5

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

5

Объектом рекламного изобразительного искусства, красноречия вербовщиков в радиопередачах и беседах являются молодые парни, которых необходимо убедить добровольно поступить на военную службу и для этого подписать специальный бланк министерства обороны (ДД— форма 4) на двух страницах, действующий в равной степени во всех видах вооружённых сил. На бланке, в самом верху, крупными буквами напечатано: «Контракт о вступлении в вооружённые силы Соединённых Штатов Америки».

Согласно толковому словарю Уэбстера, контракт — это «соглашение, которое поддерживается действующим законодательством». Но как быть, если подписание контракта осуществлено мошенническим путём, с обманом? Что может сделать молодой человек в отношении вербовочного контракта, если он, находясь уже в рядах армии, обнаружил, что обстановка там не та, которую ему обещали вербовщики, рекламные плакаты, буклеты и брошюры?

Согласно закону существуют два основных типа контрактов: коммерческие, в которых одна сторона соглашается оказать услуги другой стороне за определённую плату, и контракты, которые изменяют статус подписавших его лиц, как, например, брачные. Кстати, отличительная черта такого рода контрактов состоит в том, что их очень трудно аннулировать. Если бизнесмен нарушает свой контракт и не представляет предусмотренную услугу, другой стороне не требуется выполнять свою часть обязательств. Однако если в брачном союзе муж не обеспечивает свою жену, брак всё же остаётся в силе. Муж и жена сохраняют свой статус, и оба остаются связанными супружескими обязанностями.

Контракт о вступлении в вооружённые силы согласно решению верховного суда США № 1890 относится к контрактам типа брачных. Следовательно, их трудно нарушить. Если солдат не выполняет своих обязанностей, он всё же остаётся солдатом и сохраняет положение подчинённого для всех военных властей. Поскольку положение солдата определяется контрактом, то к этому контракту применимы определённые принципы, общие для всех подобных контрактов. В частности, они становятся (или должны становиться) недействительными, когда заключены обманным путём. Ведь и супружество при подобных обстоятельствах может быть аннулировано.

Однако правительство Соединённых Штатов не желает рассматривать свой контракт с этой точки зрения. Более того, оно принимает совершенно экстраординарную точку зрения, считая связанным контрактом о вступлении на военную службу только завербовавшегося, но не себя. Одна сторона — правительство — может изменить, игнорировать или прервать контракт по своему усмотрению; другая сторона — гражданин — не имеет права сделать ничего подобного.

Правительство не только имеет право по своему желанию постфактум изменить контракт о вступлении на военную службу, но даже может безнаказанно совершить обман при его заключении. Налицо поразительное нарушение общего закона о контрактах, равно как и общих принципов справедливости. Конгресс провозглашает себя противником любого обмана и энергично выступает за точность соблюдения установленных положений при вербовке солдат. Только эта требовательность проявляется, если в обмане повинен солдат. Статья 83 Единого военно-судебного кодекса гласит: «Всякий, кто при зачислении в вооружённые силы представит о себе ложные сведения, …подлежит наказанию решением военного трибунала». Но вы напрасно будете искать ответственность другой стороны в условиях договора. Её нет! Доброволец должен говорить правду. А вербовщик? Ну, это зависит от него самого.

Одним из тех, кто попытался бороться против права военных властей обманывать и потерпел поражение, был сержант Рональд А. Гаусман.

Гаусману было 19 лет, когда он решил обратиться в армейское вербовочное бюро в Хэйварде (штат Калифорния). До этого он проучился два года в средней школе и бросил её. К этому времени его уже вызывали на допризывный медицинский осмотр, однако он не хотел быть призванным и рассчитывал на что-то лучшее. Был ноябрь 1965 года, и президент Джонсон приступил к энергичному усилению группировки американских вооружённых сил во Вьетнаме. Гаусману не хотелось попасть туда, вот он и направился в вербовочное бюро. Вербовщиком, который беседовал с Гаусманом и его друзьями, был сержант первого класса Джэймс А. Болл. Он с пониманием отнёсся к их желанию служить в любом месте, кроме Вьетнама, и совершенно определённо сказал, что может предложить подходящие условия, которые существуют в сухопутных войсках: если Гаусман подпишет контракт на четыре года, то Болл гарантирует ему службу в течение трех лет в Европе, первый же год службы пройдёт в учебных подразделениях в Соединённых Штатах.

Гаусман обсудил это предложение со своими друзьями и решил, что всё это звучит неплохо. 15 ноября 1965 года все они опять пришли в вербовочное бюро, чтобы заключить контракт о добровольном вступлении на военную службу.

На первой странице типового контракта имеется следующий пункт: «Настоящий контракт полностью мне разъяснён, я его понимаю и признаю, что не получил никаких обещаний относительно выбора должности, географического района, характера подготовки, обеспечения государственной квартирой или перевозки иждивенцев, кроме обещания направить в……..»

Этот пункт позволяет военным властям отказаться от любого устного обещания, данного вербовщиком. Вербуемый обычно спрашивает, что написать на месте прочерка в тексте, а вербовщик, как правило, советует зачеркнуть все, начиная со слова «кроме».

