто же лучше и громче еврея сумеет горланить и ослеплять глупостями?.. Вот почему наши имеют первенство и в прессе, и в судах, и в политике всех христианских народов».

Увы, об этом, кажется, кричат даже воробьи на крышах…

А что отсюда проистекает, мы в общих, по крайней мере, чертах увидим, когда перейдем к исследованию трех важнейших щупальцев, которыми Агасфер, как чудовищный спрут, охватил шар земной, и наименование которых – жид биржевой, жид газетный и жид политический, достаточно говорят сами за себя.

XIII. Теперь о масонах с их лютой, крайней, террористической фракцией – иллюминатством. Возьмем, хотя бы, книгу Тальмейра «Франкмасонство и французская революция», объяснившего нам событие 21 января 1793 года, «когда среди огромной военной силы, в городе, с 80 тысячами постоянных жителей, причем не было и двух тысяч, желавших смерти короля, Людовику XVI все-таки отрубили голову, как уже более тридцати лет перед тем проделывали в ложах над куклой Филиппа Красивого».

В названном исследовании приведен ряд документов, относящихся к иллюминатству. Берем одну из инструкций членам Общества и находим такое учение: «На заре человечества существовали свобода и равенство; человек наслаждался бы ими вполне и сберег бы их, если бы захотел следовать по пути, указанному природой; но с наступлением оседлой жизни явилось неравенство и собственность. Истинно нравственное учение заключается в том, чтобы научить людей стать независимыми, свергнуть иго опеки, обходится без князей и правителей. Дикари теперь наиболее просвещенные и единственно свободные люди. Иллюминизм масонически благословляет людей, у которых нет больше ни отечества, ни родного города, ни семьи, ни законов, и блуждающие скопища которых (bandes errantes) нигде более не оседают». Рекомендуется делать модными идеи иллюминатов, дабы молодые авторы распространяли их в народе и, таким образом, служили иллюминизму даже неведомо для себя; адептом иллюминизма – создавать карьеру и имя, а несогласных подчиняться – губить. «Несчастен, дважды несчастен юноша, которого иллюминисты напрасно звали в свою секту. Ненависть их не успокоится, пока не погубит его! Нужно горячить головы проповедями общего блага человечества, а правительства окружать легионами неутомимых людей, действующих по приказам Ордена. Такие организации признаются уже тем полезными, что быстро отнимают у Церкви и Государства лучших и трудолюбивейших деятелей». «Клуб пропаганды» имел целью «не только укрепить революцию в самой Франции, но устраивать ее и у всех других народов Европы, т. е. свергнуть все существующие правительства». Средства клуба обращались на расходы миссионеров-апостолов и на печатание зажигательных брошюр. 23 марта 1799 года, в кассе было 1,5 миллиона франков: 400 тысяч дал герцог Орлеанский. «Давите всех, кого вам не удастся убедить! Искра может долго тлеть под пеплом, но придет день пожара!»

Таковы лозунги масонов-иллюминатов, осуществлявшиеся ими безгранично во времена террора.

В другой брошюре Тальмейра, озаглавленной: «Как подделывается общественное мнение?» («Comment on fabrique l'opinion?» Paris, 1905), перед нами опять изображаются масонские махинации и шулерства, и в политике, и в науке, и в религии. «Amenez vos dupes au degre de cuisson voulu» – «доводите своих простофилей до желаемой степени разваренности» – таковы наставления, даваемые свыше масонским агентам. Отношение же масонства к социализму прямо определяется словами одного из руководителей: «Французская федерация Великого Востока есть организация социалистическая в самом широком смысле этого слова». Далее читаем: «Разбитие России Японией; разрушение ее же революцией; систематическое уменьшение населения; пропаганда мальтузианства и порнографии; косвенное возбуждение безнравственности; упразднение правописания – все это в диком нелепейшем хаосе составляет текущие темы и пожелания масонства». «Масонство и еврейство, – значится в другом месте книги, – в настоящее время одно: ими создаются идеи, вкусы, моды, успехи, репутации и агитации; они одни располагают и молчанием, и шумом… На деле Дрейфуса лежит масонская печать, как и еврейская. Японцев поддерживают против России только затем, чтобы дать победу язычеству над христианством».

