Каббала, ее история, разветвление и задачи

I. Неведомое и непостижимое повсюду и во все времена являлось предметом жгучего, неутолимого любопытства как отдельных людей и племен, так и целых народов и рас. В этой области дух человеческий, неизменно наталкиваясь на неразрешимое, всегда, тем не менее, искал уразумения если не причины причин, то, по крайней мере, тайны жизни. Сообразно с этим, он то обращался к одухотворению светил небесных (астрология), то к единству материи (алхимия), то, наконец, к первоосновам природы и к собственной духовной сущности (богопознание, философия, психология), то, наоборот, по закону контрастов, к воображаемому вмешательству в земной обиход добрых и злых гениев (фетишизм, гадания, шаманство, волхвование, магия, чернокнижие, месмеризм, спиритизм и т. д.). Величественная же загадка жизни вовлекала массы на пути обманов, зверства, заблуждений и невежества то в культ полового акта, то в жажду крови, а засим и в человеческие жертвоприношения. Таким образом, история трансцендентального балансировала между божественным и демоническим. Но и среди глубочайшего падения нравственного, в безумии оргии и отчаянии разврата мы почти всегда замечаем стремление людей избранных к возвышенному, идеальному. Таковы в своей глубине были Элевсинские таинства, равно как таинства Самофракии, либо Египта. Посему естественно заключить, что существует здоровое зерно и во всем круге «знаний сокровенных» (Sciences occultes), ибо духа живого умертвить нельзя. Нет, стало быть, ничего мудреного, что в своей кульминации – Каббале, эти знания по фантастическому учению наиболее рьяных из своих поклонников представляют собой верх премудрости, «религию религий и науку наук».

Своеобразным, однако, является характер Каббалы иудейской. Приурочивая все и вся исключительно к себе, а в частности, монополизируя саму Каббалу, евреи даже в ее философской, если так можно сказать, части предназначают все ее средства лишь на служение Израилю, а ее существование относят единственно к истолкованию Пятикнижия по полному произволу талмид-хохимов. Вообще же, Каббала есть не только догматика иудейской магии, но и sui generis рациональный синтез обоснований мировой тирании сынов Иуды, установленной Талмудом лишь конкретно и казуистически.

II. Согласно со сказанным, прочное ознакомление с Каббалой, источники которой теряются во мраке веков, требует предварительного исследования территории знаний потаенных. Но проблемы этого рода подлежат специальной обработке, а если могут быть затронуты здесь, то разве a vol d'oiseau и, главным образом, лишь в сфере иудаизации Каббалы. Со своей темной, демонической стороны она была не только известна евреям, но никогда не оставалась им чуждой и впоследствии. Мы в самом Евангелии от Иоанна (VIII, 44) читаем: «Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда он говорит ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи». В полном и неотступном с этим согласии поступали сыны Иуды. Как в древнем мире, так во мраке Средних веков и при ледяном свете нынешней, масонской культуры, евреи пребывали хранителями и профессорами Каббалы, у них, преимущественно, магической, равно как и другой, левой, фарисейской либо зловещей. Сами же они ведут ее то из чародейских преданий сынов Сифа (Месопотамия), то из дьявольских заклинаний потомства Каина (Индия). Во всяком случае, древность Каббалы не может подлежать сомнению. Она равно засвидетельствована Плинием Древним, отцами Церкви и современными исследователями. Впрочем, таково же было мнение и на заре времен. Бероз, историк вавилоно-ассирийский, свидетельствует, что, по утверждению жрецов его эпохи, культ в стране Тигра и Евфрата пребывал неизменным уже в течение 473 000 лет. А ведь не следует забывать, что главные устои Каббала заимствует именно из этой среды, в частности же, от халдеев-сабеистов, поклонявшихся светилам небесным, как духам, а луне, – как ближайшему олицетворению их связи с землей…

Засим, что касается наиболее нелепой – фарисейской Каббалы, туманности которой столь ужасны, что преподавать ее без особых предосторожностей и крайних ограничений нельзя, ибо взоры даже обыкновенных ученых не в силах сюда проникнуть, то, по словам ее адептов, она есть знание строгое, благородное и величественное, способное вести к постижению глубочайших истин. Она тем более необходима, в свою очередь утверждают раввины, что без нее мы не могли бы отличить Св. Писание от светских книг, где также встречаются чудодейственные повествования и правила такой же чистоты, как и в Законе. Лишь Каббала допускает проникновение в разум, сокрытый под скорлупой буквального смысла слова. Бог, если верить каббалистам, был первым наставником их знания в раю, потому что ввел в оное ангелов после грехопадения Адама. Его именно просветил мудростью Каббалы по велению Божьему ангел Рациэль. Далее Господь же научил ей Сима через Софиэля, Исаака чрез Рафаила, Моисея чрез Метатрона и царя Давида чрез архангела Михаила…

III. Таким образом, Каббала столь же древняя, как мир, и нисходит с небес. Избранники обучались ей уже в пустыне, но тогда еще никто не осмеливался записывать ее поучения. Симеон Иохаид был, надо полагать, первым, доверившим некоторые из нее отрывки бумаге. Он сочинил знаменитую книгу «Зогар», которая со временем значительно увеличилась дополнениями. Время жизни Симеона раввины намечают весьма незадолго до разрушения второго Храма. Мир, продолжают ученые Каббалы, создан по мистическому плану божественной еврейской азбуки, а гармония созданий походит на гармонию букв, которыми пользовался Иегова, чтобы свыше начертать книгу жизни. Те или иные сочетания долей иудейского алфавита производя: красоту и превосходство явлений вселенной. А так как позже свет оформлялся на манер диктовки этого алфавита, то естественно, что известные предметы распределены по его же буквам, причем каждая из них служит символом и эмблемой. Этот отдел Каббалы преподается всем, без стеснений, даже с прибавкой учения об одинарных и двойственных или, лучше сказать, двуполых буквах.