Когда Гаусман дошёл до прочерка в тексте, сержант Болл велел ему написать: «Сухопутные войска США в Европе. Зачисление на четыре года». Это была официальная терминология для обозначения гарантии направления в Европу в начале службы в строевых частях. Затем Гаусману вручили отдельный бланк, озаглавленный «Заявление о взаимопонимании». В тексте на этом бланке также был прочерк, и Болл велел Гаусману вновь заполнить его теми же словами «Сухопутные войска, Европа. Зачисление на четыре года». Гаусман спросил, зачем заполняется этот бланк. «Это твоя гарантия», — ответил Болл, и Гаусман его подписал.

На следующей неделе в местной газете появилась фотография, на которой были изображены Гаусман и шестеро его друзей, стоящие перед вербовочным бюро вместе с расплывшимся в улыбке Боллом. Один из парней приподнял в руке плакатик с одним лишь словом «Европа».

После прохождения подготовки в Форт-Орде Гаусмана, как и было обещано, направили в один из американских гарнизонов в ФРГ. Он хорошо нёс службу и был произведён в сержанты. Спустя год началось комплектование очередной партии пополнений для отправки во Вьетнам. Гаусман был включён в эту партию. Молодой солдат безуспешно пытался обращаться по служебной линии. Он уже находился в Оклендском центре пополнений, когда обратился с рапортом о судебном иске на предмет рассмотрения правильности назначения во Вьетнам. Гаусман оспаривал законность своего контракта о вербовке, поскольку он был подписан на основании ложных обещаний.

Факты в деле Гаусмана были весьма убедительными. И он сам, и его друг, который приходил с ним в вербовочное бюро, показали под присягой, что сержант Болл ясно гарантировал им три года службы в Европе, если где-нибудь ещё не разразится война. Сержант Болл, вызванный в качестве свидетеля, не мог вспомнить, что точно он говорил Гаусману в 1965 году, но заявил: «Я обычно указывал каждому человеку на этот вариант и стремился все разъяснить 17-18-летним молодым людям, не имеющим представления о военной службе. Я рассказал об обычном назначении в Европу на три года. Я на их месте также ожидал бы, что останусь там три года. Раньше недоразумений подобного рода никогда не случалось».

Официальные инстанции выступили с энергичным протестом. Они не опровергали фактов, но заявили о неправильности толкования Гаусманом закона.

Считалось, что согласно закону Гаусман не имеет права требовать расторжения контракта, ибо об этом чётко записано в «Заявлении о взаимопонимании», которое Болл назвал «гарантией». Заявление, подписываемое всеми добровольцами как письменная гарантия содержит пункт, где говорится, что «военная необходимость может в любое время потребовать изменения в месте службы».

Такова ещё одна из хитростей, позволяющих военному командованию избежать какой-либо ответственности. Что такое «военная необходимость»? Только военное командование знает это вполне определённо.

Что касается второго пункта в иске Гаусмана, настаивавшего на своём праве в течение трех лет оставаться в Европе, правительство подчеркнуло, что командование сухопутных войск не несёт ответственности за обещания, данные вербовщиком. В этом аргументе правительства подразумевается, что 19-летние парни, совершенно незнакомые с военными порядками, должны не только анализировать всё, что вербовщик им говорит, но также и понимать, что вербовщик имеет право обещать. Все это довольно тяжёлая ноша для юношей, которые хотят доверять своему правительству — правительству, за которое они должны идти в бой.

Далее командование заявило, что без его согласия не может быть возбуждено судебное дело. Естественно, в данном случае согласия не последовало, и судья не принял иск Гаусмана.

Официальные инстанции считали, что, если даже судья настоит на слушании дела, он бессилен решить его в пользу Гаусмана.

Контракт на вербовку, каким бы обманным путём он ни был заключён, может признать недействительным только министр сухопутных войск. Федеральный суд, как сказал помощник государственного прокурора США Джон Бартко, не облечён властью увольнять кого-либо со службы в вооружённых силах.

Судья Альберт С. Волленберг выразил возмущение тем, что военные власти обманули юношу с целью вербовки. Тем не менее он заявил, что пункт о «военной необходимости» разрешает командованию сухопутных войск назначить Гаусмана куда угодно, независимо от того, при каких условиях происходило его зачисление в вооружённые силы. «Назначение подателя петиции командованием сухопутных войск на военную базу в Окленде, штат Калифорния, с целью дальнейшей отправки во Вьетнам, является именно таким условием (военной необходимостью), которое не может обсуждаться гражданскими судами». Прошение Гаусмана о рассмотрении дела в суде было отклонено.

Дело Гаусмана важно не тем, что оно показывает неприятности, к которым привели действия сержанта Болла, всего-навсего выполнявшего свои обязанности. Оно вскрыло наличие особой, непреодолимой власти, которую военное командование распространяет над людьми не только после подписания контракта, но и до его подписания. С того самого момента, как молодой человек вступает в контакт с вооружёнными силами, с первого рекламного объявления, увиденного им, с первого посещения вербовочного бюро его шансы защитить себя действительно ничтожны. Солдат, возможно, поймёт, что его обманули, или сочтёт, что ему дали плохой совет, но в любом случае, когда он это выяснит, будет слишком поздно что-либо предпринять. Солдат, подобно Гаусману, начавший борьбу, рано или поздно откроет истину. Независимо от того, в какой степени на его стороне справедливость, человечность или просто логика, он не сможет оказаться сильнее существующей системы.