Укажем еще на одно сочинение о масонах, вышедшее тоже в Париже в 1906 году, – Bidegain, «Masques et Visages Maconniques». Вот что говорит автор, сам раньше принадлежавший к масонству. «Франция переживает один из самых тяжелых, самых решительных кризисов своей истории. Дело Дрейфуса; стачки рабочих; поход против армии; признания государственных деятелей, поставленных в свое время охранять отечество от вторжения неприятеля и теперь открыто заявляющих, что за тридцать лет ими для этого не сделано ничего; слабое правительство, колеблющееся подавлять и наказывать внутреннюю измену, а во внешних делах не защищающее наших очевиднейших прав; дезорганизация наших и флота, и армии негодяями, которых будет судить беспристрастное потомство – все это показывает, какое дело глубокого денационализирования проводится во Франции; все открывает непрерывность стараний, указывающую на единство в направлении. Ответчиком за наше государственное бессилие, как и за национальный упадок наш является масонство». Наконец, в той же книге мы встречаем и такую фразу: «Масонство разжигало все революции; распространяло самые отвратительные учения; обольщало все правительства, дабы уже наверняка предавать их».

Эта справка о евреях и масонах должна бы, кажется, проливать значительный свет и на русское «освободительное движение» с его социалистической окраской. Нужно сокрушить политическое могущество России; разорить ее экономически; опустошить народную душу, отняв у русского человека и веру, и царя, и национальность…

Увы, между русскими же людьми находятся глупцы и изменники для осуществления этих планов!..

XIV. Как же дерзают евреи, хотя бы на «освободительных» митингах, науськивать рабочего на предпринимателя, а мужика на помещика и в то же время умалчивать о себе самих, как сознательных и убежденных в своей «правоте» эксплуататорах всякого имущества и любого труда?!..

Независимо от собственного вероломства и наглости, иудаизм выручается из столь, казалось бы, невылазного положения сподвижниками и союзниками своими: социал-демократией и масонством. Как успело еврейство обмануть и их или какими «промессами» увлекло их на свою сторону, равно как долго будет сие продолжаться – вопросы трудные и многосложные, над которыми, к сожалению, мы не имеем возможности останавливаться. Им должен быть посвящен особый труд. Таким образом, нам приходится принимать данное сотрудничество лишь как нелепый, хотя и несомненный факт. Но ведь истина подчас имеет право быть невероятной!..

Разве не путем такого же непостижимого обмана добившись республики, например, во Франции, евреи под видом свободы захватили власть и в дерзкую насмешку над презренными в их глазах «идолопоклонниками» подняли тяжкое гонение на церковь Христову? При содействии вооруженных команд из тех же «гоев» и невзирая на сопротивление верующих, там сегодня унизительным способом производятся описи церковных имуществ, чего никакое правительство нигде и ни в одной синагоге не делало никогда, да чего и сами евреи, разумеется, не допустили бы ни за что и ни при каких условиях… Но этого мало. Цель описи – передать церковную собственность в распоряжение сельских и городских общин, а от них через арендные договоры – перевести в руки иудейско-масонских лож.

Естественно возникает предположение, что сыны Иуды являются авторами самого масонства. Иудаизация его генезиса, ожидовление терминологии и ритуала, приемов и задач, как общества «строителей храма Соломонова», параллелизм Талмудической каббалистической демонологии с чернокнижием масонов, международность характера и гордыня конечной цели, наравне с распутством, жестокосердием, тиранической дисциплиной и возведением предательства в идеал как основными чертами масонства все это невольно наводит на мысль о евреях.

В своей энциклике «Humanni genus» 20 апреля 1884 года против франкмасонства папа Лев XIII справедливо говорит: «Жить среди притворства и окружать себя мраком; приковывать к себе узкими путами и без предупреждения заранее, к чему собственно они обязывают людей, приведенных в состояние рабства; направлять эти безответные орудия чужой воли на всякого рода посягательства; наконец, вооружать на смертоубийство такие руки, при участии которых обеспечивается безнаказанность преступления – таковы чудовищные замыслы, осуждаемые самой природой.»

Странствуя всегда и повсюду, отличаясь пронырливостью и беспринципностью, представляя собой лучшую в мире тайную полицию и будучи заинтересованными в успехе революции, которая им готовит равноправие, евреи, по мнению Вейсгаупта, должны были стать незаменимыми союзниками в замысле превратить французское королевство в республику, а благоволившего тем же евреям короля – казнить на эшафоте.

Теперь уже ни для кого не тайна, какова была роль масонства и их сподвижников во Французской Революции. Гарра, Бриссо, Байли, Камилл-Дюмулен, Кондорсэ, Дантон, Шанфор, Мирабо, Барнав, Ларошфуко, Монталамбер, Гильотэн, Марат, Робеспьер и многие другие были масонами.

Своекорыстными же шпионами, пособниками и «содержателями» масонства в период Революции являлись из тьмы «избранного народа».