Руководствуясь доктриной каббалистов далее, мы видим, что, путем комбинаций букв и анаграмматических сочетаний в транскрипции своего имени, Бог с успехом пользуется названными средствами для приказов ангелам, а они тем же сокровенным способом распоряжаются знаками Зодиака. Эти же последние изливают веяния ангельские на землю и руководят сменяющимися здесь поколениями. Следовательно, по самому происхождению своему буквы иудейские владеют изумительной силой. И это происходит не только ввиду присущего им дара раскрывать сходство между аналогиями нашего мира и созвучия вселенной, т. е. между феноменами земными и небесными, которых не сведущие в Каббале даже не сумели бы усмотреть, но и потому, что представляют соответственный набор проводов, через которые действие Божества передается и сознания человеческие. С другой стороны, будучи в то же время и цифрами, буквы дают числа, также одаренные наитием свыше. Небезразличны, наконец, и самые ударения над буквами, равно как всякие иные частицы текста законов. Они, в свою очередь, от самого Бога наделены бесподобной энергией и могуществом.

IV. Наряду с изложенным, мы одновременно встречаем те же приемы и в Каббале божественной, направленной к таинственному истолкованию Библии, но преданию каковое проистекает либо из поучений, как бы преподанных ангелами, либо низведено до утонченно-произвольных комбинирований раввинами букв и слов.

Лживое знание, искусство химерическое, построенное на мнимой неразрывности его сношений с духами сверхъестественными вроде гномов, сильфов, саламандр и т. п., Каббала, с одной стороны, развивает свою демонологию до такой изысканности, когда из нее делают, наконец, заимствования Шекспир (в разных трагедиях) и Гете (в Фаусте), а с другой стороны, по-видимому, серьезно руководствуется нижеследующим.

Стараясь примирить свои таинственные, а для крайне энервированной еврейской черни и страшные познания с Пятикнижием, каббалисты, как уже объяснено, заявляют, будто в Писании, независимо от его буквального содержания, имеется особый, внутренний смысл и, еще притом, в нескольких модуляциях. Мы не располагаем временем, чтобы останавливаться на этой проблеме. Заметим только, что, для раскрытия изобретенного таким образом сокровенного смысла, придуманы нарочитые способы и приемы, из которых в так называемой символической Каббале главнейшими признаются: а) гематрия (геометрия), которая распадается на арифметическую и фигуративную и объясняет слова по их числовому значению, либо по внешнему виду; б) нотарикон (от латинского notare); он состоит в том, что из начальных или конечных букв нескольких слов делается одно новое, которое раскрывает их потаенный смысл или, наоборот, из букв любого данного слова составляется несколько новых слов, и в) темура или анаграмматическая перестановка букв; она бывает разного рода: во-первых, буквы, заключающиеся в одном каком-нибудь слове, перестанавливаются по произволу для образования другого; например, из Малахии (Малхи, по-еврейски) выходит Михаил; во-вторых, буквы известного слова заменяются другими так, что вместо первой буквы азбуки ставится последняя и наоборот, вместо второй, предпоследняя и наоборот, и т. д.; посредством этого способа (он называется атбаш) слово Сесак у Иеремии, значение которого неизвестно, читается как Бабель, т. е. Вавилон; в-третьих, все двадцать две буквы еврейской азбуки пишутся в две строки, но одиннадцати в каждой; вслед за тем двенадцатую букву ставят на место первой и наоборот, тринадцатую на место второй и т. д.; этот способ замены букв называется ал-бам; в-четвертых, каждая буква слова заменяется другой, непосредственно следующей за ней по азбучному порядку, т. е. б заменяется а, в заменяется б и т. д. Вообще же говоря, каждая буква может быть переставлена или заменена другой 231-м способом.

Понятно, что с помощью такой «интерпретации» не трудно найти в Писании все, что вздумается. Каббалисты к этому и стремятся.

Но этого мало. Независимо от символической, есть еще реальная Каббала, в свою очередь распадающаяся на теоретическую и практическую. Увы, объяснение увлекло бы нас слишком далеко…

В общем же своем синтезе все поименованные виды иудейской Каббалы распадаются на две ветви.

Первая, которую назвали историей Бытия (Маассех берешит) представляет символическое истолкование мироздания или теорию природы. Вторая под титулом «История небесной колесницы» (Маассех меркабад), где идет речь о видении Иезекиля, образует систему теологии и метафизики, коими необходимое развитие божественных атрибутов (сефиротов) рассматривается как источник всего существующего. Сообразно с этим образовались на пути веков два древнейших монумента Каббалы: «Сефер Йесирах» и «Зогар», причем Зогару, конечно, отдается первенство.

V. Если полуостров Флориду в С. Америке называют «общим собранием аллигаторов, гремучих змей и желтых лихорадок», то и вредный для здоровья климат Месопотамии с ее болотными миазмами, ядовитыми насекомыми и чуть ли не целыми гнездами змей наряду с располагающей к неге мягкостью солнечных лучей как бы нарочито представлял исполненное галлюцинаций место свиданий целому сонмищу духов, злых и добрых. Что же касается собственно демонологии, то в переводе на современный язык она является бредом первобытного невежества о бактериях и микробах, либо сводится к эротическому психозу как результату поклонения воспроизводящим силам природы. Ведь начала активное и пассивное – «фаллус» и «ктеис», почитались на Востоке, прежде всего в качестве отражений солнца и земли…

