Я готов отдать жизнь за этого, как его…

Я готов отдать жизнь за этого, как его…

Судебное дело прошлой недели – с футболистом Джонатаном Вудгейтом – поставило любопытную дилемму. Его лучший друг должен был свидетельствовать против него. И что?

С одной стороны, общество не может существовать без честности, поэтому вы, сотрудничая с прокурором, знаете, что поступаете правильно. С другой стороны, дружба – монета неразменная и требует лояльности. И у вас всегда есть право хранить молчание.

Я думал об этом сегодня, стоя в душе, и понял, что легко мог бы свидетельствовать в суде против своих друзей. Дружба вовсе не неразрывная связь людей, дружба – огромная песчаная дюна, которая только издалека выглядит незыблемой глыбой, а на деле однажды утром вы просыпаетесь, а ее уже нет.

В восьмидесятые годы я проводил массу времени с друзьями в подвальном баре «Кеннеди» на Кингзроуд. Мы веселились, мы подпевали ансамблю, мы напивались до потери сознания и знали, что завтра снова наступит вечер, а мы будем друзьями всегда.

Если бы одного из них обвинили в том, что он выбил глаз бармену газонокосилкой, я сказал бы полиции, что ничего не знаю, потому что был пьян в стельку. Я бы даже выдержал допрос с пристрастием, не выдав его. А сегодня чувствовал бы себя круглым дураком. Не имею ни малейшего понятия, где все эти люди сейчас, и даже не помню, как их звали.

Как это случилось? Да потому что, когда я говорил «до свидания», то был уверен, что в следующую субботу опять их увижу в баре, а потом как-то сказал «до свидания», и больше мы никогда не встречались. Мы не ругались, не разъехались, не изменились в один миг. Просто р-р-раз, и пошли все по домам.

И так происходит все время. Я листаю свою записную книжку, сотни людей, друзей, духовных братьев и бывших коллег, которым я никогда уже не позвоню и которых не увижу.

Проблема в том, что больше всего на свете мне нравится вечером тупо сидеть у телевизора, жуя батончик шоколада.

Куда-то отправляться означает, что надо встать с дивана, одеться, найти няньку для детей на вечер, поссориться с женой из-за того, кто будет за рулем и что мы пропустили очередную серию про госпиталь в Холби-Сити. Честно говоря, я не готов это делать чаще одного раза в неделю. И вообще я надеюсь встретить в год не больше пятидесяти двух друзей. Это значит, что мне понадобится два года, чтобы встретиться со всеми из моего записного «филофакса». В реальности времени уйдет гораздо больше, потому что люди, с которыми я не встречаюсь по делу, вечно меня приглашают куда-нибудь поужинать. Я уже истратил весь запас мыслимых и немыслимых отмазок, вплоть до самых диких, например, что я только что стал жертвой нападения бенгальского тигра.

И вот я с тоской собираю вещички, прикидывая, сколько бы я заплатил, если бы ко мне пришли и предложили справку о заключении под домашний арест. Тысяч двадцать пять я бы дал. Но никто не приходит и не спасает меня, и мне надо опять куда-то переться. И снова неделя проходит, а я так и не встретился со старым своим дружком по работе в газетенке Rotherham Advertiser Марком Уайтингом.

Чем больше времени проходит, тем сложнее звонить людям, которых ты не видел целую вечность. Если тебе кто-то звонит после пятилетнего перерыва, это означает две вещи. Он остался без работы. Или без жены.

Я так озаботился всеми этими списками друзей, что попросил жену больше не записывать новых людей в книжечку. Мне наплевать, насколько они при этом милые и хорошие. Мне все равно, что он очень забавный, а у нее аллергия на трусики. У нас уже достаточно друзей. Все уже зашло так далеко, что я новых друзей вписываю, только если вычеркиваю кого-нибудь из старых.

Это тоже нелегко. Тут позвонил один парень (имя и телефон не объявляются, потому что я слаб), которого не хотелось бы больше видеть. Если бы я выбирал, с кем пойти на ужин, с ним или с дамой из видеопроката, то победила бы дама. Даже если так, встреть я его на улице, я бы прикинулся педиком и стал бы плотоядно пожирать его глазами. А если б его и это не испугало, я бы зашел в мясную лавку и попросил отрубить мне голову, чтобы покончить с этим раз и навсегда.

И все равно я стоял и смотрел на его страничку в записной книжке, думая, как бы ее выдернуть – но в голове моей звучал голос компьютера из «Космической одиссеи 2001 года». «Не делай этого, Дейв. Вспомни вечера, что мы провели вместе, Дейв. В следующий раз, Дейв, я буду более интересным собеседником».

Тогда я этого не сделал, и теперь нужны более жесткие меры. Например, я приму в качестве руководства советы тех, кто быстро и технично разрывал с партнером, которого больше не любил.

Что я завтра сделаю с утра, так это вырву фото этого парня из книги о Leeds United, позвоню в полицию и, когда они приедут, настучу, что в 1979 году он курил траву.