Если из презренного состояния, где они пребывали веками, евреев нельзя было сразу выдвинуть в первые ряды жрецов гильотины, то сами сыны Иуды отнюдь не зевали. Подрывая государственный кредит Франции, «блистательно» играя на бирже и наживаясь от подрядов всякого рода грабежом «большой скорости» (см. Исайи, VIII, I),[69] они постепенно перешли в роль факторов и кредиторов государств. Затем на свободе шаг за шагом они исподволь подготовили нынешнюю революцию в России, на пути которой, без всякого сомнения, являлись запевалами и даже коноводами, впрочем, до первой встречи с несколькими казаками, либо, пожалуй, с не менее отвратительными для кагала «погромщиками»… Не такова ли, впрочем, под той либо иной маской «благодеяния» была вся история еврейства, начиная с обкрадывания египтян и свирепых разбоев в земле Ханаанской?!..

Заветная их надежда триумф, подобный одержанному Моисеем над хананеями и способный повести их уже через разграбление всего человечества к возврату Иерусалима, предварительно восстановленного гоями в древнем блеске. Таковы замыслы, выражающие дух истолкования пророков раввинами. Таковы идеи, преемственно передаваемые и Талмудом врезываемые в сознание этого «освободительного» народа.

«Мессия, – поясняет ученый еврей Драх, – должен быть великим завоевателем, который все народы мира обратит в еврейских рабов, сами же евреи вернутся в Святую Землю как триумфаторы, обремененные богатствами, отнятыми у неверных».

XV. Установив изложенное, нельзя для полноты картины умолчать и о том, что наравне с иудаизмом, масоны впадают в каббалистику цифр, букв и слов. В этом еще раз наблюдается отражение того всемирно-исторического факта, что не бывает нового под луной и что жизнь человеческих обществ движется только путем видоизменения пережитков. Отсюда явствует, что и само масонство не есть что-либо вновь изобретенное.

Обоготворение полового инстинкта под видом созидающего и воспринимающего начал вселенной; оскотинивание человеческих масс под предлогом возвеличивания «посвященных» над невеждами; тирания сокровенных владык и варварство деспотизма самих тайных сообществ, якобы во имя свободы; наконец, подлость и зверство преступлений, неизменно отмечают свое шествие на пути веков оскорблениями человеческой природы, равно как всех присущих ей упований на высокое и прекрасное.

На низших ступенях масонства проповедуют поклонение «Великому Строителю Вселенной», а на высших ступенях совершается уже прямое служение Сатане. Избранным же масонам дозволяется даже лицезреть его, воздавая поклонение, как уже сказано, Бафомету либо самому Люциферу. Обоготворение дьявольской силы, по учению масонов, обусловливают тем, что лишь она одна благожелательна людям, хочет их видеть счастливыми и стремится просветить истинным познанием добра и зла. Бог же в глазах масонов есть враг рода человеческого.

Поклоняясь Сатане, масоны делают рукой знак, тень которого дает на стене изображение дьявольской головы. С другой стороны, в экстазе поклонения масоны грозят по направлению к небу обнаженным кинжалом, восклицая: «Пекам Адонаи!» что по-еврейски значит «Месть Богу!».

По толкованию масонов, Каин – сын дьявола и Евы, а Хирам, строитель Соломонова храма, – потомок Каина. Отсюда почитание ими финикийского царя Хирама.

Если золотой телец как точное олицетворение дьявола является божеством, то неизбежны и логические из этого постулаты: систематизированный обман и донос, предательство до государственной измены включительно, а в апофеозе политические убийства, начиная, разумеется, с правителей государств. Все эти злодеяния не только не являются в масонстве предметом запрета, а напротив – угодны Сатане, ибо он прямой отец лжи и человекоубийца. Наиболее из всех иудаизированным представляется, конечно, масонский полк Мизраим, но, как ни мал он сравнительно с мировой организацией масонов, дух его присущ всем прочим полкам, сектам и орденам «Строителей Храма»…

XVI. Следующие факты представляются не менее знаменательными: «До 1787 года членами Лож состояли исключительно люди известного положения и образования: аристократы, артисты, писатели, негоцианты, представители буржуазии, даже мелкой; но низшие классы отсутствовали. Вдруг, с 1788 года ряды масонов начинают заполняться мастеровыми, уличными бродягами, всякими иными подозрительными личностями, профессиональными ворами и убийцами. В исполнение хладнокровно обдуманного злодеями плана деморализации охраны короля, внезапно, наряду с изложенным, по приказанию Великого Мастера Ордена герцога Орлеанского, солдаты французской гвардии толпами принимаются в масонство, вследствие чего офицеры-масоны покидают Ложи, чтобы не встречаться на равной ноге со своими подчиненными. Одновременно наблюдается и гармония дальнейшего».