Сатана, которого древние халдеи называли Мелек-эль-Кут и признавали могущественным божеством, стремился, что ему и подобало, к торжеству зла, для чего повелевал целыми армиями низших демонов, чертей и чертовок, равно как особых еще дьяволов – гермафродитов, каковы, например, Алан, Ниргаль, Улук, Лабарту, Лабассу и т. д. В параллели с этим мы наблюдаем, как фундаментальный принцип и глубочайшее таинство азиатских мистерий, обоготворение природы, единовременно объемлющей и силу творчества и все сотворенное, верховное, оплодотворяющее ими среду, иначе говоря, двуполое. В разных частях Вавилонии и под различными именами – Ану, Бел, Син, Мардук, Камос, Мелькольм, Мелькарт оно рассматривалось кушитскими, а затем и семитическими племенами, в свою очередь, как гермафродит. Раздваиваясь, оно превращалось в пары: Ану и Анат, Бел и Белит (Белитис, Миллита), Адон-Адоним и Баалет. То же самое замечается и в Ханаане, у евреев и финикиян: Баал либо Меродах или Молох и нераздельная с ним Ашера либо Асторот; Таммуз и Истар, Беэль-Фегор и Нану. Таковы же, логически, наряду с двуполыми богами и гермафродиты-богини: Реа-Киббела, Истар-Астрата, Таанит-Артемиза, Венера-Урания, равно как Добрая Богиня Сирии (Bona Dea Syriae или просто – Bona Dea римских писателей). Коснувшись вопроса, нельзя не упомянуть далее о двуполых же божествах не только в Египте (Изис-Озирис), а и у греков и римлян (бородатая, иной раз, черная и вооруженная Венера), с другой же стороны, трудно умолчать о фигуративных изображениях того же рода в древней Индии. Так, Кама-Сутра (в переводе Лямересса) говорит прямо: «Лингам-Йени – нечто в роде амулета, представляющего собой verenda utriusque sexus in actu copulationis»…

Условия и причины возникновения таких божеств до некоторой степени определяются как непостижимостью происхождения полов, а стало быть, не одного человеческого рода, но и всего живого, так, отчасти же, местными обстоятельствами, которые указаны сейчас, так, наконец, и тем, что о Каббале уже приведено выше (стр. 45–53). С другой стороны, здесь нелишне припомнить, что египетская культура происходит от вавилоно-ассирийской, а эта последняя никогда, по-видимому, не прерывала связей с древнейшим, доарийским населением Индостана. Логическим же развитием идеи о божестве двуполом должна была стать ритуальная проституция, что мы и видим в действительности, на всем Востоке Азии и даже в древнем Египте, где эротический культ Изиды переходил, пожалуй все границы бесстыдства. Но зато именно в Египте не было человеческих жертвоприношений, как об этом положительно свидетельствует Геродот уже за пять столетий до нашей эры, поясняя, что когда, например, Менелай, высадившись близ устьев Нила, вздумал было принести в жертву дух туземных мальчиков, то негодование египтян обратило его в бегство.[61]

Тем более ужасающим представляется культ ритуальной проституции в связи в гекатомбами людей, нередко детей, сжигаемых заживо в чреве Молоха либо ему подобных богов и богинь в Вавилоно-Ассирии, у финикиян и карфагенян (см. чудовищно-художественные картины, данные Флобером в Саламбо), а в особенности у евреев, изобличаемых бесчисленными указаниями Библии и доходивших до ритуальной антропофагии (Ливит., XXVI, 29; Втор. XXVIII, 53; кн. Прем. Сол. XII, 4–6 и мн. др.). А дабы составить себе ясное понятие о ритуальных убийствах именно среди евреев, достаточно почитать хотя бы только историю: Иефая, «Жертвоприношения моавского короля Месы (Мешы) и царя иудейского Ахава», равно как «Деяния Иезабели и Соломона», в связи с 28 и 29 стихами XXVII главы книги Левит и ст. 18 гл. XXIII Второзакония. Конкурировать с евреями на этом пути могли разве одни карфагеняне.

Сверх того, нельзя не отвергнуть ламентаций сынов Иуды, будто их развратили другие языческие народы, а в частности – население Ханаана, когда их же собственный пророк Амос (V, 25 и 26) удостоверяет, вне сомнений, что уже в Синайской пустыне на протяжении сорока лет «Дом Израилев» не переставал носить именно скинию Молохову… Вообще же говоря, массовые ритуальные убийства у евреев в древности, а мы не знаем ни того, когда они прекратились, ни даже того, были ли прекращаемы когда-либо, наряду с возникновением всегда и повсюду, даже в новейшие времена, обвинений в ритуальных убийствах, совершаемых евреями, причем сыны Иуды оказывались оправданными, но других виновных нигде обнаруживаемо не было, приводят к заключению, что, почтив память усопших, надо внимательно подумать об иудейских Каббале и магии, для которых, увы, человеческая кровь необходима!..

VI. Наиболее же закоренелое из заблуждений человеческого разума – астрология приобрела еще более прежнего широкий полет, вследствие того соприкосновения, которое победами Александра Македонского было создано между халдеями и странами Запада. Учения Месопотамии встретили поддержку в стоической философии, которая, отправляясь от субстанционального тождества Бога и природы, пришла из этого принципа к выводу, что звезды в высшей степени божественны, а затем усматривала первооснову Божьего управления миром в непоколебимости движения тел небесных. Небо с его звездами, а в особенности с планетами, представлялось книгой, откуда посвященные могли узнавать с точностью предначертания судьбы людей. Мудрость же халдеев, которые лучше других умели читать по этим божественным литерам, тем не менее, способна была подвергаться сомнению, что, как они утверждали, труды на этом поприще, совершаются ими уже в течение четырехсот семидесяти трех тысяч лет.

Со времени Александра «математики» и астрологи халдейской и александрийско-египетской школы распространились по Азии, Греции и Италии. В согласии между собой они поучали, что глубокая, сокровенная премудрость изливается с небес на землю непрерывно, а таинственная симпатия объединяет планеты, звезды и землю, равно как и те существа, которые на них проживают. Таким образом, дела человеческие представлялись, как находящиеся в безусловной зависимости от небесных светил, но главным образом планеты являлись господствующими над судьбами человека и производящими решительное воздействие на его рождение, жизнь и смерть. Так как одни из планет, как например, Юпитер и Венера, повсюду приносили благодеяния, другие, наоборот, чинили зло. Однако их качества умерялись и видоизменялись в зависимости от разнообразия из взаимного расположения и внешнего вида. Отсюда то смешение добра и зла, которым они покрывали землю, а также способность, дарования человеку увеличивать добро и отвращать зло путем жертв и чар, молитв и обрядов религиозных.

