5.4. «Родимые пятна» российской оппозиции

5.4. «Родимые пятна» российской оппозиции

Событийный контекст т. н. «болотного протеста» в Рос сии: а) решение правящей партии о поддержке В.В. Путина на новый президентский срок, б) выдвижение В.В. Путиным лозунга реиндустриализации и апелляция к трудовой этике, в) пересмотр военной реформы и ассигнования на модернизацию вооруженных сил, г) публичная заявка на полюсную субъектность Евразийского союза.

Мишени оппозиционной агитации 2011–2012 годов: а) В.В. Путин; б) правящая партия; в) государственные сырьевые корпорации; г) силовые структуры и юстиция, объединяемые с православным духовенством и патриотической общественностью в общий термин «мракобесие»; д) страны — партнеры России по Евразийскому союзу.

Средства идейно-психологической подготовки: а) трансляция постиндустриальной догматики во всем диапазоне «ценностей 1968 года» (OpenSpace.ru и др.), б) публицистическая и художественная дискредитация авторитаризма, адресованная «естественно левому» младшему поколению, в) экологическая и градозащитная агитация в «уязвимых точках», г) муссирование этнических противоречий, особенно проблемы Кавказа, д) выплеск имущественного компромата на власть и «околовластные круги».

Инструменты объединения: социальные сети Facebook и «ВКонтакте»; блогерские сообщества антикоррупционной специализации; новые web-СМИ, рассчитанные на молодежный контингент и уязвимые сообщества.

Социальный состав протестного актива в мегаполисах: а) представители уязвимых групп населения с предметными претензиями к власти, б) представители свободных профессий, в) представители «верхнего» офисного среднего класса.

Состав внесистемного ядра по убеждениям: а) левые самоуправленцы, б) национал-сецессионисты, в) левые либералы.

Квинтэссенция пафоса: антиавторитаризм, антимонополизм, самоуправление.

Новый образец — «турецкое лето». Квинтэссенция агитации: а) «меняется весь мир», б) «свобода важнее хлеба», в) прямая отсылка к 1968 году (де Голль — Путин).

Общие черты с революционизацией арабских стран: а) многолетний бэкграунд программного финансирования из наднациональных НПО, госструктур и фондов США и ЕС; б) идеологическое университетское партнерство в сфере «культурных изменений»; в) идентификация этнических и региональных «болевых точек»; г) выявление и вовлечение бизнес-контрэлит, в особенности — собственников СМИ и социальных сетей; д) исходное формирование внесистемного актива по «право-левому» принципу (радикальный политический спектр — «Другая Россия»); е) вовлечение лиц и сообществ, «отобранных» Беркмановским центром Гарварда, включая этнонационалистов, в том числе фанатов.

Отличия от других стран-мишеней: а) провал попыток вовлечения парламентских партий; б) провал попыток раскола доминирующих конфессиональных институтов; в) отсутствие рычага влияния через независимые профсоюзы; г) дезорганизованность бизнес-контрэлит; д) дефицит оппозиционеров-харизматиков.