Еще за несколько лет до Революции, Ложи Парижа и всей Франции были обращены в иллюминизм – через посредство Ложи «Соединенных Друзей», находившейся на улице Сурильера и председательствуемой неким Савалетом де Ланж (Savalette de Lange) Этот последний заслуживает более подробного упоминания, как исключительно выдающийся среди тех предателей, окруживших Людовика XVI, благодаря которым, быть может, Революция, вместо преходящего кризиса обратилась в государственный переворот и закончилась казнью короля. Этот Савалет де Ланж состоял хранителем королевской казны (garde du Tresor royal), но впоследствии, когда настал известный момент, внезапно оказался террористом. Вот что пишет о нем Баррюель («Memoires», t. V, chap. XI):

«Среди многих Лож «Великого Востока», одна, называющаяся Ложею «Соединенных Друзей», была специально предназначена для ведения иностранной корреспонденции. В этой Ложе особенно выделялся знаменитый революционер Савалет де Ланж. Этот масон заведовал «королевской казной». Будучи облечен наибольшим доверием монарха, какое только может заслуживать самый верный подданный, он в то же время принимал участие во всех тайных обществах, в разных Ложах, во всяческих заговорах. Чтобы все их объединить, он сделал из своей Ложи смесь софистических, мартинистских и масонских систем. Но с целью привлечь в Ложу блестящий круг общества и тем замаскировать свою настоящую деятельность, он сделал из нее место роскошных забав и увеселений, куда съезжалась разудалая аристократия того времени, при чем французская гвардия охраняла порядок вокруг мест собрания, которое таким образом совершалось как бы под покровительством самого короля. Увы, «избранное» общество, предававшееся невинному веселью, не подозревало тогда, что в нескольких шагах от него работал секретный комитет, жертвой которого оно же, вскоре, и должно было пасть!»

Среди событий Французской революции существует один факт, возбуждающий всеобщее изумление, непонятный историкам, от которого Наполеон, уже будучи на острове Св. Елены, все еще не мог придти в себя, а именно: что побудило Людовика XVI, почти уверенного в победе, послать в самый разгар борьбы из Собрания (Assemblee) швейцарам, твердо защищавшим Тюильри, приказ «положить оружие и вернуться в казармы»? Если бы этот приказ не был отдан, из «Французской Революции» не вышло бы ничего, кроме одного из тех кризисов, какие уже не раз переживали монархия.

Нам говорят, что этот приказ, хотя и написанный не рукой короля, но им подписанный, хранится в музее Корнавале (Cornavalet). Вот его подлинный текст: «Король приказывает швейцарам положить оружие и возвратиться в свои казармы». Подпись «Людовик».

Тем не менее все еще остается сомнение, чтобы Людовик XVI, несмотря на свою всем известную бесхарактерность, действительно в разгар борьбы отдал приказ, несомненно погубивший его и приведший в изумление швейцарские войска, которые отнюдь не хотели верить, что подобный приказ исходит от короля. Депутат Шудие (Choudieu), впоследствии член Конвента, сам вотировавший смерть короля, торжественно заявил, однако, в своих мемуарах, недавно опубликованных, что, находясь все время неотлучно вблизи короля, он уверен, что король не передавал такого приказа, что никто за это время даже не приближался к нему, что он не был расположен сдаваться, а, наоборот, со шпагой в руке сам готов был принять участие в борьбе.

Приказ же подписанный королем, на который ссылаются, был дан лишь по окончании борьбы остаткам уцелевших швейцарцев. Но кто же в таком случае совершил подлог? Кто отдал именем короля в самый роковой момент приказ, погубивший монархию?

На этот вопрос может быть только один ответ: Савалет де Ланж не был единственным предателем среди гнусных людей, окружавших короля и королеву. Между ними были и Неккер – министр финансов, и его жена, и многие другие.

Условия, при которых произнесен был смертный приговор над Людовиком XVI, представляется не менее подозрительным. Нельзя не признать, что даже существование подтасовки фактов уже вполне очевидно.

Согласно некоторым свидетельствам, смерть Людовика XVI была решена задолго, еще в 1782 и 1785 годах на всемирном конгрессе масонов, созданном Вейсгауптом в Вильгельмебаде, и на собрании масонов же, прошедшем раньше во Франкфурте на Майне. Важные решения были приняты на этих собраниях, а некоторые из участников были так поражены всем происходившим, что навсегда покинули Ложи. Далее, те члены Лож, на скромность которых не рассчитывали, были вскоре умерщвлены какой-то таинственной рукой. Граф де-Вирие (Virieu) после участия еще на конгрессе 1781 г. в качестве делегата от французских масонов решается оставить масонство и говорит барону де-Жильо: «Я не могу открыть вам того, что здесь произошло; скажу только, что это серьезнее, чем вы думаете. Заговор, который составляется, обдуман так хорошо, что Монархии и Церкви нет спасения!..»