В известных сочетаниях планеты имеют власть, которой не располагают в других и на них можно действовать как молитвословиями либо заклинаниями, так и особыми служениями магическому культу. Таким образом произошли соответственные циклы молений астрологических. Они были сочиняемы и используемы как бы во благо даже императоров римских, например, Антония. Запрещая математикам, т. е. халдеям, а значит, и евреям, колдовать о жизни и смерти, Август сам, тем не менее, советовался с ними. У Тиберия и Отгона были свои домашние астрологи. Вообще же, невзирая на гонения, маги-каббалисты кишмя кишели в столице Империи, а при Домициане их чародейства стали даже особенно губительными. Своим коварством они подзадоривали жестокость тирана, называя жертвы и указывая способы их истребления. Он приказывал вынимать гороскопы многих выдающихся современников, а этих последних отдавал палачам, если по роковому приговору астрологов они предназначались на великие дела. В заключение Александр Север отменил декреты прошлого времени и разрешил «халдеям» открыть школу в столице империи. А так как под этим наименованием преимущественно скрывались сыны Иуды, то в означенном повелении нельзя, очевидно, не заподозрить торжества в самом Риме иудейских же плутней еще в те времена.

VII. Зловещая или фарисейская каббала, которую сохранили «ученые» Талмуда до наших дней, воспроизвела древнее поклонение телам небесным, как блистающим кораблям, которыми могущественные духи, поставленные у кормила дел мира сего, руководят и направляют в безграничных океанах пространства. Иначе говоря, еврейская Каббала есть кодекс или ключ к сабеизму, т. е. первобытному идолопоклонству, которое своими богами признавало падших ангелов звездного воинства. Гораздо раньше, чем усвоить имя Каббалы, учение этого рода пребывало, как ребенок в утробе матери, на пути и с задатками превращения в особое, самостоятельное бытие. Отвлекаясь далее, так сказать, в телесную форму, она, тем не менее, продолжала двигаться все еще без имени, да и впоследствии еще долгие годы оставалась под разными кличками. Вот почему, сосредоточиваясь только на первооснове и единстве явлений, мы называем ее Каббалой уже сначала – через предварение будущего и раньше, чем она стала носить этот титул в действительности, а это случилось, по-видимому, лишь в начале XIII столетия после Р. Х.

Впрочем, и у Маймонида еще нет данного термина, хотя он в свою очередь полагает, что звезды одухотворены…

VIII. Наряду с изложенным, необходимо иметь в виду следующее: «Когда Сатана обольстил первых людей, говоря: «Вы будете, как боги», он заложил и первые, устои поклонения идолам. Наставления его не были забыты. Спокон веков, человеческий мир не переставал делиться на два общества, из которых одно признавало своим владыкой Господа Бога, а другое считало повелителем Сатану. Ко второму принадлежат сыны Каина до потопа и потомство Хама после». Так говорит святой Епифан. Хамитам свойственны уже все главные черты, формы и разветвления того служения дьяволу, которое затем наблюдается в иных племенах человечества. Таков сабеизм, т. е. культ природы, безнравственность, приведенная к апофеозу своими мифологией и теургией.

Поклонение злу как злу под символом змия, смешиваемое в сабеизме с культом звезд, луны и солнца, а также с органом тайны воспроизведения людей, превратившимся в орудие распутства, – вот что служит наиболее характерными признаками хамизма, иными словами, тех нечестивых верований, которые происходят из преданий, завещанных сынами Хама. Указанные два предмета, – змий, как причина удаления первых людей из рая, и орган, который в лице Ноя стал посмешищем его недостойного сына, равно как поводом к проклятию над людьми после потопа, отождествляемые со звездами или сабеистскими божествами, чему свидетельством служит история боготворимых камней (бетилов), обратились и в два главные же момента каббалистского либо демонического культа. Иначе говоря, повсюду и на какой бы ступени развития мы не встречали их, они неизменно являются отражением прямого или косвенного влияния древнейших сатанинских цивилизаций.

С самого начала зла они суть эмблемы тайны и шабаша, священные знаки религиозных и политических ассоциаций оккультизма. Они – альфа и омега, первое и последнее слово Каббалы. Они же «божественный» принцип, герб и знамя, символ объединения старейшин у тамплиеров, розенкрейцеров и высшего масонства. Восприняв такое учение прямо от сабситов, доктора знаний сокровенных и главные наставники Каббалы – иудеи, естественно, превратились в таинственных повелителей и гроссмейстеров среди масонских сообществ, которые, по свидетельству Элифаса Лэви, евреям же обязаны секретами и символами своего ритуала. В гармонии со сказанным надо памятовать, что сущность Каббалы и вдохновляемых ею сокровенных посвящений заключается в самом радикальном и бесстыднейшем из коммунизмов. Никакой шабаш ведьм не способен превзойти ее в этом отношении. Он практиковался, как убеждает история, по преемству от сабеистов гностиками, а впоследствии и главными на ее пути ересями, из гностицизма проистекавшими.

IX. Каббала предшествовала появлению иудаизма на мировой сцене, а сыны Иуды его усвоили, еще когда предавались поклонению звездным божествам, т. е. гораздо раньше, чем их монархи, скандализируя, увы, всенародно, стали поклоняться идолам Халдеи, Египта, Ханаана и Финикии.

Этому не противоречит факт, что в черной магии прославляется так называемый «Ключик Соломона» («Clavicula Solomonis»), каббалистами переименованный в «Энхиридион (руководство) Льва III», которому и приписывается. Названный папа будто бы состоял хранителем тайн Каббалы наряду с римскими первосвященниками – своими предшественниками. Под названием «Clavicula Solomonis» и с сохранением наиболее сокровенных мест иудейского подлинника, Лев III даже якобы составил особый каббалистический ритуал и подарил его Карлу Великому, у которого этот замечательный труд был, к сожалению, похищен. Значительно позже в виде небольшой, на этот раз несомненно еврейской книжки, он хотя и появился вновь, но католической церковью был признан уже за исчадие магии и в качестве такового осужден. По утверждению же каббалистов, без него совершенно непостижимы величественные образы пророка Иезекиля и Апокалипсиса Иоанна. С другой стороны, авторитетные христианские писатели (Мартин Д'Арль, Детрию, Бартолоччи и др.) о Каббале удостоверяют, что у евреев и арабов в Испании была в необыкновенном почете «для учинения самых отвратительных вещей» книжка из семи отделов, тщательно скрываемая и переходившая от отца к сыну, как редкое, неоценимое наследство. Тогда полагали, что эта книжка по прямой линии ведется от знаменитого еврейско-каббалистического руководства «Ключик Соломона», да и сами евреи не затруднялись приписывать ее своему великому царю. Здесь, быть может, есть доля правды. Припомнив то постыдное идолопоклонство, которому предавался Соломон, низвергнувшись с вершин премудрости в бездну мракобесия, мы, пожалуй, найдем, что нет тени невероятия и в доле авторства знаменитого царя в составлении столь возмутительного кодекса магии. Переделывали ли его позднейшие каббалисты либо нет, мы видим, что в нем разрабатываются потаенные средства, уже в те времена применявшиеся евреями для достижения своих коренных целей: почестей, отмщения, богатства, жизни легкой, бесстыдной и сладострастной…

X. Небезызвестно, далее, что на первых порах, – еще не распознав евреев и надеясь приголубить их, крупнейшие завоеватели, Навуходоносор, Кир, Ксеркс, Александр Македонский, Помпеи, Карл Великий, Наполеон, безошибочно находили в сынах Иуды самых цинических шпионов и безжалостнейших откупщиков податей. Тем не менее, все они были своевременно наказаны через отраву тяжкими невзгодами до пребывания на острове святой Елены включительно. В частности, об Александре Великом Талмуд, по обыкновению, рассказывает во славу Израиля неимоверный вздор. Как бы, впрочем, ни было, одного нельзя устранить из нашего внимания – ожидовления Александрии. Количество же иудеев в Египте оказалось вскоре таким, что первосвященник Онний IV около 160 г. до Р. Х. даже построил еврейский храм в Леонтополисе. Служба здесь продолжалась регулярно до 73 года по Р. Х., пока, наконец, римляне не закрыли и его. Надлежит, однако, иметь в виду, что как эта служба, так и жертвы (Левит, II), сюда приносимые, считались законными только, когда приносивший их в самом обете своем выразился ясно: «Я принесу жертву в Онниевом храме» (Талмуд, тр. Менахот, XIII, 10).

Будучи отцом лжи, еврей неизбежно должен был стать и отцом Каббалы. Согласно с этим не без основания было повторяемо уже в древнем мире, что повсюду, куда приходил еврей, начинала пускать корни и выныривать из земли именно Каббала. Император Адриан говорил, что в Египте он не видел ни одного еврея, который не был бы «математиком». Между тем, небезызвестно, что в императорском Риме под этим термином разумелись отнюдь не последователи Пифагора, а соучастники магии, равно как ведомо, с другой стороны, что один из самых обширных и наиболее раскаленных очагов теургической каббалы, т. е. повального растления в эту эпоху Египет представлял собой и муравейник еврейства.

Но не только на Востоке, а и на Западе евреи заслуженно пользовались одинаковой репутацией. Наиболее аккредитованный у масонов автор Рагон (La Maconnerie Occulte), согласно с Леканю (Histoire de Satan) и Элисофасом Лэви (Histoire de la Magie), удостоверяет, что мать знаний сокровенных Каббала, будучи возделываема евреями с ревностью неподражаемой, уже сама по себе почти затушевывала другие источники секретных обществ и, что, являясь вернейшими ее хранителями, сыны Иуды и в магии вообще оказывались первыми мастерами на пути Средних веков.

XI. В дополнение к изложенному, если бы оставалась еще тень сомнения по вопросу, до какой степени нечестива возникшая из Каббалы магия, профессорами которой, особенно с начала нашей эры, всегда пребывали евреи, можно добавить со слов Элифаса Лэви по поводу книги, приурочиваемой Соломону, нижеследующее:

Наименование «Иегова» разлагается на 72 разъяснительных имени, называемые шемамфорами. Искусство пользоваться ими и находить в них решения на почве универсальных знаний представляет, по терминологии каббалистов, «Ключик Соломона». Действительно, в завершении воззваний и молитв под этим именно титулом обыкновенно помешаются 72 магических круга, из которых образуются 36 талисманов. Каждый из талисманов в свою очередь носит 72 имени и снабжен эмблематическим знаком как их количества, так и тех 4 букв из имени Иеговы, к которым данный талисман относится. Отсюда проистекают далее так называемые 4 декады Тарота. С помощью этих знаков, а также через иные бесчисленные комбинации их самих, равно как имен и букв, можно придти к естественному и математическому разоблачению тайн природы, – стало быть, войти в непосредственные сношения со всей иерархией духов и гениев. Последующие же наставления этой тарабарщины, именуемой магическим, т. е. чудодейственным ритуалом, находятся в очевидной связи с поучениями секты фарисеев, где господствовала вера в Каббалу и потаенные влияния звезд. Таким образом, они внушали свою волю каждому из еврейских наименований, которые соответствовали различным именам, приписываемым Богу пророками.

Отсюда в резолютивном выводе явствует следующее. Остановим ли мы взоры на ученой магии или же на грубо чувственной и каббалистической, мы равно убеждаемся, что ее доктрины и обряды производят, если не самый генезис, то, по крайней мере, развитие свое из недр «многострадального» кагала.