Во всяком случае, согласно новейшим, серьезным изысканиям, посвященным этому вопросу, но доныне, увы, слишком мало распространенным, можно вопреки тому, чему нас всегда учили, с уверенностью сказать, что в своем законном составе Конвент никогда не приговаривал к смерти Людовика XVI.

Король французский в действительности был осужден на казнь во Франкфурте-на-Майне.

XVII. Запомним, сверх этого, что наряду с изобилующими в масонстве протестантскими пасторами, здесь мы не видим раввинов; что евреи держатся особо даже в масонских ложах, и что помимо того, еврейство завело отдельные, исключительно для себя, нередко секретные ложи (во Франкфурте-на-Майне, в Лейпциге, в Берлине, в Гамбурге); там же пребывает и нарочито жидовский патриарх «масонов-евреев», оттуда крайне потаенными путями «избранный народ» управляет масонством вообще – в целях революционирования и республиканирования остальных народов ради еврейских интересов. Не чужда, в свою очередь, масонству и еврейская дерзость противоречий. Известно, что мартинизм (так именуемый по имени еврея Сен-Мартена) в действительности основан учителем этого «Мартена», евреем Мартинецем Пасквалисом (Пасхалисом), а затем был вдохновляем евреем Калиостро. Пропагандируя возврат якобы к патриархальному быту, или, как он ласково выражается, к законам природы, т. е. в сущности, – к свободной любви и отрицанию требований культурного общежития, мартинизм ради освобождения личности исключает всякую власть, патриотизм и семью. Согласно с этим, он принимал чрезвычайное участие в самом замысле о революции во Франции, а затем, естественно, разыграл, как и следовало ожидать, кровавую роль в дни террора. Тесно связанный с иллюминатами и масонами, мартинизм, Dei gratia, ведет себя от фанатических каббалистов – Розенкрейцеров, а через них и от Тамплиеров.

Только памятуя об этом, возможно себе представить, каковы, на самом деле, христиане-мартинисты, наполовину гностики, а наполовину каббалисты.

Тем не менее официальный орган всего мартинизма «Г Initiation» в августе 1899 года напечатал речь одного из своих коноводов, произнесенную при открытии новой ложи, где, между прочим, значится: «В настоящее время, мартинизм разнес чистый, яркий свет христианского иллюминизма по отдаленнейшим странам шара земного; таким образом, мы ныне встречаем мартинистов и в Китае. Здесь они ставят себе задачей посвятить в иудео-христианский эзотеризм последних представителей древней цивилизации Лемурии… Точно так же в Центральной Азии мартинисты подают руку помощи бабистам, равно как и всем тем, кто отдает тело и душу на борьбу с царством меча, чтобы ускорить торжество правосудия и любви. Наконец, мы имеем редкое счастье поставить верховный совет наш в известность об учреждении в Сан-Франциско первой китайской ложи мартинистов, на которую возлагаются большие надежды, как на связь нашею ордена с обществом «Гунга».

Небезызвестно, однако, что именно тайное общество «Гунга» выделяет шайки «Больших Кулаков» в том же самом Китае.

XVIII. Изгнанные в XIII столетии, сыны Иуды были вновь призваны в Англию Кромвелем, как, по данным истории, необходимо думать, на помощь для сокрушения устоев монархии и католицизма. При Кромвеле же, еврей Элиас Ашмоль участвовал в написании Бэконом Веруламским «Новой Атлантиды», произведения, которое в масонстве играет роль пресловутого поучения Игнатия Лойолы для иезуитов – «Monita secreta». Можно допустить, с другой стороны, что Элиас Ашмоль внес в «Атлантиду» весь тот дух изощренного, концентрированного Талмудизма, какой заключается в великом «Арухе», труде рабби Натана, ученика рабби Иехиэля, римского еврея, в свою очередь учившегося у знаменитого Моисея Проповедника – первого раввина синагоги в Риме XI века. С неподражаемой точностью разъясняет «Арух» трудные для понимания термины и тексты в обеих Гемарах – иерусалимском и вавилонском. Согласно с этим уже в 1717 году обосновалась в Лондоне по иудейскому же камертону «ложа-праматерь», т. е. прародительница остальных масонских лож на обоих полушариях.