XII. Определив таким образом – важнейшие первоисходные моменты Каббалы, нам бы следовало перейти к истории ее применения на пути веков. Но, не задаваясь мыслью о специальном исследовании предмета и отсылая любознательных читателей к двум капитальным, вероятно, наилучшим работам в этой печальной области: Иоэля (La philosophie religieuse du Zohar) и Адольфа Франка (La Kabbale), мы вынуждены ограничиться указанными, основными этапами. О переходе каббалистических преданий от сабеистов к гностикам мы говорили. Заметим, с другой стороны, что если Библия есть прямая противоположность любой книге мистической, то у народов окрестных, в Египте и Халдее, мистицизм представлялся, наоборот, уделом, равно как главным орудием первосвященнической и политической аристократии. Уже в глубокой древности было известно, например, что монотеизм являлся сокровенной доктриной священнослужителей Озириса, а политеизм наравне с мифами представлял не более, как блестящую занавесь, предназначенную скрывать от народа философские истины, которые, без сомнения, не замедлили бы превознести учение монотеистическое. Относительно халдеев это не было, правда, отмечено с той же силой вовремя, однако, и у них, в свою очередь, теистическая иерархия снизу до верху направлялась к монотеизму, сосредоточенному в Бель-Мардуке. Невзирая на это, но приводя к аналогичному результату, труды еврейских пророков, запечатленных вокруг Моисея, наряду с поучениями авторов, его преемников, могут быть рассматриваемы как явления демократизации антимистической. Взамен привилегий тайного учения, мы видим откровение при солнечном свете и с вершины Синая. Вместо двойной доктрины, для священников и для народа, возникает единая, монотеистическая и сама себе довлеющая. Отсюда не следует, впрочем, что религиозное учение, предшествовавшее монотеизму, не оставило следов или, что под новой почвой нет залежей прежних, которых уже нельзя было бы найти. По этому предмету, мы у авторитетного ученого (Carppe – «Etude sur les origines et la nature du Zohar, precedee d'une etude sur i'histoire de la Kabbale») читаем: «В том, что здесь заключается наиболее первобытного и сообразного с гением того народа, которому она принадлежит, Библия должна быть подвергнута вдумчивому сравнению с первоначальными представлениями ассиро-вавилонян. Люди, о которых повествует Библия и те, кому принадлежат клинообразные письмена вполне очевидно, относятся к одной и той же семье. В неведомую годину разветвления народов каждая из групп, предназначенных для самостоятельного развития, должна была унести с собой и некоторые основания тождественных преданий, облеченных приблизительно в одинаковые формы. Другими словами, известный ей, так сказать, прирожденный запас мифов и поэзии. Каковы бы ни были превратности, затем происходившие в истории народа, отпечаток ранней, древнейшей его жизни никогда не исчезает совершенно. Отсюда нельзя не разуметь далее и моментов развития Каббалы, как явлений атавизма на историческом пути евреев среди неисповедимого течения времен».

XIII. Передвинувшись из сабеизма в гностицизм, учение Каббалы направилось, с одной стороны, в Палестину, Финикию и Сирию, в частности же, к друзам Ливана, а с другой стороны, в Египет, равно как на острова Архипелага,[62] проникло на семитизированный юг Греции и через так называемую Великую Грецию (южная часть Италии и Сицилия) встретилось с основным своим течением в Карфагене. Однако самую благоприятную для себя почву Каббала нашла у евреев. Здесь среди многих других ее столпов мы уже в древности встречаем таких «светильников синагоги», как почитаемый сынами Иуды за великомученика, звероподобного рабби бен Акиба; далее – Симон Волхв или, как в Александрии, «неоплатоник» – не менее Акибы свирепый враг «гоев» Филон, против которого местное население боролось без успеха даже в лице энергичного паладина своего Аппиона. Ненависть «избранного народа» к этому последнему сквозит и в сочинениях столь патентованного фальсификатора иудейской истории, ad usum populi Romani, каким представляется Иосиф Флавий. Тогда как «труды» Филона в значительное мере сохранились, все написанное Аппионом было, наоборот, евреями дословно истреблено. Не останавливаясь затем на явном соучастии Каббалы в древних таинствах Мемфиса, Гиерополиса, Элевзина и Самофракии, отметим, что, около времени Р. Х. сынов Иуды было много в самом Риме. Они же являлись главными представителями Каббалы и сродных с ней: магии, чернокнижия, волшебства либо, как тогда говорили, халдейства. Пробираясь как в придворные и аристократические сферы, так и тайные общества того времени, иудаизм заражал их всем развратом чувственности и кровожадностью сатанизма Азии.

Говоря об ужасах и нечистоте, которыми оскверняли себя неверующие, апостол Павел (Посл. к Римлянам, I, 25–27) свидетельствует: «Они заменили истину Божию ложью, поклонялись и служили твари вместо Творца, который благословен во веки. Аминь. Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным, подобно и мужчины, оставивши естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах, делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение». «Ибо есть много непокорных пустословов и обманщиков, – поясняет апостол (Посл, к Титу, 1, 10, 11 и 13–15), – особенно из обрезанных, каковым должно заграждать уста. Они развращают целые домы, уча, чему не следует из постыдной корысти. По сей причине обличай строго, дабы они были здравы в вере, не внимая иудейским басням и постановлениям людей, отвращающихся от истины. Для чистых все чисто, а для оскверненных и неверных, нет ничего чистого, но осквернены и ум их, и совесть».

К несчастию других народов, иудейство, даже смешиваясь с ними, успевает и их ожидовливать, и сохранять самого себя. Взгляните на египетские пирамиды и если найдете в изображении фараоновских походов типы иудеев, вы должны будете признать, что это портреты современных нам представителей «избранного» народа. До такой степени семитизм в еврействе не изменен и неподвижен. То же самое, естественно, раскрывается везде и в результатах их гибельного влияния на иноплеменников. Нынешнее масонство разжигает революцию и дает ход постыдным учениям; натравливая взаимно, обманывает правителей и управляемых, а в частности, обольщает правительства, чтобы тем легче предавать их разъяренному иудеями бунту скопищ, еврейством же возводимых в «рыцарей свободы… Но если ничто не ново под луной, то масонство, эта тайная организация политиканов, меньше всего вправе претендовать на новизну. Оно представляет собой лишь ближайшее к нам видоизменение формы иудейских замыслов. Так, возникнув приблизительно в XI столетии по Р. Х. в Египте, секта измаилитов существует на Востоке доныне.[63] Здесь, впрочем, имеются и другие тайные общества, сохранившие синкретическое учение, равно как допускающие «посвящение» христиан наравне с мусульманами. Многие европейцы в наши дни, удостоившись такого посвящения в своих экскурсиях по Леванту, приобретали затем особое уважение в масонских ложах Европы и Америки столько же ради своего высокого ранга, сколько и в виду глубины их противохристианских чувств. Не чужда, в свою очередь, любому масонству и еврейская дерзость противоречий. Известно, например, что мартинизм (так именуемый по имени еврея Сен-Мартена) в действительности основан учителем Мартена также евреем Мартинецем Пасквалисом (Пасхалисом), а затем еще был вдохновляем евреем же Калиостро. Пропагандируя возврат к законам природы, т. е. в сущности, – свободной любви и отрицанию требований культурного общежития, мартинизм ради освобождения личности исключает всякую власть, патриотизм и семью, а сам, однако, построен на анонимной, т. е. беспощадной тирании и на взаимном шпионстве. Согласно с этим и подобно тайным злодеяниям измаилитов «во имя всеобщего блага» он принимал решающее участие в самом замысле о французской революции, а позже разыграл кровавую роль и в дни террора. Тесно связанный с такими продуктами Талмудизма, как иллюминаты и паладисты, мартинизм в то же время ведет себя «Dei gratia» от фанатических каббалистов – розенкрейцеров, а через них и от тамплиеров. Только памятуя о мусульманах измаилитах, возможно себе представить, каковы на самом деле «христиане-мартинисты», наполовину гностики, а наполовину каббалисты.

Проникшие от сынов Иуды и в европейское масонство мерзости обращают нас к словам Иисуса Христа, когда Он тех же иудеев обличал словами: «Куда Я иду, туда вы не можете придти» (Евангелие от Иоанна, VIII, 21); «Вы от нижних, я от вышних» (Ев. Иоан., VIII, 23); «если бы Бог был отец ваш, то вы любили бы Меня» (VIII, 42); «ваш отец – дьявол, и вы хотите исполнить похоти отца вашего» (VIII, 44).

XIV Всесторонность исследования призывала бы нас к ознакомлению с иудейским мистицизмом еще за время редактирования Талмуда, а затем и эпохи гаонов с параллельным рассмотрением деятельности саддукеев и ессеев, именуемых в Талмуде то хассидим, то хаберим (см. 1 кн. Макк. II, 1-13 и 42 и 11 кн. Макк., XIV, 6), равно как с дальнейшим изучением таких еврейских же теологов первой степени, каковые: Саадия, Ибн-Габироль, Иуда Галеви, Абн-Эзра и Маймонид. На пути же развития Каббалы в начале Средних веков нам пришлось бы встретиться с такими ее подвижниками, как Иуда Гадесси, Абраам бен Давид из Поскиера со своим сыном Исааком Слепым; Эзра-Азриэль, Гикатилия, Исаак Пульгар и Бахия; Шем Тоб, Иегуда Хасид, Исаак из Акко, Элеазар из Вормса и Менахем Рекканати; Сефер-Рациэль, его ученик Менахем и Симеон из Шинона; Нахманид, Абу-ляфия, рабби Ниссим бен Ройбен, Соломон Дюран и разные иные. С другой стороны, предстояло бы остановиться над капитальным вопросом, кто собственно является, если не автором, то главным кодификатором священной Каббалы: рабби бен Акиба, Симон бен Закхей, Абраам бен Давид, Исаак Слепой или Моисей Леонский? Наконец, устраняя даже все окружающее либо сопутствующее из области знаний потаенных, равно как апокрифы Еноха, Даниила и Эзры, тем не менее, надлежало бы сосредоточиться хотя бы на ближайших элементах вопроса за времена гаонов, каковы: Шиур-Комах (Измерение высоты), Гехалоф Раббати (Большой Дворец), Гехалоф Цутрати и Отийеф или Альфа-Кета (Алфавит) р. Акибы. К сожалению, объем настоящего труда и без того расширился сверх меры, рассчитанной на возможно сжатое изложение. Посему, отметив к сведению изложенное мы скажем здесь лишь несколько слов о книге Еноха и об Алфавите р. Акибы.

Предмет изумления и восторга для мистической мысли, книга Еноха имела огромное влияние на Каббалу евреев вообще и на туманность воображения гаонов в особенности. С самой отдаленной древности мною рассуждали в еврействе о стихе книги Бытия (V, 24): «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» Отсюда возник ряд сказаний апокрифических, постепенно образовавших «Книгу Еноха». Сущность ее приблизительно такова. В течение всей своей жизни, не переставал Енох размышлять о Боге, а в минуту своей кончины либо исчезновения он под руководством ангелов пролетел все пространства небес, все видел, все слышал, что есть и что будет. Он прочитал божественные книги, заключающие в своих страницах все, что произойдет на небесах и на земле. Познакомился с Уриэлем, в распоряжении которого состоят громы и землетрясения; с Родаэлем – ангелом духов, ведающих человеческим телом; с Рагюэлем, – ангелом мщения; с Михаэлем – ангелом лучшей части человечества, т. е. «простого народа». Долго беседовал с душой Авеля, который не перестает содрогаться пред нечестием брата и его потомства. Видел Гадреэля, соблазнившего Еву; Панемона, изобретшего чернила и бумагу, а за ним и нее, что заставляет грешить; Кесбеэля, который разъясняет сокровенное имя Господа и небесную клятву, послужившую к сотворению мира. Наряду с этим Енох не оставил без внимания ни числа падших ангелов с их обиталищами на земле, ни святотатственных мистерий, к которым они приобщили людей. Сюда принадлежат: Азазель изобретатель предметов роскоши и нравственного падения; Амезарак – профессор формул магии; Баракель – наставник в астрологии; Кокабель – мастер законов астрономических. Осведомился о грозной жалобе, принесенной на них Богу ангелами добра – Михаилом, Гавриилом, Сурианом и Урианом. Вглядывался в мудрость, которые, не найдя пристанища на земле, вернулась к своей колыбели в сонм небесных сил, тогда как вышедшая из своих нор глупость и неправда нашли среди смертных неиссякаемое гостеприимство. Посетил рай и ад, и откуда по его просьбе были освобождены все евреи, и достигал, наконец, последних пределов вселенной. Обстоятельно и подробно описал служебные занятия верховного архангела Метатрона. Из этого доклада явствует, что у названного архангела 92 названия сообразно такому же количеству предвечных имен, вырезанных на небесной колеснице… Равным же образом, 92 печати налагаются пальцем Метатрона в удостоверении приговоров, касающихся неба и царств надзвездных, судеб каждого народа и всяких владычеств земных, как и вообще решений ангела смерти. В столь обширных задачах Еноха иногда заменяет его потомок Ной. Тогда речь идет уже от имени этого последнего. Сам же Енох так повествует о своем прибытии на небеса: «Бег звезд и молний уносил меня, а ветер давал крылья, и я стремился к нему, пока не прибыл к стене из хрусталя, окруженной пламенем. Минув божественный огонь, я приблизился ко дворцу, в свою очередь хрустальному… Его крыша представлялась как бы путями звезд и молний; повсюду – херувимы и пламя всех цветов; небеса жидкие и сверкающие… И вот среди непостижимой, таинственной глубины появился трон, как бы созданный из снегов; он был окружен звездами и песнопениями херувимов; одеяние Того, Кто недосягаем в великолепии, сияло ярче солнца, блистало чище снега… И он сказал мне: «подойди, Енох! Приблизься к Моему святому глаголу…»

Переходя к «Алфавиту» рабби бен Акибы, заметим прежде всею, что в гармонии со своими отдаленными преемниками Элеазаром из Вормса и Абн-Эзрой, специализировавшимися на постижении таинственного смысла букв и цифр, «великомученик» из Израиля Акиба главным образом задавался апофеозом иудейской азбуки. Сущность учения передана им так: «В момент сотворения мира огненным резцом выгравированные на августейшей короне Господа двадцать две буквы еврейского алфавита вдруг сошли со своих мест и разместились перед ним. Затем каждая буква сказала: «Сотвори мир через меня!» С этим предложением раньше других поднялась буква таб, чрез которую начинается слово Тора. Но Бог отказал, так как предопределил ее стать знаком оскорбленных. Тогда подошла буква шин – начало слова шадаи, но была устранена, в свою очередь, так как с нее же начинаются слова шав и шекер, т. е., ложь, а у лжи нет ног, т. е. ей самой утвердиться не на чем. С другой же стороны, шин со своими тремя отпрысками из нижней перекладины не пригодна стать основой мироздания. Тем же порядком удалены были и все прочие буквы. В заключении приблизилась бэф, открывающая собой слово бераша, «благословение», и Господь согласился построить на ней как вселенную, так и самый Закон. Заметив, однако, что буква алеф смущенно держится вдали, Господь спросил: «А ты почему молчишь?» – «Не осмеливаюсь предстать со своей просьбой, так как я самая ничтожная из букв. Ведь все остальные представляют множественное число, а я только единицу». Успокоив ее, Бог сказал: «Ты будешь представлять Меня, Который Един, а также Тору, равно единую». Вот почему алеф, как великий знак истины, твердо держится на своих ногах».

XV. Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, укажем согласно с таким авторитетом Каббалы, как рабби Соломон бен Иерухан, что Отийеф рабби Акибы в последующем развитии своем обобщается не только с «Шиур-Комахом» и «Гефалофами», но и с теми отрывками «Книги Еноха», которые к ним дошли.

XVI. Установить, таким образом, главные данные по истории Каббалы нельзя. Сверх того, что о древних каббалистах сообщает Талмуд, мы почти ничего не знаем об этом учении у евреев до X столетия по Р. Х. Позже среди выдающихся каббалистов известны: Саадиа Гаон, Моше бен Нахман и Моисей Леонский (XIII века); при нем «Зогар» впервые стал известен в Европе; Меер бен Габаи и Иосиф Каро, знаменитые составители поныне действующего еврейского катехизиса – «Шулхан-Аруха»; Соломон аль Кабец, Моисей Корадуэро, Исаак Луриа и другие.

Из христианских писателей первым, кто открыл Европе название и само существование Каббалы был Раймон Люлль (см. его «Ars Magna»). Затем о Каббале писали для христиан: еврей Павел Риччи, Пик де Мирандоль («Conclusiones Cabbalisticae», изд. в Риме, в 1486 г.) и Рейхлин («De Verbo mirifiko», Базель, 1494 г., и «De Arte Cabbalistica», Гагенау, 1517 г.). Из более же древних адептами Каббалы являлись: Акиба, Филон, Авиценна и Корнелий Агриппа; из позднейших можно назвать: Парацельса, Роберта Флудда, Фан-Гельмонта и Якова Бема, а с XVI века Постеля, Вуазэна, Пистолия, Кирхера, в особенности же, Розенрота («Cabbala denudata», Зальцбург, 1677 г., и Франкфурт, 1684 г.). Наконец, из самых новейших авторов упоминаем Фрейштата, Толлука, Адольфа Франка и аббата Чиарини.

XVII. Резюмируя сказанное до сих пор о Каббале, необходимо удостоверить, что: а) наименования важнейших станций ее движения на пути истории суть Сабеи, Гностики, Саддукеи, Ессеи и Друзы Ливана; таинства Самофракии, равно как египетские и элевсинские; Талмудические академии (оппозиция в них большинству) Ханаана, Вавилонии, Испании, Франции и Полыни; орден Тамплиеров; альбигойская и вандейская ереси; Розенкрейцеры; Мартинисты, Иллюминаторы и Паладисты; Масонство вообще и б) в существе, т. е. по своим интонациям либо течениям Каббала распадается между: 1) школой Исаака Слепого, которую можно было назвать метафизической не потому, что Данный элемент в ней исключен, а потому, что он здесь господствует; 2) школой Элеазара из Вормса, специально приуроченной к мистицизму букв и чисел и 3) школой Абуляфии, которая простирается на обе предыдущие, развивая ту и другую в смысле чистого умозрения; apparent rari nautes in gurgite vasto!..